ГЛАВА 15. ГЛЕБ

Красные линии стерты. Стоп–кран уже не сорвать… А злость сквозь кровь по аорте… Мешает ошибки признать… Я слышу ровное дыхание Громовой, и мне совсем не хочется ее будить. Но на часах уже 06:15 и моей ночной гостье пора на метро. Мне не нужны лишние вопросы от матери. Даже Алина ни разу не ночевала у меня, а уж что говорить о незнакомой девчонке. Шумно вздыхаю и поднимаюсь со своего матраса. Мне так и не удалось уснуть после нашей ночной перепалки. Хотя нужно быть честным с собой. Уснуть мне мешали воспоминания о том моменте, когда Громова лежала подо мной, а мое тело предательски реагировало на это. Вот и сейчас я просто, как вкопанный, стою у своей кровати, где спит девчонка. Одеяло она откинула в сторону и мне открыт отличный вид на красивые ноги Громовой. Короткое платье едва прикрывает ее попу, и из–под ткани соблазнительно маячат аппетитные формы. Взъерошиваю волосы на голове, но я сейчас не в силах отвести взгляд от этого зрелища. Как только она свалит, приму холодный душ. На пару секунд в мою голову закрадываются мысли о том, что сейчас я могу сфотографировать, спящую на моей кровати, Громову. Ее подписчики это точно оценят. Но мои внутренние принципы не дают мне этого сделать, поэтому я упускаю возможность отделаться от преследования Громовой старым добрым шантажом. – Эй, хватит спать! Тебе уже пора. Легко толкаю Женю в плечо, но она никак не реагирует на мои слова и движения. – Громова! – произношу прямо у ее уха и тут де жалею об этом. Гребаный запах жвачки проникает в ноздри. Но этот метод пробуждения действует на Женю сразу. Она подскакивает на кровати, а я едва успеваю поднять свою голову, иначе мой нос был бы сейчас сломан. – Совсем сдурел? Она быстро ориентируется в пространстве, хотя в комнате еще совсем не светло. Женя одёргивает юбку и смотрит на меня исподлобья. – Придется идти без колготок. – Тихо проговаривает она, приглаживая волосы на своей голове. – Это не они? Я вижу у кровати что–то черное и, подняв вещь с пола, кидаю в руки Жени. – Они. Она продолжает что–то бубнить, натягивая на себя черный капрон. Я же начинаю собирать с пола свое спальное место. – Какая ближайшая станция Исаев? – Выйдешь из двора – увидишь указатели. Мне почему–то хочется снова повздорить с Громовой. – Ага, ясно. Девушка, обогнув меня, скрывается в коридоре. Каким–то образом ей сразу удается найти выключатель и там загорается свет. Когда я выхожу следом за ней, Женя скептически рассматривает свою обувь, что аккуратно составлена на полку рядом с моими кроссовками. – Какой заботливый. – С ненавистью произносит она и натягивает свои ботинки слишком рьяно. – У тебя есть деньги на жетон? Кажется, мой вопрос ставит девчонку в тупик. Она быстро обшаривает карманы своей куртки, и по озадаченности на ее лице я понимаю, что там не завалялось тридцать рублей. – Держи, Громова. Вернешь потом. Протягиваю сто рублей и читаю в серых глазах Жени презрение. Словно ее бесит то, что сейчас она полностью зависит о моей милости. – Мне не нужно так много. – У меня нет мелочи. Женя хмыкает, но все же забирает и моих рук купюру. Когда я открываю дверь, наши лица оказываются на одном уровне на расстоянии десяти сантиметров. – Надеюсь, ты не станешь трепать своим дружкам о своем геройстве? – спрашивает Громова, переступив за порог квартиры. – Ты хочешь скрыть наши отношения? Не разбивай мне сердце! Я наигранно дую губы. – Какой же ты придурок, Исаев! Верну тебе твои деньги в универе! – шипит она и, откинув волосы на спину резким движением головы, шагает к лестнице. *** Холодный душ уже второе утро подряд вымывает из головы мысли о Громовой. Моя подушка пропахла ее запахом, но я какого–то хрена все еще не сменил наволочку. На крыльце универа сталкиваюсь с Громовой и ее подружкой. Но Женя делает вид, что не замечает меня. Неужели она уже потеряла ко мне интерес и больше не будет этих дурацких постов на ее странице в ВКонтакте? Но как же я ошибаюсь. Сегодняшний день девчонка решила сделать для меня просто эпичным. На лекции по естествознанию Тамара Васильевна с энтузиазмом вещала о венерических заболеваниях и способах их передачи, когда на телефоны всего потока пришло сообщение. Оно пришло и мне. Приглушенные смешки ясно дают понять, что кто–то кинул в общий чат какую–то очередную хохму. На открывшейся картинке я вижу фото микроба, а подпись гласит: « Я–бледная трепонема, я лучшая подружка Исаева ». ( Бледная трепонема вызывает сифилис). Смех вокруг меня становится все громче, но я продолжаю писать конспект. Через пару минут поднимаю глаза и смотрю на парту, где сидит Громова. В этот самый момент она оборачивается и мерзко ухмыляется. Неужели она думает, что ее детские приколы хоть сколько–нибудь волнуют меня? На следующей паре я тоже становлюсь посмешищем, но в этот раз только для нашей группы. Высшая математика всегда казалась мне интересным предметом, но сегодня я затупил на элементарной матрице, решая задание у доски. – Исаев, в ПТУ еще идет набор. Для сварщика «вышка» не нужна. – Голос Громовой вызывает всеобщие веселье и вибрацию в моем позвоночнике. Злость уже начинает зарождаться в моем кровотоке, но я не доставлю Громовой такого удовольствия, она не увидит моего срыва. Я думал, что Женя способа лишь на мелкие пакости, но через час у кафедры Государства и права я убеждаюсь, что она способна и на другие подлости. Я ожидаю появление Германа. Пару минут назад я распечатал три реферата, которые получил от него в наказание. Срок сдачи сегодня. Не хочу нарваться на новую немилость Кольского. – Исаев, какая встреча! Громова вырастает возле меня совершено неожиданно. Она как обычно одета довольно странно. Широкие джинсы и безразмерная худи словно служат панцирем для нее. Она прячет свое идеальное тело? Стоп! Не время думать о теле Громовой. Хорошо, что на мне сейчас тоже широкие джинсы и длинная толстовка. – Что тебе надо? Состряпала еще картинку? Переминаюсь с ноги на ногу, сжимая в руках три папки с рефератами. – Хотела спросить, ты воспользовался моим советом и купил рефераты у Конева? Он молодец, всегда быстро делает и качественно. Мне кажется или Женя зачем–то сказала это слишком громко? Позади меня кто–то откашливается и меня накрывает догадка. Я оборачиваюсь, и суровый взгляд Германа не сулит ничего хорошего. – Совсем обнаглел, Исаев? С тебя один реферат, но написанный от руки. Не менее двадцати страниц. Кольский проворачивает дверную ручку и прежде чем зайти в кабинет кафедры добавляет: – И кроссворд. Не менее пятидесяти вопросов. Тяжелая дверь закрывается прямо перед моим носом. – Три–ноль, козёл! Женя показывает мне средний палец и победно шагает по коридору. *** Лишь в одном месте я могу спустить пар и победить желание вернуться в универ и придушить Громову. Уже пару дней, таксуя, я проезжал мимо клуба смешанных единоборств и никак не мог найти причины, чтобы снова войти внутрь. Я, конечно, не думаю, что мой тренер будет мне рад, но поговорить с парнями, и вспомнить былые времена было бы круто. Сейчас я смело шагаю в сторону тренировочного зала, где проходит тренировка двенадцатилетних мальчишек. Мой тренер и его помощник замечают меня сразу же, но только один из них ретируется меня кивком головы, а тренер уходит в дальний угол зала и контролирует тренировку оттуда. Более холодного приема я не ожидал. Усаживаюсь на скамейку и с интересом наблюдаю за спаррингами мальчишек. Ладони сами складываются в кулаки, и я вспоминаю, как сам год назад здесь тренировался. Вадим Иванович усаживается возле меня, молча, пожимает мою руку и, покосившись в сторону тренера, тихо спрашивает: – Решил вернуться что ли? – Еще не знаю, Иваныч. – Честно отвечаю я. – Борис Михайлович не в восторге, Глеб. Только–только всё утихло, и вся эта история перестала волновать журналистов. – Мне здесь не рады? Наши взгляды встречаются. Помощник тренера поджимает губы, и воздух с шумом выходит из его ноздрей. – Думаю, нет. – Я понял, Вадим Иванович. Поднимаюсь с места, закидываю рюкзак на плечо и стремительно направляюсь к двери. На мою удачу в коридорах клуба пусто. Шум раздается за всеми дверями, значит, тренировки идут своим чередом или кто–то занимается в тренажёрном зале. – Исаев? Эй! Глеб Исаев! – мужской голос тормозит меня у буфета. – Ты в бегуны записался что ли? Еле догнал! Возле меня останавливается тренер Арсения Громова – Николай Петрович Марков. Его рукопожатие довольно сильное. Улыбка седовласого мужчины почему–то греет мне душу. – Разговор есть, пойдем в тренерскую. Уже через полчаса я еду по городу в приподнятом настроении. Николай Петрович предложил мне помогать ему тренировать младшую группу. Ожидал ли я этого от тренера Арсения? Меньшего всего.