Глава пятая

Алекс

Отъехал от кампуса буквально на пятьсот метров, только чтобы скрыться с глаз мартышки. Припарковался и опустил сидение. Закинул руки за голову и вздохнул. Да-а… хорош собой, ничего не скажешь. Почему-то ухмыльнулся, хотя повода для веселья особого не было. Нет, я никогда не переживал по поводу людей и их отношения ко мне. Чуть ли не с пеленок в меня крепко вбили цинизм и отбили всякое сочувствие. Но в ситуации с мартышкой всё было как-то странно и неправильно. Слишком остро я реагировал на каждое её слово. Она будила во мне такую ненависть, что мозг просто отключался. Общение с ней напоминает вспышки фотокамеры. Щелчок, ты на секунду ослеплен, а потом смотришь на получившийся результат уже со стороны. Я понимаю, что лучше оставить её, но только стоит серьёзно подумать об этом, как моя сущность начинает противиться. Тело клокочет и дребезжит от желания вернуться и продолжить издевательства. Она реагирует не так, не правильно. Черт! Мне словно необходимо выбить из неё страх, отчаянье, боль, ненависть, презрение… хоть что-то, что напоминало бы нормального человека. Да, кого, я обманываю! Мне будет мало «хоть что-то», всегда получал всё и сразу.

Меня всё ещё потряхивало от этого болезненного желания морально уничтожить Славу, как зазвонил телефон. Не глядя ответил.

— Ты опаздываешь, — сухо «поздоровался» отец. Взглянул на часы и вымолвил.

— И правда…

— У тебя есть полчаса, — «попрощался» отец и отключился.

Особняк Донована находился на севере Кенсингтона, минут пятнадцать езды, так что успеваю. Пересел на заднее сидение и переоделся в костюм, который всегда весел в машине и не один. В место ботинок надел туфли и даже сбрызнул себя туалетной водой.

Сел за руль, вспоминая слова рыжули: «Твоя борьба ни к чему не приведет», — ты меня плохо знаешь, девочка. Наедине с самим собой я понимал, что дело не в славах мартышки. Я не был обижен, не был оскорблен, я подсознательно и изначально искал повод зацепиться, и она мне, по доброте душевной, дала его и не один.

Вышел возле низкого железного забора, за которым стоял трехэтажный бежевый особняк. Нажал кнопку домофона и улыбнулся камере. Раздался щелчок, и я вошел. Во дворе меня встретили Линда и Спайк. Два слюнявых лабрадора радостно напали на меня, видимо, желая зализать до смерти.

— Ну, всё! — хохотнул я, пытаясь отодвинуть от себя распахнутые счастливые морды. — Спайк фу! — прикрикнул и тут же рассмеялся, когда пес встал на задние лапы, и я едва успел его поймать. — Костюм испачкаете, — пытался сердиться, но как можно, когда коричневые мокрые носы тыкаются в твои ладони.

— Спайк! Линда! На место! Пошли вон! — громом раздался голос отца. Он вышел поприветствовать меня. Улыбка тут же исчезла, как и испуганные собаки.

— Уже не в силах разобраться с двумя шавками? — с вызовом, язвительно проговорил отец. Проглотил колкость, натянуто улыбнувшись.

— И я рад, папа, — сладким голосом произнес и распахнул объятия.

Отца сконфузило. Лицо исказила презрительная гримаса.

— Прекрати паясничать и пошли, все уже собрались, — сухо бросил Ричард и поспешил в дом.

С порога на меня напала Глория, — жена отца. Высокая брюнетка с темными глазами.

— Ты опоздал, — тихо и с улыбкой прошипела женщина, уничтожая меня взглядом.

— Это не мой юбилей, так что я вовремя, — в том же тоне ответил и протянул ей черный подарочный пакет.

Глория опасливо приняла подарок и жестом пригласила меня в гостиную.

— Я прошу тебя, не ссорься с отцом, хотя бы сегодня, — с нажимом попросила женщина. Я и не собирался, наоборот всегда старался избегать с ним стычек, но Ричард обладает невероятным даром выводить окружающих.

— Я подумаю, — лукаво улыбнулся и подмигнул. — С днем рождения, Глор, — уже тепло улыбнулся и поцеловал женщину в щеку. — Желаю тебе крепких нервов и мозгов. Только женщина без этого органа могла выйти за моего отца и прожить с ним пять лет. Он уже поставил тебе памятник?

Глория сдержанно хохотнула, пряча улыбку.

— Спасибо, — так же тепло ответила женщина и провела меня к гостям.

— Ночью состоится вечеринка на «Вирджинии», покатаемся по Темзе, останешься? — вежливо поинтересовалась мачеха. Поставила подарок к остальным и взяла бокал шампанского с подноса официанта. Вокруг толпились люди: родственники Глории, её ближайшее окружение, фотограф и «друзья» со стороны отца.

— Не желаю портить тебе вечер, поэтому лучшее побуду на официальной части, а потом поеду к себе. Мне нужно сделать кое-какие дела по учебе, — вспомнил о списке дел, что дала Слава. При мысли о девушке всё сжалось внутри и требовало расправы.

Тонкие брови женщины взлетели вверх.

— Я не ослышалась? По учебе? Да ты не болен, мальчик мой?

Усмехнулся и тоже взял бокал.

— Успокойся, я не собираюсь учиться, — заверил мачеху, а то еще удар хватит. — Просто, я немного провинился, и меня сделали помощником председателя студенческого совета, представляешь?

Глория скривила своё симпатичное личико.

— Симпатичная? — как-то сразу догадалась женщина, что речь идет о девушке.

Злость отразилась на моём лице. Глория насторожилась.

— Она тебе нравится? — спросила она, прищурившись. Повернулся к ней и посмотрел как на больную.

— О-о! — Глория округлила глаза. — Не повезло малышке, — равнодушно произнесла мачеха, и тут к нам подошел отец и увел её. Началось торжественное мероприятие с тостами, поздравлениями и фильмом.

Сел на мягкий диван и стал размышлять, как лучше проучить мартышку. Стоило только подумать о ней, как моя фантазия заработала с удвоенной силой. С каким-то садизмом я представлял, как испорчу Славе жизнь. Представлял, как она будет кричать, что ненавидит меня и молить о пощаде…

Мирослава

Сказать, что меня напугало поведение и решительный настрой Донована, ничего не сказать. И переживала я, отнюдь, не за разрыв с Диланом, а за свою учебу. Если Алекс желает пусть издевается, пусть говорит гадости, только бы не начал вредить моей учебе.

Не смотря на то, что оказалась в затруднительном положении, домой пришла в нормальном настроении. Не хочу нагнетать обстановку и подруге лучше пока не рассказывать. Помочь она мне не чем не сможет, а переживать будет.

— Ты какая та задумчивая, — обратилась Аманда, отправляя в рот кусочек курицы.

Пыталась понять, что же так цепляет Алекса? Отчего он словно с цепи сорвался? Неужели всё дело в моих словах? Свежо придание, как говориться… Алекс не их тех людей, кто придаёт большое значение словам.

— Я рассталась с Диланом, — будничным тоном ответила и отхлебнула чай. Аманда отложила вилку и уставилась на меня не верящим взглядом.

— Серьезно? — не поверила девушка. Улыбнулась краешком куб и кивнула. — Не вижу горечи на твоём лице, — иронично произнесла девушка и потянулась за конфетой.

Мы сидели на нашей импровизированной кухне и ужинали. Аманда вернулась из музея, довольная походом и огорченная тем, что Уорен уезжает на несколько дней к родителям в Нотинг Хилл.

— Я бы соврала, если бы начала страдать и изображать великомученика. С Диланом было удобно и комфортно, никогда не шло речи о большой любви, как у вас с Уореном, — призналась я. Пришлось рассказать Аманде о Дилане, но об Алексе не слова. Я не должна впутывать третьих лиц в наши «непростые отношения». Да уж…

— Иногда я тебе поражаюсь, — покачала головой Аманда. — Такая тихоня: послушная, скромная, добрая, а порой говоришь такие вещи, от которых даже мурашки по рукам бегут, — подругу передернуло, и она продемонстрировала пупырышки на своей руке. — Смотри, правду говорю.

Я хохотнула и пошла разбирать сумку и включать нетбук.

— Это тебе так кажется, — беззаботно отмахнулась от подруги. — Ты просто любишь Уорена, и тебе кажется, что у всех так должно быть.

Аманда пожала плечами и принялась за учебу.

Я выложила очередную порцию информации от преподавателей к студентам в твиттер, позвонила ребятам и узнала, как продвигаются дела с оформлением зала, потом написала капитану чирлидерш, напомнила о танцевальном номере для первокурсников. Еще договорилась с девочками из хора о репетиции на завтра. Почитала лекции и легла спать. Долго ворочалась, периодически проваливаясь в дрему, но меня буквально будили мысли о Доноване. Как бы внешне я не храбрилась, внутри всё кричало от ужаса и предчувствия беды. И как следствие, утром я проспала.

— Слава! Слава! — доносился встревоженный голос Аманды. — Поднимайся, ты проспала! — горячилась девушка. Я ходила на лекции больной с температурой, но не просыпала.

Испуганно села и схватилась за голову: виски разрывала адская боль.

— Дай таблетку, пожалуйста, — охрипшим ото сна голосом попросила я.

— Хреново выглядишь, мать, — выругалась подруга, совсем неподобающе. Наградила её укоризненным взглядом и начала собираться.

***

Первой в расписании стояла лекция по экономике, потом у меня радиоэфир, потом две профильных пары и занятие с ментором, еще нужно закончить последние приготовления, завтра уже суббота и времени совсем не осталась. Внутренний мандраж смешался с волнением, и чувствовала я себя вдвойне неважно. Но когда в коридоре меня поймал Дилан, настроение вообще испарилось.

— Может, объяснишь, что происходит? — сердито шипел парень, схватив меня за руку.

— Дилан, объясню. Только это мало, что изменит. Не провоцируй Донована, ты сам не раз говорил какой он придурок, — попыталась вразумить парня, оглядываясь по сторонам.

Дилан опешил и отступил назад.

— То есть ты его защищаешь? Может, вы уже и переспать успели? — негодовал парень.

Потерла глаза и улыбнулась.

— Я тебя защищаю, не понимаешь? Приходи вечером к нам и всё обсудим, но в колледже лучше нам с тобой не общаться, пока всё не уляжется, — попробовала пройти, но Дилан преградил путь.

— Да, что уляжется? Что вообще может связывать тебя и его?

— Это, — раздался низкий, рокочущий голос и я была зажата в тисках крепких рук Донована. Он стремительно наклонился и впился в мои губы жестким поцелуем. Вздрогнула и попыталась оттолкнуть парня, чувствуя его мятный вкус. Алекс отстранился сам, насмешливо глядя на Дилана. — Всего доброго, Дилан. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Дилан едва сдерживал злость. Наградил меня презрительным взглядом, как будто я самая конченая женщина на земле и быстро ушел. На нас поглядывали проходящие студенты. Блин, как стыдно-то.

Как только Дилан растаял в толпе, Алекс выпустил меня и с отвращением сплюнул прямо на пол и вытер губы. Усмехнулась от топившей меня горечи.

— Я предупреждал тебя, — прорычал Алекс и, схватив за руку, потащил в аудиторию. — Если бы ты слушалась, не пришлось бы устраивать этот цирк. Или может, просто стоило набить ему морду? А? Как ты считаешь? — издевался Алекс, больше себя не сдерживая. Он выплескивал на меня всю свою ненависть, которую копил годами.

— Отпусти руку, пожалуйста. Я сама пойду, — тихо попросила, стараясь спрятать свой страх. — Ты же не хочешь, чтобы тебя видели в моем обществе и начали шептаться за твоей спиной? Тогда бы тебе пришлось бить морду каждому второму, включая преподавателей.

Алекс замер пристально вглядываясь мне в глаза. Что он пытается там найти? Свою совесть?

Губы всё еще жгло от «поцелуя». Провела по ним пальцами и поморщилась.

— Надеюсь тебе достаточно больно, чтобы впредь ты меня слушалась? — тихим угрожающе-ледяным тоном произнес Алекс. Мы встали перед входом, пропуская остальных студентов.

— Что это изменит? — устало спросила и одернула юбку черного сарафана. — Скажи, тебе станет от этого легче? Твоя жизнь станет лучше? Что получишь ты, растоптав и унизив меня? Отыгрываешься на слабых, не в силах справится с собственной жизнью. Мне тебя искренне жаль, Донован, — как на духу выложила я и вошла в большую аудиторию.

Дарси заметив меня, махнул мне рукой, и я пошла к нему. Села рядом и достала нетбук, записать лекцию. Алекс сел где-то в конце, дав возможность облегчённо вздохнуть.

Стараясь сосредоточится на словах преподавателя я и представить не могла, что меня ожидает в ближайшем будущем.