Глава первая

Алекс

Сел в машину и закурил. В голове пульсировала тупая боль, не давая сосредоточится. В душе зарождалось новое, непонятное мне чувство. Произошедшее настолько выбило меня из реальности, что даже тело слушалось с трудом. Я не успел еще начать сожалеть о содеянном, но знаю, что это мерзкое чувство не за горами. Почему, черт возьми, я не испытал ожидаемую эйфорию? Почему не успокоился?

В голове раз за разом вспыхивали, словно кадры черной киноленты, воспоминания сегодняшнего дня. Жесткие, но справедливые слова Мирославы звучали приговором.

Откинул сиденье и закрыл глаза, отматывая в голове назад все воспоминания, связанные с девушкой. Неужели, это действительно был я? Неужели я способен на такое? Почему, я так взъелся на простую, хорошую, светлую, невероятную девушку? Как можно было обидеть ангела? Она ведь как солнышко, а я потушил её лучики…

Ненавижу себя, ненавижу отца, долбаную человеческую психику и кучу всего, что могло повлиять на меня, что навредило бедной девочке. Как опустели её глаза, это же с ума сойти можно!

Громкая мелодия взорвала тишину, заставив меня вздрогнуть.

— Да, — не глядя ответил, не узнав свой голос.

— Мистер Алекс Донован? — раздался смутно знакомый голос. Посмотрел на высветившийся номер и заподозрил неладное. Звонили из больницы.

— Да, мистер Чейз, — стараясь скрыть тревогу, ответил я.

— Вы просили связаться с вами, когда… — врач замялся, но я прекрасно помню, о чем просил.

Ком застрял в горле, и мне пришлось сглотнуть прежде чем ответить.

— Спасибо доктор Чейз. Отправьте маму в морг, я позвоню в бюро, закажу службу и приеду, — сделав усилие, выговорил я, заранее приготовленный ответ. Тысячи раз я представлял этот разговор и все равно голос дрогнул, и вышло как-то внезапно…

***

Я не видел Славу три дня. В колледже я не появлялся так, как занимался похоронами. Возникало много раз желание сорваться и поехать к ней. Но что я скажу? Несмотря на разбитое состояние, связанное со смертью матери, мысли о девушке не покидали головы. Я беспокоюсь о ней, переживаю, всё думаю и думаю: как она, что она? Сожаление наступило на следующий день. Пришло внезапно, разрушая меня изнутри. Не спал почти трое суток, съедая себя, обвиняя и проклиная. Бродил по ночному городу: всё прокручивая в голове моменты, связанные с Мирославой. И только одна мысль не давала мне покоя: «Я убил ангела».

На похоронах был только я, мамина сиделка и доктор Чейз. Больше у неё никого не было. Отец, паскуда, так и не пришел. Дарси приходил, но уже после меня. Друг объявил мне бойкот. И правильно сделал.

Вот уже второй час я сижу в машине напротив кампуса и собираюсь с силами. Знаю, что прогонит меня, но я должен хотя бы попытаться попросить прощение. Это ничего не изменит, но я так больше не вынесу. Мне необходимо знать, что могу сделать, как исправить то, что натворил, как вымолить у девушки прощение.

Поднялся на второй этаж и замер возле двери. Раньше просто бы вошел и всё, сейчас решил постучать. Через минуту дверь открыла подружка Мирославы.

Тревожный взгляд сменился гневным. Девушка попыталась захлопнуть дверь, но я поставил ногу.

— Подожди минуту, — спокойно попросил я. — Мне необходимо поговорить с Мирославой. Пожалуйста, — в голосе появились нотки мольбы и сам себе поразился.

Девушка прищурилась, окинула меня недоверчивым взглядом и распахнула дверь.

Только вошел, как сразу застыл в коридоре. Мирослава лежала свернувшись в клубок, а опустошенные глаза смотрели в одну точку, не мигая. Тихо подошел и встал рядом.

Девушка была совсем бледной, лицо осунулось, под глазами залегли темные, почти черные круги, волосы были сальными. Моё сердце болезненно сжалось.

Присел рядом на корточки.

— Как ты? — шепотом спросил, не надеясь услышать ответ. Девушка вздрогнула и сжалась еще больше. Поморщился от неприятных ощущений в груди.

— Её отчислили, — грустно прошептала подруга ангела. В недоумении поднял глаза.

— Она не ходила на учебу все эти дни. Я уходила раньше, а она оставалась, а потом просто наотрез отказалась и все. Сегодня приходила мисс Лэйн и принесла официальную бумагу. К понедельнику подготовят документы.

Я не понимал почему. И, словно отвечая, на мой вопрос Слава заговорила бесцветным голосом.

— Я устала. Хочу домой, — девушка закрыла глаза, рвано выдохнув.

Судорожно сглотнул, осознавая, что причина её желания я сам. Я растоптал её волю, её силу, тот внутренний огонь, что помогал ей идти вперед. Уничтожил все прекрасное, что так было мне ненавистно, а по сути, должно было радовать. Я ей завидовал. Да, всегда завидовал. С самого начала, поэтому так ненавидел.

Не могу отпустить её сейчас, не могу допустить чтобы всё её труды, все достижения исчезли, испарились без следа. Резко развернулся и, не говоря не слова, пошел к ректору.

Договориться было не сложно, как и перевести сумму на счет колледжа. Оплатил в полном объеме и предоставил справку от медсестры о болезни Мирославы. Купер смотрел на меня как на больного, но отговаривать и уточнять ничего не стал. Действительно, деньги творят чудеса и плодят уродов. Никто не вспомнил о достижениях Мирославы. Вспомнили лишь о том, что место у неё бюджетное место и быстро отчислили за три дня прогула.

В кампус вернулся уже поздно вечером, когда получил бумагу о зачисление на платной основе. К моему сожалению, девушка лежала в той же позе, что я её оставил три часа назад. На этот раз подруга Славы впустила меня без преград.

— Ты снова зачислена, — тихим шепотом проговорил я, рядом с ухом девушки.

Слава замерла и медленно повернула голову.

— Я не вернусь, — так же безэмоционально ответила и снова отвернулась.

— Я оплатил твою учебу, ты можешь спокойно учиться дальше, — попробовал убедить. Вышло очень коряво. Мирослава резко села, спустив ноги с дивана.

— Ждешь благодарности? — глаза на миг сверкнули и тут же погасли. Я растерялся. — Я не буду благодарить за то, что у меня и так могло быть, не появись ты в моей жизни. Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу! — голос девушки сорвался и задрожал от нахлынувших слез. Боль в душе свернулась в тугой узел, отравляя всё тело. Хотелось обнять девушку, прижать к себе, успокоить, дать всё что хочет, только бы не видеть этих слез. Ангел не должен плакать.

— Ты должна учиться, — сухим, надрывным голосом произнес я, не в силах больше смотреть в эти пустые, безжизненные глаза.

— Я ничего тебе не должна! Я рассчиталась с тобой сполна. Ты уничтожил всё, что мне было дорого. Просто. Так. Ни за что! — девушка сорвалась на крик. Упала обратно на диван, захлебываясь рыданиями.

Сжал зубы и положил документы на тумбочку.

— Сделай это не для меня, сделай это ради своих родителей. Ради тех сил и трудов, что ты вложила в эту учебу, — перевел дыхание, мысленно ругая себя. — Взял для тебя больничный на неделю: приди в себя и возвращайся к учебе, — говорить старался как можно спокойней. — Теперь ты уже можешь не лезть из кожи вон, а получать от учебы удовольствие.

— Удовольствие? — снова вскипела девушка. — Находясь с тобой под одной крышей, я могу получать только нервные срывы. — Мирослава всхлипнула, закусив губу. — Прости, — внезапно прошептала девушка. — Просто оставь меня.

Стоять рядом с ней и не иметь возможности успокоить, смотреть на неё такую разбитую, не было больше сил. Я дам ей время, а потом попробую еще раз и ещё раз…

— Проследи за ней. Если что звони, — протянул застывшей подружке визитку и стремительно вышел.

***

Когда через два дня по радио услышал голос какой-то другой девушки, резко остановился. Она довольно хорошо вела, даже пыталась шутить, но это была не Слава. У Славы всё происходило само собой: легко и непринужденно. Её голос вызывал улыбки и дарил хорошее настроение. Моими усилиями колледж больше не услышит нежный и чуткий голос Мирославы.

Я ходил на занятие исправно, боясь пропустить момент возвращения Славы к учебе. Знал, что она вернется. Я не мог в ней ошибиться. Она сильнее меня во много раз, лучше всех нас. Она особенная, уникальная и невероятная.

Следующим ударом для меня была газета с колонкой, которую всегда вела Мирослава. «Культурный обзор», был написан явно другой рукой. Видимо, девушку решили заменить по всем фронтам. Быстро…

— Думаешь, она вернется? После всего… — с сомнением спросил подошедший Дарси. Все эти дни друг игнорировал меня и не разговаривал. Видимо его чувства к Славе пересилили обиду и гордость. Мне было неприятно осознавать, что Дарси испытывает симпатию к ней, но это не была ревность. Я не влюблен в девушку, чтобы ревновать. Мои чувства к Славе обусловлены виной и диким сожалением. Для меня было важно, чтобы девушка меня простила, и я смог идти дальше.

Я поморщился и промолчал.

— Как сам? — доев свой обед, поинтересовался друг.

Отставил тарелку в сторону и вытер рот салфеткой, толком ничего не съев.

— Пойдешь со мной на тренировку? — в свою очередь спросил я. Дарси кивнул и взял поднос. Мы вместе отнесли посуду, и пошли на лекцию.

На тренировке чувствовал себя опустошенным. Ничего не хотелось делать. Вяло колотил грушу и так же бездумно сделал серию упражнений. Дарси несколько раз пытался меня разговорить, но безуспешно. Дома завалился спать, выключив при этом телефон. Так прошла целая неделя, в которой я не замечал ни людей, ни события.

Мирослава появилась в понедельник утром. Я сидел в машине, бездумно глядя в окно. Она прошла мимо безликой тенью, низко опустив голову. Слава не замечала никого вокруг. Привычные юбки, заменила мешковатая черная одежда с кедами. Эта картина меня настолько поразила, что я выскочил из машины как ошпаренный. Хлопнул дверью, включив сигнализацию, и быстро догнал девушку.

— С ума сошла? — гневно прошипел я. Девушка вздрогнула и остановилась. Медленно подняла на меня пустые глаза в ожидании пояснения.

Вздохнул раздражаясь.

— На улице холодно: ноль градусов, — как маленькой объяснил я. Господи, да эти тряпочки на ногах не греют совсем! — Заболеть хочешь?

— Надеялась, ты растворился… — бесцветным голосом произнесла девушка.

— Не дождёшься, — огрызнулся в ответ но, вовсе, не желая обидеть её. Просто сама мысль, что Слава может заболеть приводила меня в бешенство.

Ни говоря ни слова, взял девушку на руки и понес в машину. Она даже не пыталась сопротивляться. Повисла безвольной куклой и не шевелилась.

Привез её обратно в кампус и заставил одеться, как следует. Выяснилось, что у девушки нет теплых сапог, только осенние. Мирослава делала всё молча, без всякого проявления эмоций. Её опустошенный вид душил меня всё больше. Хотелось встряхнуть её, вдохнуть жизнь, но я понятия не имею, как это сделать. Не зря говорят: разрушить просто…

Доставил Мирославу к началу лекций: убедился, что девушка в порядке и ничего не забыла. Да, я стоял и рылся в её рюкзаке под удивленные взгляды студентов. Слава даже не вздыхала, молча ожидая. Она вообще не проявляла никаких эмоций и это меня настораживало. Понимаю, что она испытала стресс, но уже прошла неделя, и я надеялся, что девушке хоть немного полегчало. Посадив её на своё место, отправился к расписанию. Сфотографировал его и пошел на свои пары.

После окончания практики уже ждал Славу на выходе из лаборатории. Девушка лишь на секунду замерла, а потом хотела пройти мимо, но я ей не дал.

— Поехали, необходимо тебя одеть, — взял холодную маленькую ладошку в руку и повел девушку к выходу.

Когда подходили к машине, нас догнал Дарси. Я поморщился, не желая, чтобы друг вмешивался.

— Привет, — Дарси одарил Мирославу теплой улыбкой, и к моему удивлению, девушка улыбнулась в ответ. Неприятное чувство кольнуло в груди. Нахмурился, спрятав руки за спину. Дарси проследил мой жест и покачал головой: он слишком хорошо меня знал.

— Куда собрались? — непринужденно и легко спросил Дарси, привычным жестом убрав челку со лба.

— Я не знаю, — растерянно ответила Мирослава и обернулась по сторонам, словно не понимая, как она тут оказалась. Это напугало меня еще больше. Дарси уставился на меня обвиняющим взглядом. Я не обратил внимания, соображая, что делать: поведение Славы было ненормальным.

— К врачу, — уверенно ответил и открыл машину. Дарси на мгновение нахмурился, а после с готовностью распахнул дверь.

— Отлично! Я с вами, — он улыбнулся и сел на заднее сидение, протягивая Славе руку.

Девушка съежилась, переминаясь с ноги на ногу.

— Не бойся, — ласково произнес Дарси, не сводя с Мирославы доброго взгляда. — У Донована отличный семейный психотерапевт. Он поможет, — Дарси улыбнулся и девушка села в машину.

Раздражение снова поднялась в душе, но уже исключительно на друга. Мне не нравилась его доброта, его улыбки и вообще его присутствие рядом. Только добровольное согласие Славы останавливало меня. Рядом с ним она чувствует себя лучше и более уверенно.