ГЛАВА 12. ЖЕНЯ

Ботинки тонут в лужах, Замерли руки на ветру. Ты никому сейчас не нужен, Забуду, вычеркну, сотру… Игорь названивает последние три дня как полоумный и шлет мне розы с курьером. За четыре месяца, он так и не запомнил, что я ненавижу их. Для любой другой девчонки, это был бы звоночек, что парню плевать на твои вкусы и в принципе на тебя. Но я чего–то жду. Еще мама с поучительной интонацией, твердит, что Игорь идеальная пара и я не должна вести себя, как малолетняя дура. Конечно, ей то, что до моих переживаний. После работы, она заливает тоску с Мишаней и даже не определяет какое время суток за окном. – Ты чего такая загруженная? – взгляд Дашки, пока мы поднимаемся по лестнице, ведущей в универ, приземлен и сосредоточен на мне. – Мама опять? – С ней всё также. Игорь достал. – Честно признаюсь я. Прощать его за ту выходку так быстро не хочу. Только как дать ему понять, что он меня обидел, не знаю. – Так и понтуется перед тобой? Замаливает грешки подарочками? – Ага. Утром прислал вот это. – Я вытягиваю руку, чтоб обнажить запястье и Дашка ахает от блеска золота. Миленький браслет с подвесными сердечками, уж очень в духе Желтова. Купить меня наивными вещицами? Не угадал! – Сойдет для школьницы. Помню, Тимур, тебе и получше дарил. А как ухаживал. – Протяжное мычание от Дашки, не бесит, но зачем она разбередила мысли о Каштанове? До сих пор мурашки от того случая на детской площадке. И Сени давно нет… – Сдам в ломбард, а на вырученные деньги, оплачу танцы. – Жестоко. – Не всё можно вернуть назад, таким образом. Дашка улыбается, и я пропускаю ее в дверь, чтоб она опять не запнулась. Порой я задумываюсь, как ей тяжело. Авария выбила ее, как пешку с шахматной доски. И уже никогда, ей не повезет возвратиться в игру. Хромота не вылечится и не исчезнет в один миг. В аудитории, где свободны лишь наши места и Исаева, стоит шум. Все обсуждают поход в музей. Большинство мечтает оказаться на первом этаже здания – в морге. Я ёжусь от холодка, что пробирается под кожу. Фу, морг жуткое местечко. Была там с родителями, когда умерла бабушка и оказаться там снова, нет желания. Усевшись на скамейку, достаю тетрадку и учебник, ручка скатывается на пол и в тот момент, когда я тянусь за ней, ко мне наклоняется Исаев и шепчет: « Не дождешься ». Ветерок от его теплого дыхания, согревает шею, и я секунду нахожусь вне своего тела. Одна дурацкая секунда, вращает мою планету против часовой стрелки. – Что он сказал? – толкается Шишкина. – Урод он. Забыли. Она пожимает плечами и открывает учебник по истории. Лекция проносится по щелчку, и я спешу выйти раньше остальных, чтоб и на миллиметр не приближаться к Исаеву. *** Монументальное здание музея, в советском стиле, в том числе, что касается внутреннего интерьера, впечатляет. Старые двери, покрашенные в синий цвет стены и высокие потолки с огромными люстрами. В основном зале, под самым сводом красуется что–то вроде фрески с изображением древнего Рима. Мы идем за Тамарой Васильевной, как послушные цыплята и если бы она на каждом шагу не оглядывалась, проверяя, никто ли не потерялся, я бы давно свернула за угол и прогулялась наедине с собой. Но наша группа пришла сюда для углубленного знакомства с концепцией происхождения человека. Лобова указывает нам на кабинет, где проходит встреча с профессором из Москвы. Мы все киваем, но по большей части, просто копируем друг друга. Безмолвное стадо. В конце концов, тормозим посреди помещения, напоминающего обычный класс. Наш преподаватель, просит рассесться, и я сажусь на первый попавшийся стул за третьей партой. Боковым зрением замечаю греческий профиль с явно выраженным носом и подбородком. – Здесь буду сидеть я. – Говорит мне темноволосый парень с армянским акцентом. Дашка замирает неподалеку и готова пнуть под зад наглого новенького, что по какой–то причине приступил к учебе в середине октября. – Мест полно, выбери другое. – Я сказал, что хочу твое. Проваливай. – Пошел ты. Или нос настолько большой, что мешает разглядеть вот это? – я выгибаю средний палец и дую на него, как на дуло пистолета. Арсен или как там его, цыкает, и что–то ляпнув на своем языке, освобождает дорогу Дашке. – Обалдеть! Я еще таких не встречала. – Оботрется через недельку, вот увидишь. Станет паинькой. Или я помогу. Мы смеемся, и я оборачиваюсь, будто кто–то невидимый вынуждает меня обернуться. Исаев своим волчьим взглядом протирает во мне дыру. Лучше б думал, как смягчить гнев Кольского, чем просиживать тут штаны. Поздно понимаю, что сама целых две минуты смотрю на него. Он этот факт не упускает из виду, и чуть усмехается. Четверть часа спустя, Лобова разрешает пройтись по второму этажу и сделать несколько селфи с экспонатами. Главное правило – ничего не трогать руками. Я и Дашка, незаметно, спускаемся вниз, но кто же знал, что именно внизу располагается морг? Мы не знали! Шишкина робко обходит стеклянную витрину с банками, внутри которых различные органы. Ее лицо обезображено ужасом. Я тихонько беру подругу за руку и мы движемся по хорошо освещенному коридору, украшенному не только мерзостями, но и картинами с научной тематикой. – Может, вернемся? Как–то мне не по себе. – Я же рядом. Пройдемся, сфоткаемся у того скелета? – я тычу на «парнишку» на металлической стойке. – Смотри, какой красавчик. Дашка хихикает и наводит камеру своего телефона на меня и моего «друга». Костлявая кисть с моей помощью, повисает на талии, и я прикидываюсь влюбленной дурочкой, прильнув грудью к закрепленным шурупами ребрам. – Клево! Выстави на своей страничке! – Восклицает Шишкина. Я подхожу к ней и перекидываю фотку себе по Ваттсап. – Какие люди! – армянин с поддержкой в виде двоих незнакомых парней, наверное, с курса постарше, спустившись с той же лестницы, что и мы пять минут назад, ленивой походкой сокращает расстояние до нас. – Уже побывали в морге? Я слышал, там всякие аномалии случаются: предметы летают, голоса доносятся. – Мы в другой раз посмотрим. – Дашка застегивает пальто, я проделываю те же манипуляции с замком своей куртки. – Почему? Твоя подружка, точно не прочь сейчас оценить обстановку. – Хатамян, я вовремя воспоминаю его фамилию, приближается, хватает меня за предплечье и тащит к открытой его друзьями двери. Дашка порывается остановить Хатамяна, но ее нога подворачивается и она падает на колени. Раздается смех. Противный, издевательский смех. – Отпусти меня! Мстишь, как баба! – я кричу, но эхо далеко не распространяется из–за старья кругом. – Слышали, продолжает хамить, – Хатамян с дружками ржет, затолкнув меня в темную комнату без окон. – Посиди и подумай, как с мужчинами разговаривать. – С кем? Да ты не мужик, а…а…осел! – я рвусь обратно в коридор, но один из них прижался спиной к дверному полотну и моих сил не хватает. – Глеб? – различаю голос Дашки. Какого черта Исаев здесь? – Они заперли ее там. Минута или три, и я на свободе. Хатамян со своими придурками исчезли, а Дашка и Исаев стоят неподалеку от входа и смотрят на меня. – Ты в норме? – Шишкина поглаживает мое плечо. – Да, – я и убийца моего брата стреляем друг в друга глазами. Все оттенки серого и всплеск зеленого, поглощают меня внезапно и надолго. Я не могу прервать эти переглядки. Не могу. – Все хорошо. Исаев, молча, накидывает капюшон на голову и удаляется к повороту, что выведет наверх. Я срываюсь, бросив Дашке, чтоб догоняла и успев поравняться с ним, говорю: – Спасибо. Он замедляется, а потом перепрыгивает ступеньки через одну и встречается с Захаровым и Алимовым. – И что это было? – Дашка пыхтит, как самовар, поднявшись ко мне. – Ничего. Пошли, а то попадет от Тамары. Я вытаскиваю шапку из кармана, надеваю ее и отчаянно верю, что она сохранит остатки моего разума. *** Лариса Анатольевна, по–хозяйски заглядывает в холодильник и придирчиво оценивает его содержимое. Игорь…да, после музея я набрала Игоря и предупредила, что прощаю в последний раз, сидит за обеденным столом и уплетает привезенную мной еду. Женщина в расклешенных джинсах и блузке с большим узлом на поясе, разворачивается и я вижу, как браслет на моей руке, ослепляет ее безупречным сиянием. – У тебя день рождения? – ее вопрос мне понятен. Ведь мне не могут дарить подарки просто так. – Нет. Игорю захотелось сделать мне приятно. – Сводил бы тебя в кафе–мороженое. И вкусно, и приятно. – Мам, – Игорь берет паузу. – Не вмешивайся в наши дела. – Если ты помнишь, это я привела тебя в бизнес. «Есенин» моя идея. И тем, что ты имеешь сейчас, ты обязан мне. Евгения, конечно, миловидная девушка, но… – Но что? – не выдерживаю и присаживаюсь на стул рядом с Игорем, нарочно касаясь его ладонями. – Неважно. Я, пожалуй, оставлю вас наедине. Лариса на ходу печатает в телефоне и на лестничной площадке принимается с кем–то разговаривать. – Твоя мать меня ненавидит. Вот Кристиночка… Игорь отталкивает коробку со стрипсами, притягивает к себе и нежно целуя в губы, пытается переубедить: – Крис прекрасно чувствует себя в Лондоне. Замуж за англичанина собирается. А ты, ты моя маленькая заноза. Его рука скользит по моей попе и те кадры из машины после вечеринки, вспыхивают в памяти, как искры над костром. – Игорек…не начинай, мы только помирились. – Почему ты не позволяешь мне сделать тебя своей. Я клянусь, что буду самым чутким и ласковым в твой первый раз. – Я не сомневаюсь в тебе, просто для меня это важный шаг. Он откидывает голову и мучительно рычит. – Ты изводишь меня. Скоро я свихнусь окончательно. Ты не представляешь, как тяжело видеть тебя и не иметь возможность насладиться тем, что дала природа. – Мы любим друг друга и сможем потерпеть. – Для чего? Я не знаю, что ответить и оставляю его в покое, вышагивая к ванной. Чувствую, как он наблюдает за мной. Но…не серые, не зеленые…не тону.