Глава 53
Лена
Несмотря на то, что проверка салона была просто фикцией, она обнаружила множество мелких огрех. За которые светит взаправдашний штраф, если их не исправить! Стыдно сказать, я совсем запустила дела. Стресс и развод. Спасибо, Гордееву! Отхожу потихоньку, возвращаюсь в себя. И к насущным делам.
Утопаю в бумагах. Девчонки ушли. Табличка «Закрыто» висит на двери. Даже уборщица Таня простилась. А я остаюсь до утра. Нет, шучу! Ночевать я, конечно, не буду. Но задержусь допоздна. Как бывало ещё на заре моего появления здесь. Когда всё было так ново, неведомо. И жажда добиться успеха служила причиной бессонных ночей.
Смартфон напряжённо жужжит. На экране Олег. У меня нет его фотографии. Только имя. Но даже имени хватит, чтобы сердце ускорило бег. Прочистив горло, беру:
- Да, Олег!
- Леночка, - так он теперь называет меня. Может и я в скором времени стану звать его Лежик? Забавное имя! Так много вариаций к нему, - Ты на работе?
- Да, вся в делах, - принуждённо вздыхаю.
- Это значит, - с тоской говорит, - Что сегодня тебя не увижу?
- Это значит, - стою, опираясь на стойку, - Что мне бы очень хотелось! Но нужно закончить расчёты, пока я ещё не заснула от всей этой кучи немыслимых цифр.
- Не любишь считать? - улыбается он.
- Терпеть не могу! - отвечаю, - Но... Знаешь? Так проще!
- Привыкла сама? - заключает Олег.
- Отвыкать не хочу. Скоро всё буду делать сама! Когда стану свободной.
- Ох, жду не дождусь, - он вздыхает.
Как правило, девушки ждут до замужества, чтобы впустить кавалера в постель. А я ожидаю развода. И я, и Олег. Только он с предвкушением! Я же... со страхом.
- Голодная?
- Нет, я обедала днём.
- Днём? - удивляется он, - Так когда это было?
Я смотрю на стеклянную дверь, за которой уже вечереет. В последнее время совсем распустилась. Мало ем, мало сплю. Похудела и выдохлась! Но. Безусловно довольна собой. Нервный срыв позади. Разговоры с психологом лечат. В голове проясняется. Даже Макар перестал навещать по ночам. Наверное, то, что я отпустила его, хорошо. И ему так спокойнее.
Влад после того эпизода, притих. Испугался, наверно? Может быть, думал вернуться? Уверена, он заподозрил меня в суициде. Сначала стыдилась! Теперь... Кажется, что-то во мне вправду умерло. Как сказала Алина. Смерть подсознания. Вернее, той части его, что была влюблена, что так сильно болела. Мне всё ещё больно! Но вовсе не так, как бывает на свежую рану. Мой шов затянулся. Ещё отдаёт при ходьбе. Но динамика в норме! А значит, что я на пути исцеления. На верном пути...
Замечтавшись, не вижу, как дверь открывается.
- Мы закрыты! - бросаю, не глядя, тому, кто пришёл.
- Уверена? - слышу знакомые ноты.
- Олег? - удивлённо смотрю на него, в длиннополом пальто, с парой ярких пакетов.
- Я был рядом, решил, что нельзя оставлять тебя без еды, - он долго мусолит подошвы о коврик.
- Это всё мне? - изучаю глазами запас. Из пакетов доносятся дивные запахи.
- Это нам! Я тоже не ел. Ты же составишь компанию? - снимает пальто. Пуловер под ним тёмно-зелёный. Джинсы свободного кроя, отлично сидят.
Он высок и слегка худощав. Не похож на того, кто проводит часы напролёт в фитнес-клубе. Природный рельеф его плеч вызывает желание. Желание быть рядом с ним, прислониться, довериться. А руки... Достаточно крепкие, но в то же время... Ты веришь, они неспособны ударить! Скорее, ласкать.
В лице, выразительном, очень красивом, существуют отдельно — улыбка и взгляд. Когда один улыбается, другой остаётся серьёзен. И наоборот! Профиль чётко очерчен, гордый нос и надбровные дуги, подбородок, покрытый ухоженной порослью. Идеальный изгиб его рта... Невольно я думаю, какими красивыми могли быть его дети. И жалею о том, что их нет.
- Интуиция подсказывает мне, что это предлог, - взвесив пакеты, я иду вслед за ним в парикмахерский зал, - Предлог, чтобы меня накормить.
- Это предлог, чтоб увидеть тебя! - он по-хозяйски заносит поклажу, и ставит на пол у стола, - А что я принёс тебе? Ты посмотри! - извлекает улитку.
Меня пробирает на смех.
- Я сама как улитка, Олег! Погляди, - приподняв свитерок, демонстрирую плоский животик. Ну, надо же, плоский! А недавно вот тут был жирок...
- Покажи, - хищно щурится он, но я уже прячу кусочек себя под одеждой, - Покажи! Не успел рассмотреть.
- У тебя ещё будет такая возможность, - я трогаю низ живота. Где слова отзываются сладким томлением.
И ставлю чаёк. А, пока закипает, Олег разбирает запасы. Фунчоза и Цезарь. Куриные крылышки, фри.
- Ты хочешь остаться здесь на ночь?
- Это намёк? - улыбается он.
- Мы вдвоём это всё не съедим!
- Пока не съедим, не уйдём, - он хватает куриное крылышко, - Горячее даже! Ещё не успело остыть!
Я, ведомая голодом, делаю шаг. Олег предлагает меня накормить. Поддаюсь, как тогда в ресторане. Но здесь мы одни! И сок от горячего мяса стекает с губы...
- Ммм, - подхватив эту капельку пальцем, он отправляет его прямо в рот.
Руки жирные, чайник вскипел. Мы смеёмся друг с друга. Телефон надрывается. Я упустила момент, когда он зазвонил. Это Влад! На экране его физиономия. Ну, что ему надо сейчас?
- Что-то срочное? Дочки? - уточняет Олег.
- Бывший, - бросаю без всякой потребности скрыть этот факт.
Не хочу начинать всё с вранья. И Олегу сказала! Любая ужасная правда для меня предпочтительней лжи.
- Хочешь, я выйду? - бросает с волнением в голосе.
- Зачем? - удивляюсь.
- Чтобы ты могла взять, - кивает он взглядом на мой телефон.
Я усмехаюсь:
- Нет, не хочу разговаривать с ним. Аппетит себе портить!
- А вдруг что-то срочное? - щурится он на жужжащий смартфон.
Я, подойдя, отключаю:
- Вот так!
Олег приземляется на подоконник. Это так по-мальчишески! Я тоже залажу с ногами на стул. Мы смотрим друг другу в глаза и жуём.
- Ты, наверное, в детстве смешная была, - произносит.
- А ты, не смешной? - взяв вилку, тянусь за фунчозой.
Он, приподняв подбородок, глядит в потолок:
- Я был жалок скорее!
- С чего бы? - спешу возразить.
- Ну, представь себе, - хмыкает он, - Длиннорукий, худой гуманоид!
- Симпатичный зато, - говорю, прожевав.
- Тогда это мало кого волновало, - вздыхает Олег, - Тяжело быть крутым скрипачом. А девочки любят крутых!
Я улыбаюсь. Красота его рук неустанно влечёт. Признаться, я очень хочу ощутить их на теле. Хочу и боюсь! Этот странный тандем.
Олег рассказал, что ходил в музыкальную школу. Мать считала, что быть музыкантом почётно. Но окончить он так и не смог. Смычок променял на пластинки. Стал приторговывать ими, менять. В целом, отцовские гены включили режим экономии средств. И в старших классах он стал консультировать местных барыг на предмет получения прибыли. Те щедро платили ему! И полученных денег хватало на жизнь.
- Сыграешь мне как-нибудь? - вопрошаю вполголоса.
Он пожимает плечами:
- Боюсь, оплошаю. Забыл! Как давно это было.
- Я думала, это как с велосипедом. Научился однажды, уже не забудешь.
- Знаешь, - неожиданно делится он, - Скрипка, как женщина! Ты вынужден вечно искать идеальную ноту. Водишь по струнам смычком и на слух понимаешь, где та...
Он иллюстрирует, держит в руке струнный гриф, прижимает к плечу подбородком невидимый корпус. Поднимает смычок! И как будто взаправду мелодия скрипки звучит и звучит...
Вдруг колокольчик над входом сбивает настрой. Ну, кого там ещё принесло на ночь глядя?
На пороге я вижу Гордеева. И даже жмурюсь, настолько его появление здесь неуместно сейчас.
- Чудненько, чудненько, - пройдя до стола, на котором разложены наши закуски, и внимательно всё оглядев, он хватает оставленный мною кусок, - Это что? - вопрошает, сверля меня взглядом.
Обретаю дар речи:
- Влад! А что ты здесь делаешь?
Он продолжает, как будто не слышит меня:
- Это что, я спросил?
- Это курица, Влад!
Усмехнувшись, и бросив обратно, да так, что другие куриные крылышки чуть не взлетают, он делает вдох. Шумный вдох, предваряющий что-то совсем нехорошее! Я пытаюсь его усмирить:
- Влад, я вообще-то тебя не ждала.
- Да я вижу, - кивает пространно. А глаза так и бьют по столу.
- Ты что-то хотел? - уточняю спокойным, уверенным тоном. По спине льётся пот. Не к добру, не к добру...
- Я хотел уточнить, что ты делаешь? - цедит он, повернувшись к Олегу спиной. Будто мы здесь вдвоём.
Я стыжусь посмотреть на Олега. Вот сейчас он уйдёт! Я пойму. Ну, кому сдались эти разборки?
- Я у себя на работе, вообще-то. А что здесь делаешь ты? - продолжаю стоять на своём.
Влад меняется резко. Черты заостряются. Взгляд, как у коршуна, хищный, опасный:
- Не знал, что моя благоверная по вечерам развлекает мужчин.
Тут позади раздаётся:
- Кхе-кхе!
Олег неподвижно стоит, сунув руки в карманы. Он выше Гордеева, но телосложением тот превосходит его. Влад в плаще нараспашку, как чокнутый Бетмен. И вид у него нездоровый! Он пьян?
- Слышь, приятель, ты в курсе, что эта красавица замужем? - голос вроде вменяемый. Зато невменяемый взгляд.
- Я в курсе, - кивает Олег.
Гордеев смеётся:
- Ах, вот как? - и, сделав навстречу ему пару резких шагов, добавляет, - Нравится трахать чужое?
Олег напрягается. Вижу, как профиль его каменеет, кадык совершает движение, руки в карманах дрожат. Я сижу, как приросшая к стулу! Ни жива, ни мертва, наблюдаю как двое мужчин застывают напротив друг друга.
- Извинись перед ней, - слышу голос Олега. Такой непривычно чужой!
Гордеев смеётся:
- Серьёзно?
- Серьёзно, - кивает Олег.
- А ты кто такой? - цедит Влад, совершает ещё один шаг.
Приподняв подбородок, Олег заявляет ему:
- Я тот, кто займёт твоё место.
- Моё место в постели? - смеётся Гордеев. На фоне фигуры Олега, почти недвижимой и статной, он словно жалкий паяц, от ужимок которого тошно.
- Твоё место везде, - отвечает Олег. Он использует слово, как щит.
От таких откровений у Влада «срывается крыша».
В тот момент, когда крепкий кулак угождает Олегу под дых, я роняю испуганный возглас. Сжимаю ладони. Вслед за этим он бьёт по лицу. Голова запрокинулась в сторону, вижу, как кровь... Или это слюна? Вырывается брызгами, метит покрашенный гипсокартон.
Я кричу. Мне так кажется. Вместо крика мой собственный шепот:
- Прошу, перестань!
Неожиданно, Влад, совершив взмах руками, грузно валится на пол. Вместе с ним на полу и Олег. Что происходит? Пока не пойму! Сползаю со стула. На слабеющих, ватных ногах обхожу миниатюрную тумбу с едой. Там, на полу, у окна, происходит какое-то странное действо...
Можно подумать, они обнимаются! Вот только объятие это имеет совсем не любовный подтекст.
- Отпусти, урод, руку сломаешь, - сдавленно кривится Влад.
Вокруг его шеи - предплечье Олега, локоть его упирается в пол. Он, словно удав, что поймал свою жертву. И Влад обездвижен, захвачен в тиски!
- Извинись, - напирает Олег. Кровь, что сочится из нижней губы, капает на ухо Владу.
Эта сцена буквально лишает меня дара речи. Тошнота подступает! Мне трудно её удержать.
- Я тебя засужу, тварь, - слышу голос Гордеева. Хриплый, надорванный, жуткий!
Олег отвечает ему:
- Да пошёл ты!
Или это уже не Олег?
Ослабев, опускаюсь на плиточный пол. Понимаю, единственный выход разнять их — упасть! Притвориться. Сказаться больной! На большее я не способна...
- Лена!
- Лен, что с тобой? - слышу сквозь мутный туман в голове.
И на пару мгновений «теряю сознание». Только бы кончился этот кошмар! Только бы оба исчезли...
- Тихо!
- Да не трогай её!
- Я сам! Дай сюда!
Открываю глаза, резко щурюсь от яркого света. Надо мной два лица. И одно из них - Влад. У Олега разбита губа, но уже не кровит. Заслонившись рукой, я встаю. Ощущаю, как две пары рук помогают подняться.
- Леночка, что с тобой?
- Всё в порядке, - шепчу.
- Может, к врачу?
- Нет, не нужно.
Не пытаюсь понять, кто со мной говорит. Просто рада, что драка закончилась!
Гордеев приносит воды. А Олег держит за руку.
- Ты как, Ленуш? Где болит?
Покачав головой, принимаю стакан.
- Чем ты её накормил? - возмущается Влад.
Олег защищается:
- Тем же, что сам ел!
- Я в порядке, - стараюсь на них не смотреть.
- Ничего не в порядке! Ты бледная, руки дрожат, - причитает Гордеев.
- Влад, уходи, я прошу.
- Мне уйти? Ты серьёзно?
- Да, я серьёзно. Уйди, - не открывая глаз слышу, как он поднимается.
Хлопает дверь. И внезапно становится тихо.
Мне кажется, оба ушли. Но, открыв один глаз, вижу руку Олега. Она лежит рядом с моей, не касаясь.
- Что это было?
- О чём ты? - бросает Олег.
- Ты чуть не убил его там, на полу, - отвечаю.
- Вообще-то не я первый начал, - злорадствует он.
Я пугаюсь его, поджимаю колени:
- Я не знаю тебя, уходи!
Олег не уходит, молчит. В этой паузе слышится шум проезжающих мимо машин.
- Это приём, называется «штопор». Удушение сзади, или плотный захват, - объясняет, как будто проводит ликбез.
- Ты занимался борьбой? - не решаюсь поверить.
Он соглашается:
- Да, смешанные единоборства. Давно, ещё в детстве.
- Чего я ещё не знаю о тебе? - вопрошаю с иронией.
Олег усмехается, откинувшись на спину, делает вдох:
- Как-то раз я шёл с музыкалки. Была зима, темнело рано. В арке между домов меня окружила шпана. Их было пятеро. Один обозвал мою мать потаскухой. Ну, я и ответил ему! А потом... Двое скрутили мне руки, третий снял с меня шапку, а тот, которого я обозвал. Он достал мою скрипку, и...
Я чувствую руку Олега. Он крепко сжимает мою и подносит к своей голове. Там, в гуще жёстких волос, я, ведомая им, ощущаю под пальцами выпуклость.
- Что это? - тихо шепчу.
- Это шрам, - отзывается он, - Тот ублюдок разбил о мою голову скрипку.
- Боже, - роняю. Рука замирает в его волосах.
- Ну, я и подался в спортивный кружок, - продолжает Олег, - Правда, так и не дрался. Сегодня сработал рефлекс.
Опустив глаза, вижу контур разбитой губы:
- Подожди, принесу антисептик.
- Лен! - хватает он за руку, тянет к себе.
Мой вдох утопает в его волосах, мой всхлип порождает внезапные слёзы. Он шепчет:
- Прости.
А мой голос пропал. Только мысль: «Будь со мной» сладкой болью пылает в груди.