Глава четвертая

Алекс

Услышав голос мартышки по радио, замер истуканом. Раньше не придавал значения, кто ведет весь этот бред, кто редактор газеты, кто председатель. Я просто ждал окончания этого года, чтобы забрать свой диплом и исчезнуть отсюда. В магистратуру поступлю в Кембридж, здесь стало слишком скучно. Всё приелось и не вызывало интереса. Учеба — моё спасение от повседневной «аристократической» рутины. Не будет учебы, отец тут же меня оседлает и женит.

Из-за слов друга, и прочитав личное дело, стал замечать везде одну Славу. Она, действительно, повсюду. И как можно быть такой невзрачной? Или это я слишком ушел в себя? Задорный голос мартышки разрывал колонки новостями о предстоящих событиях. Студенты останавливались, прислушивались, улыбались. Многие хихикали, и я прямо чувствовал, как у окружающих растет настроение с каждым новым словом рыжули.

«Вот это влияние», — подумал я, но внутренне напрягся. Чем больше я узнавал девушку, тем меньше она мне нравилась. Что-то заставляло меня пугаться. Беспокоиться. Я испытывал внутренний зуд, который постоянно отвлекал.

Когда мартышка заговорила о пропавшей одежде, меня обдало волной жара. В мгновение мне почудилось, что все смотрят только на меня. Студенты шептались, хихикали, и проходили мимо. А я так и стоял до самого окончания музыки, прибывая в непонятном липком состоянии прострации.

«Я тебе устрою одежду!» — со злостью подумал я и поспешил в машину.

На заднем сидении всё ещё валялась её черная юбка, белая блузка и пиджак. Сунул всё это в пакет и пошел искать мартышку. Искать долго не пришлось: Слава оказалась в исследовательской лаборатории на практике. Жестко посмотрел на девушку, которая тут же подняла голову, словно ощущая моё присутствие. На рыжем лице большие пластиковые прозрачные очки, а на руках резиновые перчатки. Девушка возилась с мензурками и что-то разглядывала в микроскоп.

Накинул белый халат и подошел к её столу, под заинтересованный взгляд остальных студентов. Столкнулся с карамельными глазами и разозлился еще больше. Она знает, что задела меня своей выходкой, но ведет себя так, словно это я ей должен. Ни грамма страха в карамельной заводи, нет упрека или недовольства. Они просто смотрят и ничего не выражают.

— Твои вещи. Хочу получить своё вознаграждение, — как можно насмешливей произнес я, скрывая дискомфорт, что испытываю рядом с ней.

Девушка молча достала из кармана халата пятьдесят франков и протянула их мне. Деньги были приготовлены заранее, а значит, она знала, что я приду. Неужели меня так легко просчитать?

Подавил раздражение и брезгливо взял деньги двумя пальцами.

— Не думал, что ты будешь так банальна, — пытался задеть мартышку. Девушка никак не отреагировала. Достал зажигалку и криво ухмыльнувшись, поджег купюру, прекрасно зная, что возможно это её последние деньги. Отец всегда учил играть на слабостях врага.

Девушка даже бровью не повела, в то время как остальные стали перешептываться. Мир сузился до нас двоих. Быстро перестал замечать окружающих, сконцентрировав всё внимание на спокойном лице девушки.

Слава взяла тряпку и вытерла со стола.

— Алекс извини за радиоэфир, но у меня не было выбора. Купер утром вызывал к себе в кабинет и требовал объяснений, если бы я не нашла выход, то мне пришлось бы рассказать о том, кто взял одежду, — ровным голосом произнесла девушка. Внутри меня всё закипело от непонимания её действий.

— Ты не рассказала? — подумал, что ослышался. Слава взяла какие-то колбочки, а потом что-то записала в тетрадь.

— Особого результата это всё равно не принесло бы, Купер не в силах тебя наказать должным образом, а положение могло усугубить. Подумала, что лучше выставить себя жертвой, всё превратив в шутку, чем стучать, — объяснила мартышка и спокойно взяла вещи со стола. — Спасибо, что не выбросил, — поблагодарила девушка, окончательно меня раздавив. Я смотрел и не понимал, как такой можно быть? Это что, правда? Неужели, я не сплю?

— Что мне нужно делать? — холодно поинтересовался, мысленно присудив победу в этом раунде Славе.

Девушка тряхнула головой и на секунду задумалась, а потом облизнула губы. Волнуется что ли?

— Алекс, — произнесла она и, поставив на стол рюкзак, достала оттуда бумагу в файлике. — Я составила отчет на эту неделю, о твоей якобы работе. Тебе ничего делать не придётся, я буду давать тебе такие отчеты каждую неделю. Нам остается только появляться в разных местах несколько раз в день, чтобы у педагогов и Купера сложилось впечатление, что мы, действительно, работаем. Думаю, это оптимальное решение для обоих, — серьезно заявила мартышка и протянула мне этот проклятый лист. Мои глаза непроизвольно сузились. Плотно сжал челюсти, чтобы не начать крушить всё подряд. Так она меня взбесила своим «благородным» поступком, что появилось непреодолимое желание задушить её.

— Ты очень хреново думаешь. Кто дал тебе право решать за меня? — ядовито поинтересовался, подавшись вперед. Девушка стиснула зубы. Правильно: бойся меня. — Я не собираюсь рисковать из-за твоего нежелания со мной работать. Если ректор узнает, что мы его обманываем, он сразу доложит отцу, я не могу этого допустить.

— Хорошо. Если это так для тебя важно. У меня вовсе нет нежелания, наоборот, хотела облегчить тебе задачу. Не знала, что ты так боишься отца. Ты всегда казался таким независимым, — равнодушно ответила эта смертница. Что она несет?

Сжал кулаки, прикрыв глаза.

— Ты совсем знаешь меня, не знаешь наших отношений в семье. Как ты можешь судить и делать выводы? — едва сдерживаясь, процедил я. Мартышка прекрасно видела моё состояние, на секунду я решил, что ей страшно, но ошибся. Она злилась.

— Часто ты копаешься в дерьме, чтобы узнать его полезные свойства? — внезапно спросила девушка и поджала губы.

С силой замахнулся и ударил кулаком по столу, так что подпрыгнул микроскоп.

— Да, ты что, тварь! Совсем охренела? — заорал я, плохо соображая. Студенты отбежали подальше. — Ты меня дерьмом назвала? — обошел стол и навис над бледной мартышкой.

— Я тебе такую совместную работу устрою — пожалеешь, что на свет родилась! — рычал ей в лицо, желая свернуть хрупкую шею.

— Извини, если оскорбила тебя. Я не хотела. Просто привела пример, того, что людей сначала оценивают поверхностно.

У неё еще хватило смелости объясниться!

Девушка отступила назад и достала из рюкзака второй листок.

— Это список того, что необходимо сделать за эту неделю. Приступай, — холодно бросила она и вернула всё своё внимание пробиркам.

Схватил листок и пулей вылетел из помещения, напоследок громко хлопнув дверью. Пошел в спортивный центр в тренажёрный зал. Быстро переоделся и сразу с порога налетел на грушу. Я пинал её и бил кулаками с такой злостью, что крюк жалобно начал скрипеть.

Минут через десять пришел обеспокоенный Дарси. Видимо друг видел, как я выхожу из колледжа.

— Не смей просить меня не трогать её! — сразу накинулся с обвинениями на парня. Дарси застыл, побледнев.

— Я сотру эту рыжую стерву в порошок! — рычал, продолжая колошматить снаряд. Друг постоял еще минут пять и молча вышел, понимая, что сейчас со мной разговаривать бесполезно.

Через полчаса с меня лился пот ручьями, а грудную клетку нещадно жгло. Прислонился к холодной стене и сполз по ней на пол.

— Вот и завязались отношения…

Мирослава

Впервые я сидела, закрывшись в туалете, и тряслась перед умывальником. Раз за разом умываю лицо в холодной воде, желая утопиться в раковине.

«Вот кто тебя за язык тянул? Молчала бы, дура!» — мысленно ругала себя. Постелила на пол халат и прислонилась спиной к стене. Внутри всё еще дрожала от страха, щеки пылали огнем.

— Так, соберись! — сквозь зубы выругалась, судорожно выдыхая.

Надо понять, что произошло? Что пошло не так? В какой момент? Сжимая голову ладонями, силилась воспроизвести ситуацию. Первый тревожный звонок прозвучал, когда я затронула отца.

«Ты совсем не знаешь меня, не знаешь наших отношений в семье», — вспыли в памяти слова Алекса. Перед внутренним взором видела его сосредоточенное суровое лицо.

«Отношения в семье, отношения в семье, отношения в семье» — за этим, что-то есть. Возможно, большее, чем просто страх перед гневом родителя. Как же я сразу не подумала: Алекс не из тех, кто боится, он хоть и придурок, но перед трудностями не пасует. То, что пишут о нем в газетах и говорят по телевизору, характеризует его как человека упорного, целеустремленного. Боюсь, сейчас, его целеустремленность сыграет со мной злую шутку, если он задастся целью превратить мою жизнь в ад.

«Отношения в семье», — может, Алекс не хочет показывать отцу слабости, может это дело принципа? Хорошо, отца не трогаем.

Второй звоночек: я сравнила его с дерьмом. Ну, тут всё понятно. Следовало прикусить язык, но меня почему-то разозлили слова о том, что я не знаю его, чтобы судить. Какой бред! Всех людей судят поверхностно, пока не узнают совсем близко, но для этого нужно быть или друзьями, или любовниками.

Вздохнула и положила голову на колени. Дрожь ушла, оставляя опустошенность в душе и ощущение слабости во всем теле. Всегда плохо переносила стресс. Слишком много держу в себе и переживаю, не даю выход эмоциям и негативной энергетики, что плохо сказывается на моём здоровье.

— Как же я ошиблась, — устало сокрушалась, осознавая, что вряд ли Алекс спустит ситуацию на тормозах. — Бли-и-ин, — простонала я. Только с ним мне проблем не хватало. Только не сейчас, когда последний год перед магистратурой.

Перед взором вспыхнули голубые глаза тронутые гневной дымкой. В них горело желание придушить меня, потом сжечь, а прах, видимо, съесть.

В дверь внезапно постучали. Подпрыгнула на месте и поспешила открыть. В туалет влетел взволнованный Дарси Зальм из студсовета и лучший друг Донована. Парень схватил меня за плечи и легонько встряхнул.

— Что ты ему сказала? Что ты натворила? — как-то печально-обреченно спросил Дарси и выпустил меня. Он резко развернулся и ударил по стене кулаком.

— Не знаю, что ты сделала, но даже я не смогу его остановить. Никто не в силах повлиять на Донована, — парень горько усмехнулся. Я стояла застывшей статуей. Если уже Дарси пришел ко мне, значит дело дрянь.

— Тебе лучше перевестись в другой колледж или вообще уехать из страны, — на полном серьезе заявил парень и по привычке поправил длинную челку.

— Ты сам прекрасно знаешь, что это невозможно. Ни о каком переводе и речи быть не может. Я студентка по обмену, денег на учебу у меня нет. Если уеду, — потеряю всё, — взяла рюкзак и направилась к выходу.

— Тогда тебе лучше застраховать свою жизнь и приобрести ведро успокоительного. Донован в бешенстве, он так просто не оставит тебя, пока не успокоится, — на прощание предупредил парень.

Улыбнулась ему в ответ и пожала плечами.

— Спасибо за беспокойство, но выбора у меня всё равно нет, — как-то слишком спокойно произнесла я, быстро смирившись с ситуацией.

***

Остаток дня в колледже прошел относительно спокойно, не считая того, что я всё время мысленно возвращалась к нашей ссоре. Подала списки, побывала в актовом зале и проконтролировала процесс оформления к вечеринке. Отдала ректору его речь и позанималась с мистером Хилтоном, который не прекращал меня нахваливать. Да, уж… умница я та ещё!

Сразу после пар поспешила в кампус, даже не заходя в библиотеку. Дома позанимаюсь. Аманда скинула сообщение, что уехала с группой в музей науки и будет вечером. Просила что-нибудь приготовить. Уже выходя за ворота колледжа остановилась, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Неподалеку стоял Донован, прислонившись к своей черной машине со сложенными руками на груди. Взгляд его поостыл, но не стал менее угрожающим. Сглотнула, готовясь к худшему, но меня спас появившийся Иден. В руках у парня был огромный букет чайных кустовых роз.

— Славка! — радостно воскликнул парень и заключил меня в объятия. — Я тебя обожаю, — футболист потянулся к моей щеке. Смущенно хихикнула и приняла букет.

— За что? — изумлённо разглядываю цветы. Красивые. Дилан не любит цветы. Говорит: это жестоко срезать их, чтобы через пару дней выкинуть. Отчасти, я с ним согласна, но это же так приятно, когда тебе что-то дарят.

— Ты спасла меня! — Иден улыбнулся своей широкой белозубой улыбкой и еще раз обнял.

— Я заставила тебя убирать двор, — поджала губы, посмотрев на парня. Иден махнул рукой. Мы медленно направились по тротуару к кампусу.

— Ерунда. Сама сказала, — главное футбол, — парень с деловым видом, поднял указательный палец вверх. Я хохотнула.

— Спасибо тебе еще раз, — Иден обнял меня и быстро простившись, пошел в другую сторону.

Еле успела отскочить в сторону, как мимо меня на бешеной скорости пронесся "Порше" Донована. М-да…

***

Дилан зашел за мной в семь, и мы отправились в Гайд-парк: посмотреть королевские сады и посетить Арку Веллингтона, воздвигнутую в честь победы Веллингтона в Наполеоновских войнах. Внутри арки есть лифт и можно выйти на наружный балкон и с высоты птичьего полета взглянуть на оживленное движение транспорта и громадную территорию парка.

Я надела серое платье тонкой вязки с бежевыми ботильонами, а сверху плащ. Дилан был в своей любимой осеней парке, песочного цвета, темных джинсах и в тон куртке ботинках. Поцеловала парня в губы и взяла телефон.

Купили билеты в парк и не спеша отправились к Арке. Погода была прекрасная, а настроение ужасное. Как там в мультике: «погода была ужасна, принцесса была прекрасна?» с точностью да наоборот.

Дилан вел меня за руку и что-то рассказывал. Кажется о предстоящих экзаменах и зачетах. О том, что отец снова отказался покупать ему машину, а работать он не может пойти, потому что учится по льготной программе и живет на стипендию. Парень, кажется, не замечал моего настроения. И правильно, потому что нет его.

— Смотри пришли, — Дилан указал на золоченный монумент. Оказывается, вход в арку был платным: три фунта. Но это и неважно, музей работал до пяти. Я и не знала. За эти два года я ходила только в бесплатные музеи, а их в Великобритании много, только в нашем Кенсингтоне их три. И парки посещала только открытые. Родители и так оплачивали моё проживание и пропитание, только бы я не работала, а спокойно училась.

— Жаль, — не скрывая радости, произнес Дилан. Я понимаю его: он копит на машину.

— Давай просто посидим, — предложила, открыто улыбаясь. Дилан смотрел мне за спину и его лицо заметно побледнело. Оборачиваться не спешила, ощущая на себе тяжелый взгляд.

«Только не это», — мелькнула мысль, перед тем как между нами возник Алекс с самым невозмутимым видом. Не знаю почему, но мой взгляд уткнулся ему в грудь. В глаза не было сил смотреть. Принялась разглядывать металлические клепки на его кожаной куртке. Подозреваю, что парень следил за нами. Что он задумал?

— Ну, раз все в сборе, — Донован хлопнул в ладоши, насмешливо улыбаясь, но в глазах царил арктический холод. Дилан пытался прочитать в моих глазах ответ, которого не было и не могло быть. Думала, что достаточно знаю о Доноване, но оказалось, что не знаю ровным счетом ничего. — С этого дня вы официально больше не пара, — ядовитые слова звоном отозвались в ушах.

Медленно подняла глаза, чтобы прочесть в глазах Алекса смертный приговор. Что мне сейчас делать? Паника медленно поднималась к груди, заставляя дышать глубже, а сердце биться чаще.

— Что? — переспросил Дилан. Он нервно дернул головой и сжал челюсти.

— Для глухих дважды не повторяю, — с вызовом произнес Алекс и посмотрел на Дилана предостерегающим взглядом с высоты своего роста. Многочисленные прохожие украдкой на нас поглядывали.

— Пошли, — а это уже мне. Грубо схватили за руку и потащили следом. Дилан дернулся, но я покачала головой, чтобы даже не думал вмешиваться. Еще не хватало его подставить под удар. Смогла затормозить и вырвать руку.

— Пожалуйста, Алекс. Давай спокойно всё обсудим, — старалась не выдавать голосом панику, тщательно подбирая слова. Острые глаза парня хищно сузились. — Я извинилась за свои слова и готова извиниться еще. Была не права, говоря о твоем отце, не мне судить, но я не сделала ничего, за что со мной можно было бы обойтись подобным образом, — пыталась вразумить Донована. Дилан не спешил уходить, а наоборот шагнул ближе, чтобы расслышать наш разговор.

— Высказалась? — лукаво спросил Донован. Осторожно кивнула. — Тогда соси.

Что? Глаза непроизвольно расширились, и я отшатнулась назад.

— Я так и думал, — хмыкнул парень. — Сама пойдешь или мне тебя волоком тащить? — голос Алекса напоминал сухой лед. По его тону, поняла, что он, не задумываясь, выполнит свою угрозу и шагнула ему навстречу.

Алекс одобрительно кивнул и пошел вперед, меня больше не касаясь, уверенный, что пойду следом. Обернулась, чтобы выказать взглядом Дилану всё своё сожаление, но парня уже не было в парке.

В полном молчании дошли до машины Алекса, что была припаркована неподалеку.

— Садись, — сухо велел Донован, сняв сигнализацию. Спорить не осмелилась. С этим человек последнее, что стала бы делать, так это спорить.

Как только парень сел в салон, заполняя своим запахом всё свободное пространство, решилась на вторую попытку вразумить его.

— Чего ты добиваешься, Алекс? Что ты хочешь доказать? — осторожно спросила, ощущая себя канатоходцем, над пропастью с ядовитыми змеями.

Алекс сжал челюсти, и я поняла, что снова подорвалась на мине. Никудышный из меня сапер и неважный канатоходец. А ещё, наивная, считала себя хорошим психологом.

— Я хочу, чтобы ты пожалела о своих словах. Хочу стереть твою проклятую вежливость. Хочу поставить тебя в такие условия, чтобы ты поняла — нельзя быть всё время хорошей, — Руки парня сильно сжали руль. Я вздохнула и повернулась. Пойду на третий круг.

— Знаю, почему ты ведешь себя так в колледже. Тебе всё время приходиться изображать вежливость, быть добрым и улыбчивым, хотя ты всей душой ненавидишь то, чем занимаешься. Я не лезу тебе в душу, я могу и ошибаться. Но послушай, — осмелилась и положила свою руку поверх руки Алекса. — Я меньше остальных заслуживаю узнать на себе твой гнев. Я могу стать хорошим другом, могу многим помочь в учебе, могу сделать так, что ты вообще меня перестанешь замечать. Отпусти меня, — почти дрожащим голосом попросила, ощущая невыносимый жар. Как душно то!

Алекс тоже это почувствовал и потянул за отворот водолазки. Скинул мою руку и завел двигатель.

— Нет, — Алекс ударил по рулю и выругался. — Нет, черт возьми! Ты задела меня и мою семью. Ты осмелилась девать выводы, полагаясь на свои домыслы. И продолжаешь их делать.

— Твоя борьба ни к чему не приведет, — откинулась на спинку и пристегнулась ремнем. Если бы знала, как ошибаюсь…

— Посмотрим, — сухо бросил и начал тормозить.

С удивлением отметила, что мы подъехали к кампусу. На машине до парка оказалось всего ничего.

— Я запрещаю тебе видеться с твоим парнем. Будешь делать, что я скажу, и тогда обсудим твоё освобождение, — ни разу не взглянув на меня, монотонно выговорил Алекс, и как только я вышла из машины, сорвался с места, благо мощь спорт кара позволяла.