Глава 54
Влад
Ходатайство об аресте активов было направлено в суд адвокатом истца. В ответ на него мой защитник также выставил встречный запрос. Точно шахматы! Делаешь ход, нажимаешь на кнопочку, ждёшь, пока стрелки сойдутся. Тарас предлагал подвергнуть аресту её бизнес, салон красоты. Я всей душой был противником этому. Но только так, с его слов, мы могли ограничить арест моих собственных средств.
Я пошёл на уступки. Написал объяснительный лист о том, куда собираюсь пристроить запасы. Что в планах покупка активов. А это мой вклад в наш семейный бюджет. Её адвокат ожидаемо выдал вариант — поделить пополам. Я послал его на хер! Ведь для них — это просто бумажки. Для меня — это целая жизнь. Ленка истратит, накупит себе ерунды. А я между тем потеряю возможность стать полноправным владельцем компании.
С этой мыслью наведался к тестю. Сидели у них на веранде. Ирина не стала пускать меня в дом.
- Ну, что я могу тебе сказать, Влад? В твоём трудолюбии я не сомневаюсь. И прекрасно знаю, что лучше тебя с этой задачей не справится никто. Но, ты должен понять, - он вздохнул, - Моя семья — это Лена и девочки. И в моих интересах, чтобы деньги остались в семье.
- Эти деньги должны работать, а не лежать мёртвым грузом! - жарким голосом выдавил я. Слишком много эмоций скопилось.
Тесть кивнул:
- И поэтому я предлагаю тебе разделить прибыль поровну. Ты обязуешься, после покупки активов, когда вступишь в права и получишь пакет, отчислять ежемесячно 40% от прибыли им.
Я застыл, представляя себе эту сумму.
- Но мы делим шкуру неубитого медведя! Я не знаю, какой будет прибыль.
- Какой бы она ни была, - рассудительно выдал АВ.
- А если дела пойдут плохо? - настаивал я.
- Я уверен, ты справишься, - комплимент был сомнительный. Я подумал! Ведь он таким образом буквально принудил меня быть их спонсором. Вечно! А если она выйдет замуж? А я до сих пор буду вынужден их содержать.
- Выбирай, - поторапливал тесть, - Я наслышан, желающих много. Как только СК сформирует пакет, часть его прикарманит себе «Мегаполис».
- Мегаполис? - от гнева я чуть не упал.
- Монополий на рынке строительства быть не должно. Нам известны последствия этого! Цены взлетают, а качество падает, - с недовольством ответил АВ.
- Именно так и будет, - подтвердил я сурово, - А мне придётся работать под началом этого говнюка. Отличный расклад! Лучше не придумаешь.
- Не придётся, - впервые АВ посмотрел на меня, - Если сделаешь всё, как положено.
- Как положено, это 40% от прибыли? - я усмехнулся, - Андрей Валентинович, это шантаж!
- Это расчётливость, мальчик мой, - он улыбнулся, - Ведь я же не вечен! Хочу быть уверен, что у Лены и девочек будет всё хорошо.
- Я подумаю, - коротко выдавил я. Такие решения требуют времени.
По сути АВ не оставил мне выбора. В кулаке он держал мою жизнь! Если развод будет стоить мне акций, то я буду вынужден выйти из строя. Трудиться на благо СК «Мегаполис» всё равно, что жить в стане врага. Мои конкуренты, они подомнут под себя весь строительный бизнес. А я буду пешкой в их грязной игре.
Именно с этим намерением я еду к Ленке. Я хочу донести до неё, что не прятал, не крысил, не делал того, в чём она так уверена. Я всё это время копил для семьи! И даже сейчас, когда она рвётся раздеть догола, я не стану противиться. Пусть раздевает! Только что ей важнее, сиюминутная выгода, или стабильный доход?
Приезжаю в салон уже затемно. На парковке Пежо. Ставлю свой джип рядом с ним и курю. Могу ли рассчитывать на что-нибудь, кроме её снисхождения? Там, в больнице, мне показалось, что в глазах у неё промелькнуло то самое чувство. Любовь… Да, она не простила! Пока. Но я потерплю. Сколько? Год, или два? Или… десять?
Давай разведёмся, расстанемся. Сделаешь вид, что тебе всё равно. Поиграешь в свободу! Можешь даже отдаться другому. На время. Если эта измена должна быть взаимна, давай, измени. Я прощу! Только знай, что тебе не удастся меня убедить в том, что ты разлюбила. Моя девочка. Лена. Моя! Ты всегда будешь ею. И никто никогда не сумеет тебя отобрать.
Докурив, выхожу. Перебегаю дорогу. По курсу салон, где она в это время одна. У витрины стою, приводя в норму пульс. Тёплый свет мягко стелится понизу. Ленты жалюзи ровно висят, оставляя зазор. Заглянув в него, вижу картину…
Парикмахерский зал, в это время пустой. Тумба в центре, на ней что-то, вроде тарелок. Рядом с тумбой стоит человек. Он настолько высокий, что сгибается вдвое, беря из тарелки еду. Он одет, как и я. Свитер, джинсы. Может, рост его кажется мне таковым на контрасте с хорошенькой женщиной? Той, которой он так улыбается. Той, которую кормит с руки…
Я достаю телефон, как в тумане. Набираю её и слежу сквозь стекло. Вижу, как Лена неспешно подходит, и... машет рукой, отключая смартфон. Злость затопляет меня! Вынуждает зажмуриться.
«Сосчитай до семи», - убеждаю себя. Ты не должен сорваться! Не должен.
«Раз, два, три…», - начинаю считать. Но на цифре «четыре» бросаю затею. Резко дёргаю дверь на себя. Чёртов звон колокольчиков не позволяет остаться невидимым. Она замечает меня.
Сидит, ест какую-то хрень из коробки!
- Чудненько, чудненько, - хмыкаю, глядя на стол. Подхожу и, брезгливо подняв, вопрошаю, - Что это?
- Влад! – удивляется Ленка, - А что ты здесь делаешь?
Действительно! Что я тут делаю? Да так, проезжал мимо. Глядь, а моя ненаглядная мутит с другим…
- Это что, я спросил? – я держу кусок курицы. Жирный, скользкий, но весьма аппетитный фаст-фуд.
- Это курица, Влад, - отвечает Ленуша. Ты ж моё солнышко! Курица здесь только ты!
Бросаю ошмётки еды на тарелку, с омерзением вижу того, кто сидит позади. Этот хмырь очевидно, не в курсе, с кем мутит? А Ленушка моя без кольца…
- Влад, я вообще-то тебя не ждала, - говорит.
- Да я вижу.
- Ты что-то хотел? – продолжает она.
Встав к сопернику задом, смотрю на неё:
- Я хотел уточнить, что ты делаешь? – вопрошаю, пока ещё мирно. Хотя так и хочется вмазать. Стереть это блядство с лица!
- Я у себя на работе вообще-то, - произносит она, - А что здесь делаешь ты?
На работе, значит? Пожалуй, мне стоило чаще сюда заезжать. А паскудничать – это работа? Так и тянет спросить – ты давала ему? Но я выбираю культурный вариант:
- Не знал, что моя благоверная по вечерам развлекает мужчин.
И тут появляется голос. Давая понять, что мы не одни. Ладони в карманах сжимаются. Делаю вдох, и как бы случайно его замечаю. И, вправду, высокий! Слажён хорошо. Только мне не чета. Уложу на лопатки!
- Слышь, приятель, ты в курсе, что эта красавица замужем? – решаю спросить. Скорее всего, он не знает об этом.
Но вместо его удивления, слышу ответ:
- Да, я в курсе, - кивает засранец.
Гнев впивается в горло. Смеюсь, чтобы скрыть.
- Ах, вот как? Нравится трахать чужое? – бросаю сквозь зубы.
Он тянет воздух. Задел! И сама только мысль, что он трахал её, бьётся пульсом в висках. Ну, давай же, ответь! Я размажу по стенке…
- Извинись перед ней, - слышу просьбу.
- Серьёзно?
«Это всё, что ты можешь?», - смеюсь про себя. Корчить рыцаря?
- А ты кто такой? – вопрошаю с презрением. Кто этот чёртов мудак? Который решил, что он вправе указывать мне.
- Я тот, кто займёт твоё место, - без тени смущения делится он.
От этакой наглости я на секунду теряю дар речи.
«Размечтался, урод», - усмехаюсь.
- Моё место в постели? – решаю спросить. Пускай ублажит мою жёнушку, даст ей почувствовать вкус чужой плоти. Всё равно эта сука вернётся ко мне!
- Твоё место… везде, - последнее слово он произносит намеренно чётко. И я понимаю. Он в курсе всего! И причины развода, и наших семейных разборок. Становится тошно! Она рассказала ему…
Я не могу удержать эту злость, она рвётся наружу. Я не позволю ему так с собой говорить! И рыцарство вмиг исчезает, стоит мне наградить недоумка ударом в живот. Он нагибается. Делаю хук, и противник повержен.
«Так-то лучше», - гляжу на него сверху вниз. В воспитательных целях оставлю в покое. На следующий раз будешь думать башкой, прежде, чем говорить…
Неожиданно мир расплывается. Почва летит из-под ног. С громким криком я падаю на пол. И какая-то сила сжимает конечности так, что суставы скрипят. Я пытаюсь уйти от захвата. Но этот гондон налегает всем телом. Насколько тяжёлый! А с виду не скажешь.
Правый локоть под боком, не вытащить. Левый в капкане настойчивых рук. А шея в тисках. Никогда я ещё не бывал в таком виде. На полу, без единой возможности встать.
Пытаюсь нащупать ступнёй его ногу. Никак!
- Пусти, сука, руку сломаешь, - роняю на выдохе.
Он упрямо шипит:
- Извинись!
Что-то капает на ухо… Слюни? Может он психбольной?
- Я засужу тебя, тварь, - пыхчу из последних.
Противно и гадко лежать на полу. Я не повержен! Ещё не повержен! Пусть только выпустит… На хрен убью!
Вдруг слышу звук. Вспоминаю, что Ленка нас видит. Становится стыдно вдвойне! Краем глаза могу различить шевеление. Что-то не то...
И мудак отпускает меня. Подрывается. Я обращаю свой взгляд в центр зала. На полу чьё-то тело. Она!
- Лена! – кричу, и ползу, не вставая по скользкой натёртой до блеска плите.
- Лен, что с тобой? – он садится на корточки рядом, пытается взять её на руки.
- Не трогай! – рычу.
Перед мысленным взором опять возникает заляпанный пол нашей кухни. И Ленка на нём. В той же позе. Но только в халатике. Нет!
Подползаю к ней, трогаю за руку.
- Лена, Леночка, солнышко, ну же, очнись, - пульс стучит на запястье. Безжизненном, вялом. Таком же безжизненном, как и тогда…
- Тихо, – бросает урод, подхватив её голову.
- Да не трогай! – толкаю его.
Он, игнорируя это, убирает с лица белокурые Ленкины пряди.
- Я сам, дай сюда! – я беспомощно злюсь, провожу по застывшей щеке. Моя нежная кожа, мой свет. Светлячок. Ну, давай же! Очнись. Не бросай меня, слышишь…
Уже собираюсь достать телефон, вызвать скорую. И тут изо рта вырывается стон. Ленкины глазки открыты. Она удивлённо глядит снизу вверх.
- Леночка, что с тобой?
- Всё в порядке, - садится она. На попытку поднять её на руки, злится, пыхтит.
- Может, к врачу? – предлагает засранец. Ну, надо же! Он ещё здесь?
- Нет, не нужно, - противится Ленка.
Помогаю дойти до дивана, спешу принести ей воды. Бледная, слабая. Руки дрожат. Когда принимает стакан, замечаю.
- Чем ты её накормил? – огрызаюсь на этого гада, который никак не уйдёт. До него не доходит, что он – третий лишний!
- Тем же, что сам ел, - бросает растеряно.
«Благодари, что она ожила. Иначе бы точно пришлёпнул тебя», - думаю в гневе. Хотя бы оставил ему на прощание фингал. Будет знать, как ходить к чужим жёнам.
- Я в порядке, - роняет Ленуша, отвергает попытки коснуться её.
Я возражаю:
- Ты бледная, руки дрожат.
Думаю, стоит наведаться к доктору. Вдруг у неё аллергия на что-то из этой еды? Взять образцы, отвезти на анализ…
- Влад, уходи, я прошу, - заявляет она.
Я не верю ушам:
- Мне уйти? Ты серьёзно?
Она закрывает глаза:
- Да, серьёзно. Уйди.
Первая мысль – взять за плечи, встряхнуть хорошенько. Ты ничего не попутала, детка? Это я – твой супруг! Но надежда на то, что она передумает, тает.
Ленка сидит, отвернувшись. Рукой прикрывает лицо. Сбитый с толку, пустой, с нарастающей болью в предплечье, выхожу, вырываюсь в весеннюю ночь.
«Уходи, уходи, уходи», - её голос звучит в подсознании. Стерва! Шлюха! Она прогнала не его, а меня.
Какая-то часть меня хочет вернуться туда. Взять за волосы, вытащить прочь. Увезти! Но другая не может позволить себе уронить самолюбие.
«Уходи, уходи», - сколько раз было сказано? На который по счёту я понял, что это всерьёз?
Сев за руль, я не сразу могу осознать, что случилось. Завожусь и веду по прямой. Где-то в гуще машин я теряю контроль над дорогой. И, вместо того, чтобы влиться в поток, торможу. Меня объезжают, сигналя с обеих сторон. А мне наплевать. Я сломался! Сломался…
Зажмурившись так, что темнеет в глазах, я пытаюсь унять эти жаркие спазмы. А голос опять и опять говорит: «Уходи».
Где-то там, на задворках сознания образ. Больница, палата, ноябрь. На подушке она. Щёки бледные. Взгляд умоляет. Губы шепчут:
- Останься со мной.
Очередной звук сигнала буквально взрывает мой мозг. Водитель, что следует мимо, пытаясь объехать меня, что-то громко орёт. Я не слышу. Вливаюсь в кипучий поток. У машины, что движется спереди, кот на стекле. Лапы в стороны. У Ленки - похожий. Только вместо «Понять и простить», там написано «Не прижимайся, я замужем».
- Чтобы всякие хамы не приставали, - сказала она, выбирая из множества надписей именно эту.
Теперь полагается снять и повесить другую: «Прижимайся покрепче, дружок! Я в разводе». Абсолютно свободна. Доступна! А ещё – далеко не бедна.