Глава 45

Лена

Из тяжкого мутного сна меня вынимают тревожные звуки. Словно мотор тарахтит! Открываю глаза. Вижу Влада. Он сидит в незнакомом мне кресле. Голова запрокинута, руки свисаю до пола. А ноги раскинуты в стороны. Вот-вот сползёт! Он крепко спит, и при этом храпит, как медведь. Я привыкла за 20 лет жизни. Но успела отвыкнуть, за это короткое время.

Оглядевшись, вижу… Не знаю, что это? Палата? Если так, то весьма неплохая! И мебели много, и места. И, судя по дверце, есть душ. Но вместо спокойствия, я ощущаю иное. Липкий, снедающий страх! Эта клиника очень похожа на ту, где я провела свои худшие в жизни два месяца.

После срыва меня поместили туда. С моего же согласия. Знала, так надо! Понимала, не справлюсь сама. Точнее, тогда я вообще мало что понимала. Я была ни жива, ни мертва. Дни и ночи менялись местами. А я потерялась во времени. Ночами боялась уснуть. Ведь стоило мне это сделать, как снова… Его посиневшее тельце, малюсенький гроб. А внутри – пустота. В животе, и на сердце.

Днём становилась рассеянной, по этой причине боялась водить. Совершала такие оплошности! Вместо сахара сыпала соль, вместо соли – лимонку. После третьей попытки зачать потеряла надежду. Но, стоило мне ощутить хоть малейший намёк, я бежала в аптеку за тестом. Чтобы долго сидеть, не решаясь взглянуть на него. Две полоски! Я видела их даже там, где их быть не должно. И тошнило с утра, как на ранних сроках беременности. Хотя, тест отрицал.

Я жила с этой мыслью. Боялась её! Зная, что тело не выносит плод. Все они, как один, умирали во мне. По какой-то нелепой причине. Одного потеряла с утра. В унитазе осталась кровавая гуща. Второй умер ночью. После чего заменили матрас. Третьего тело исторгло во время прогулки. Я прямо на улице села, поняв, что теряю его. Четвёртый… Был ложным! Так мне сказал гинеколог, продемонстрировав тёмный экран.

Моя половая система была абсолютно готова родить. Проблема лишь в том, что она не хотела. Именно так утверждал мозгоправ. Тоже женщина. Правда, значительно старше меня. Я же искала ответы! Возможно, там, где их быть не должно. Мне мерещилось, это Макар безуспешно пытается выйти на свет. И не может…

В клинике, где я лечилась, за мной наблюдали все 24 часа. Больше похожая на санаторий, больница имела бассейн, удивительный розовый сад, ресторан. Даже фитнес здесь был! Для психов, готовых следить за собой. Нет! Я за собой не следила. Мне было плевать на себя. Больше того, я ненавидела свой организм, это тело. Словно оно виновато во всём!

Влад приходил постоянно. Ложился ко мне на постель. Обнимал, прижимался горячей спиной и шептал:

- Я скучаю, безумно скучаю. Мне так не хватает тебя.

Острая фаза депрессии приходилась на лето. Время каникул. Так что девчонок отправили к маме, в Дубну.

- Можешь переспать с кем-нибудь, я разрешаю, - я так шутила. Ведь не думала, что он воспримет всерьёз!

- Глупышка, - он обнимал ещё крепче. А мне так хотелось его удержать. Но желания – ноль! И он это чувствовал. От таблеток ли? Или просто от этой проклятой «соматики».

- Только в презике, понял? И сразу скажи, что женат, - продолжала язвить.

А он усмехался мне в шею:

- Ещё одно слово и я за себя не ручаюсь.

Иногда оставался со мной ночевать, с позволения доктора. А потом, после срыва, надолго исчез…

- Лен, - просыпается он, и стирает с лица выражение неги.

- Ты здесь, - говорю хрипловато, спросонья.

- А где же мне ещё быть? – он покидает «насест», приземляется рядом в изножье.

Я поджимаю колени, чтобы он мог удобнее сесть. Последнее, что я помню – гранат на доске, и алые гроздья в ладони.

- Ты так напугала меня, - он смотрит устало. Как будто не спал пару дней. И уж точно не брился!

Я молчу, улыбаюсь ему. Так боюсь этой правды. Пускай это всё будет сном. И любовница Яна, и сын, и развод. И гранат, который едва не лишил меня жизни. Ну, что за нелепица? Это же фрукт!

Влад берёт мою руку с постели, пригибается, нежно подносит к губам. Согревает теплом и щекочет бородкой. Сейчас он уляжется сзади меня, обнимает за плечи. Прошепчет:

- Я здесь, я с тобой.

А я снова поверю ему. Или сделаю вид, что поверила…

Дверь открывается:

- Вот же она!

Я, приподнявшись, роняю испуганно:

- Мама?

Та, в одноразовом синем халате, поверх свитерка, и в бахилах поверх элегантных сапожек, проходит в палату. Оставляя отца позади.

Мама всегда была очень красивой. И даже сейчас остаётся такой. Но характер… Отцу нужно памятник ставить! За умение гордо молчать, успокаивать бурю в стакане воды, и предсказывать мамин порыв, как стихийное бедствие.

- А он что здесь делает?! – переходит на крик.

Я не пытаюсь ответить. Знаю, мой голос она не услышит, пока говорит. А молчит мама редко. Для этого нужно включить ей сериал.

- И ты ещё смеешь сюда приходить?! – обойдя мой больничный «плацдарм», и оказавшись нос к носу с Гордеевым, она… награждает его очень звонкой пощёчиной.

Не думаю, что причинённый ущерб будет слишком велик. От руки моей мамы неспособна погибнуть и мошка. Но вот самолюбию Влада не позавидуешь.

- Мам! – осаждаю её.

Влад принимает, как должное. Папа, оставшись у двери, бросает:

- Выйдем, покурим?

- Андрей! Никаких сигарет! – возмущается мама.

Но выражение глаз её мужа ставит крест на попытках его вразумить.

Мужчины уходят. Я тяжко вздыхаю. А вот и моё наказание – мамин допрос.