Глава 49

Лена

Тот врач, которого я посещала давно, уже не работает. Она и тогда была в возрасте. А сейчас я с трудом дозвонилась. Тамара Исааковна сказала, что практика — прошлое дело.

- Всю жизнь я лечила чужие души, пришла пора подумать и о своей, - проскрипела она.

- А что же мне делать? Я ведь так доверяла вам, - расстроилась я.

- Леночка, я помню вашу ситуацию. Надеюсь, проблемы решаемы! Если вы согласитесь, могу посоветовать вам очень достойного специалиста, женщину. Она моложе меня, практикует недавно. Сейчас я направляю к ней всех своих пациентов. Пока что никто не вернулся, - проговорила психологиня.

Мне, конечно, совсем не хотелось рассказывать заново всё, о чём знала Тамара. Это как позвонить на горячую линию, дождаться соединения с оператором. Делиться проблемой в течением получаса. А после услышать: «Перевожу разговор на специалиста». И этот специалист вопрошает: «Могу я вам чем-то помочь?». И снова-здорово...

Но я согласилась пойти. У меня просто не было выбора. Ведь случай с моим отравлением так и остался загадкой. Врачи изучали мои кровяные тельца на предмет негативных вкраплений. Анализов было сделано огромное множество. Но ничего, способного вызвать такую реакцию!

Даже гранат, на который я думала, оказался всего лишь гранатом. Уровень нитратов был в норме. Никаких ядов, вызывающих шок. Врач только развёл руками, и назвал вероятной причиной стрессовый фактор.

Я же отчётливо вспомнила, как потеряла сознание, как желудок скрутило от боли. Как думала, что умираю. Кстати, кровь оказалась во рту потому, что я прикусила язык! Так хотелось скорее покончить с гранатом...

И вот с этими мыслями я и пошла на приём. Алина Георгиевна имела свой личный «приёмный покой», размером как наша гостиная. Всё по канонам — стеллаж, переполненный книгами, дипломы и грамоты вместо картин, фикус в кадке, как символ того, что жизнь продолжается. Я уселась на мягкий диван, отмечая, как сильно повысился уровень комфорта с тех пор, как я была у психолога в прошлый раз. Правда, и плата повысилась! Но не это сейчас волновало.

- Что ж, - приятная женщина, лет сорока, подкупило, что мы с ней ровесницы, поправила дужку очков. Лицо выражало спокойствие, мягкость и мудрость, - Тамара Исааковна изложила мне краткий анамнез ваших с ней прошлых бесед. Это допустимо лишь в том случае, когда терапевт передаёт пациента другому.

- Пациент в этом случае, как эстафетная палочка, - сказала с улыбкой, скрестив ноги в джинсах.

Алина Георгиевна чуть улыбнулась:

- Пациент, как цветок. Может продолжить расти, а может погибнуть. И задача психолога в этом случае обнаружить проблему, и сделать всё возможное, чтобы цветок развивался и рос.

Я посмотрела на фикус в горшке:

- Мой цветок листопадит. И, думаю, вряд ли когда-нибудь он зацветёт.

- Полагаю, неуверенность в себе появилась у вас после давних событий? Потеря ребёнка, последовавший за этим нервный срыв?

Я вздохнула, понимая, что мне предлагают опять оглянуться назад. А как же иначе? Ведь связь с этим прошлым теперь навсегда.

- Да, наверное. И последние события в моей жизни усугубляют эту неуверенность в себе.

- Вы разводитесь, я правильно понимаю? - уточнила она.

В разговоре с Тамарой Исааковной, я как могла, вкратце изложила суть своей нынешней жизни. Измена мужа, развод, сын, рождённый другой. А после — моё попадание в стационар, по совсем непонятным причинам.

- Да, ещё не в разводе, но очень надеюсь в скором времени его получить.

- Скажите, ваш муж приходил накануне того, как вам стало плохо? - уточнила Алина.

В её позе читалась открытость. Ноги сложены вместе, колени прижаты друг к другу. Руки свободно и бережно держат блокнот.

- Да, - припомнила я, - Как раз после его ухода всё и случилось.

- Хорошо, - заключила она с одобрением, - Скажите, что вам запомнилось больше всего из разговора с мужем? Озвучьте одну его фразу.

В груди закололо, когда из его многочисленных фраз я услышала эту:

- Для тебя был первичен Макар, - прошептала.

- Макар — это сын, которого вы потеряли, верно? - записала Алина в блокнот.

Я кивнула, не в силах ответить.

- Как вы считаете, что уяснил ваш супруг из этой беседы? Что вы хотели ему донести? - она усилила голос на местоимении «вы», тем самым давая понять, что имеет значение.

Я усмехнулась:

- То, что я отпускаю его.

Психолог кивнула:

- Это действительно так? Вы решили его отпустить?

Я посмотрела в окно:

- Я не знаю.

- Хорошо, - заключила она, - Что вы сделали после, когда он ушёл?

Я нахмурилась:

- Долго стояла и думала. А потом... съела гранат.

- Гранат? - уточнила Алина Георгиевна.

Я покивала:

- Да, это из той корзины, которую он присылал мне, когда я недавно простыла. Там были цитрусы, яблоки, гранат. Девчонки всё съели, остался гранат. Ксюха с Сеней его не слишком-то любят. Хотя, фрукт полезный.

Она внимательно слушала, пока я рассуждала о пользе граната и о том, как трудно давить из него сок. И как я хотела сделать это, но испугалась, что соковыжималку забьёт кожура...

- Скажите, Елена, а что для вас этот гранат? О чём вы думали, когда ели его?

Я потрогала шов на бедре:

- Это глупо, на самом деле! Даже говорить не хочется.

- Нет ничего глупого, - покачала она головой, - Всё, что кажется вам таковым, может иметь очень важное значение.

Набравшись смелости, я объявила:

- Ну, я вбила себе в голову, что этот гранат... В общем, что это символ нашей любви, - ощутила, как щёки краснеют. Как девочка, честное слово!

Но Алина весьма вдохновилась подобным:

- Прошу, продолжайте.

- Ну, и решила, что если я съем его, то и любовь закончится. Глупо, конечно! - повторила я снова.

- Лена, перестаньте себя оскорблять, - улыбнулась она.

- Я понимаю, как это звучит, - скрестила я руки, - Это просто гранат! И никакой он не символ. Просто фрукт, который мне положили в корзину, вдобавок к другим. А я насочиняла себе...

- Вы слышали про эффект плацебо? - спросила Алина, сощурившись.

- Д-да, - я кивнула, - Это когда человеку дают обманку, мел, например, и говорят, что это таблетка излечит его от болезни. И он каким-то образом излечивается. Но ведь это неправда?

Она облизнула губу:

- Понимаете, Лена, психика человека — это такой безграничный ресурс. Порой только психика помогает исцелению там, где даже медицина не справится. Наверное, знаете фразу: «Если пациент хочет жить, то врачи бессильны?».

Я усмехнулась:

- Ну да.

- Так вот, в вашем случае таким «плацебо» стал гранатовый фрукт. Вы внушили себе, что доев его, избавите себя от любви, которая гложет и мучает вас, - её взгляд загорелся.

- Но это не объясняет того, почему я попала в больницу! Я думала, с этим гранатом что-то не так. Мы отвезли его на экспертизу. В итоге...

- В итоге, - она перебила, - Гранат оказался обычным, верно?

- Ну, да! - развела я руками, давая понять, что мы вновь угодили в тупик.

- Лена, скажите мне честно, - она отложила блокнот и сцепила в замок свои тонкие пальцы, - Вас посещали мысли о самоубийстве?

Первой реакцией я рассмеялась. Мол, за кого вы меня принимаете.

- Не нужно думать, - сказала она, - Что подобные мысли свойственны только психически неуравновешенным людям. Каждый человек хоть раз в жизни размышляет о том, как умрёт. Вы размышляли об этом?

Я нахмурилась:

- Пожалуй, что... да.

- Когда в последний раз? - уточнила Алина Георгиевна.

Я медлила. Всего лишь дважды за всю свою жизнь я примеряла подобный сценарий. Представляла себе, что умру. Впервые, когда потеряла Макара. Мне стыдно! Ведь я позабыла о дочках, вручила их матери, мужу. Ведь я так хотела туда, в небеса, к моему нерождённому сыну. Здесь, у моих дочерей есть опора. А там, мой Макар совершенно один...

Это было давно. С тех пор эти глупые мысли не посещали меня. Долго-долго. Пока...

- Я... я не хотела умереть. Я просто хотела, чтобы он понял, как сильно ошибся. Чтобы ему было больно, как мне, - глаза увлажнились, Алина пододвинула коробку с салфетками, я схватила одну и прижала к лицу.

- Хорошо, - тихо сказала она, - Вы хотели его наказать. И единственным выходом было лишить себя жизни.

Я пожала плечами:

- Он так просто ушёл. Я... я не знаю, чего я ждала! Что он будет просить, умолять. Ползать передо мной на коленях. А он просто ушёл, - я продолжила плакать навзрыд, вспоминая финальную фразу: «Ты действительно этого хочешь?». Я сказала ему, что хочу. Но ведь я не хотела!

- А если бы он умолял, вы бы простили его? - уточнила Алина.

- Не знаю, - я шмыгнула носом, - Наверное, нет.

- То есть, любой из вариантов для вас непригоден?

Я усмехнулась:

- Ну, да. Я не могу представить себя без него! Просто не могу. Но и с ним рядом теперь... когда всё прояснилось...

Алина вздохнула:

- Ваш организм очень подвержен влиянию психосоматики.

- Терпеть не могу это слово! - вставила я.

- И тем не менее, - продолжала психолог, - В случае с гранатом, вы также себя убедили в том, что этот фрукт представляет собой избавление. Избавление от страданий! От любви. От необходимости принятия решений. Таких трудных для вас, в данный период жизни. Здесь также имел место эффект плацебо, но в обратную сторону. Ваш организм воспринял гранат, как таблетку от скорби.

- То есть, я реально могла умереть? - я уставилась в стол, вспоминая его ярко-алые зёрна.

- Вы, по сути, и умерли, на какое-то время. Скажем так, это была эмоциональная смерть, смерть подсознания.

- Наверное, меня стоит показать учёным? - сконфуженно бросила я.

- Вы относитесь к тому редкому типу людей, которые воспринимают мир не только посредством физических органов чувств. Сам термин «психосоматика» имеет две составляющих. «Психо» - это душа, а «сома» - тело. Как правило, тело первично, но в вашем случае первична душа, - сказала Алина Георгиевна.

- То есть, в моём случае, сознание определяет бытие? - провела параллель. Именно поэтому я долгие годы себя убеждала, что Влад никогда не изменит. И, безусловно, ему доверяла! А всякий намёк называла случайностью. А сколько их было, подобных «намёков»?

- Можно и так сказать, - согласилась психолог.

- Я сама себе враг, - обречённо вздохнула в ответ.

Слёзы иссякли, осталось смирение. Пропасть, в которую я угодила по собственной воле. По воле души, слишком чуткой к невзгодам.

- Знаете что, - подбодрила психолог, - Давайте попробуем сделать ещё один ритуал. Назовём его «Прощание с прошлым».

Я поморщилась:

- Нет! Я больше не выдержу! Снова в больницу?

- Что вы, - рассмеялась Алина, - На сей раз никакого вреда здоровью.

Заинтересовавшись, и обратив на неё свой заплаканный взор, я спросила:

- А как?

- Ну, смотрите, - сказала она, глядя в записи, - Причиной прошлого нервного срыва стал сын. В данный момент он же стал неким триггером. Полагаю, что именно сын спровоцировал новый виток ваших нервных расстройств. То, что муж компенсировал на стороне, то с чем вы не сумели смириться. Вы до сих пор не простили себе того факта, что не смогли родить ему сына. Вы продолжаете себя обвинять. И в данный момент ваша вера в себя пошатнулась!

Я пожала плечами, как бы признавая, что всё, сказанное правда:

- И что?

- А то, - улыбнулась она, - Что вам нужно проститься не с мужем, отпустив его в новую жизнь. А с Макаром, отпустив его в мир, где ему будет лучше. Не держите его! Столько лет вы себя угнетаете этим. Пора бы начать мыслить здраво.

«Попрощаться с Макаром», - так звучало задание на дом, которое Алина Георгиевна поручила мне выполнить. Как? На моё усмотрение. Пару дней я тянула. Размышляла, с какой стороны подойти. Попрощаться с ним мысленно? Я делала это уже тысячу раз. Фотографий, увы, у меня не водилось. Разве что фото его у меня в животе.

Жестокая правда была такова, что умерший плод забирают у матери. По закону до 197 дней он не считается человеком. Его не дадут хоронить. И это притом, что развитие плода идёт непрерывно! В 6 недель вы способны услышать, как бьётся сердечко. В 8 недель развиваются органы слуха и зрения. В 10 недель на УЗИ можно видеть лицо малыша. У него появляются ручки и ножки. А в 20 недель он шевелится в вашей утробе.

И внутри вас живой человек! Вы общаетесь с ним, представляя в подробностях, как он родится. А он отвечает, толкаясь у вас в животе. Примерно, в этот период мне вызвали роды. В шесть с небольшим. Можно было дождаться, носить до седьмого. Но врач настоял! Он сказал, что к этому времени плод будет мёртв. И возникнет опасность для жизни. Моей жизни! Я и так затянула. Надеясь, что это - ошибка врачей...

Я была точно в «вакууме», но слышала плач. Я уверена, это был он! Я хотела увидеть его, попрощаться. Но тело безвольно лежало на кресле. А когда я открыла глаза, врач сказал:

- Процедура прошла успешно. Отдыхайте.

«Успешно», - подумала я и решила, что слово это никак не подходит к ситуации. Видя моё состояние, Влад заплатил, настоял, чтобы Макара отдали. Представить себе, как его бросят в урну… Было хуже, чем знать, что он мёртв! Мы заказали малюсенький гроб. А скорее, шкатулку. Я посмотрела лишь раз, приоткрыв. Всем заведовал Влад. И могильнику он заплатил, лишь бы тот не смотрел в документы.

Там, на кладбище, я казалась себе очень сильной. Я не плакала. Нет! Я молчала. А Влад обнимал. Он был рядом, держал меня за руку. Повторял мне:

- Я здесь, я с тобой.

С того дня я туда не ходила. Предпочитая себя уверять, что он жив. Не его оболочка. Душа! А душа не привязана к телу. Она существует отдельно. Услышать её можно даже во сне.

За могилкой вели планомерный уход. А нам присылали отчёты. Влад там бывал. Я просила его:

- Положи, - и вручала заранее купленный дар для Макарки. Пушистого слоника, Мишку, голубые пинетки, цветы…

«Не сумею», - в отчаянии думаю, глядя на тёмный бетон погребальной ограды. Это кладбище. То, где хоронят детей. Кусочек земли, называемый «кладбищем ангелов». Глупо, не правда ли? Ведь ангелы не умирают.

Выдыхаю и делаю шаг. Я должна отчитаться психологу! Я должна сделать это. Должна.

Апрельская грязь застревает в подошвах. А мне всё равно! Обхожу ряд могилок, совсем миниатюрных. Вот девочка Инна, ей было 5 лет, когда она умерла. Отчего? От болезни? Лучше не знать. Вот мальчик, Андрюша, 3 годика. С камня глядят озорные глаза. Думала, что не найду! Но ноги сами меня направляют туда, где, скрытое прочими, жмётся к подножию ели надгробие. На нём вместо фото - гравюра. Скорбящий Архангел с крестом.

- Ну, здравствуй, родной, - шепчу еле слышно.

«Гордеев Макар Владиславович», - красиво звучит.

Я перестала считать, сколько лет ему было бы, если… На камне нет даты. Он даже не жил! А значит, не умер. Он будет жить вечно. Во мне.

- Какая красивая ель, - улыбаюсь, потрогав колючую лапу, - Тебе здесь не скучно, ведь так?

Окинув надгробия взглядом, ловлю на одном из них двойню. Меня пробирает внезапная дрожь! Апрельский сквозняк проникает под полы одежды.

Достаю из кармана подарок, сажусь. На плите, посеревшей от времени, мишка. Плюшевый друг загрязнился, абсолютно размок от воды. Размышляю, куда Влад девал те игрушки, что исполнили долг, отсидели свой год рядом с ним?

Я сажаю мишутку на кочку, и новый приятель, на сей раз жираф, занимает свой пост. Глажу буквы, веду по ним пальцем. Макар. Сколько раз у себя в голове повторяла я имя. Макар. Сколько раз безутешно звала…

«Отпустите его», - вспоминаю я голос психолога.

- Мама всегда с тобой рядом, ты знаешь, - пригибаюсь, губами касаюсь надгробия. Слёзы так близко! Но я не даю им упасть.

В этот миг с тёмной ели срывается шишка. Ложится поблизости. Я , распрямившись, беру её в руки. И, вместо скорби, в душе воцаряется странный покой. Отчего я боялась сюда приходить? Ведь он ждал! Он же звал меня всё это время.

Понюхав, сжимаю в ладонях:

- Спасибо, родной, - говорю, улыбнувшись, и прячу её в рюкзачок.

Мишка сидит, ожидая. Какая же участь ему предстоит? Я встаю, очищаю колени от хвои.

- Пойдём? – поднимаю глаза.

Пока удаляюсь, лавируя между могил, вижу ту, у которой совсем ничего. Может, родители умерли? Или забыли о нём. Мальчик Петя, двух лет. Скромный памятник, выцветший снимок.

Я сажаю мишутку к нему:

- Познакомься, Петя, это твой новый друг. И он будет тебя охранять.

Постояв, ощущая объятия ранней весны, ухожу. Обещаю себе непременно вернуться сюда через год. А пока…

Я качу по дороге домой. Сегодня у нас небольшое событие. Лерке премию дали. А я разузнала у папы, что эта проверка салона была просто фикцией. В ведомстве есть санинспектор с фамилией Тазиков. А кто такой Туз, там не знают! И жалобы не было. И даже звонок на мой номер был сделан с мобильного. Как я могла не понять?

Ну, Яна! Ну, надо же? Я аплодирую стоя. Так заморочиться. И ради чего? Вдруг… Вспоминаю «случайную» встречу в ТЦ. Как мой новый знакомый Сергей козырял тем, что может помочь. Неужели? Так вот, где собака зарыта? Что же, любитель «изысканных вин», в фантазии вам не откажешь.

Смеюсь, проверяю, на месте ли шокер. Пожалуй, при следующей встрече пущу его в ход.