ГЛАВА 16. ЖЕНЯ

Не хватает минут до падения, Шаг за шагом и ветер гудит. Мне плевать на расхожее мнение: «Время вылечит, если болит» Я и не думала посещать место от которого до сих пор внутри взрывается граната. Но, сегодня особенный день. День когда хочется встряхнуться и отбросить занудные мысли об учебе. А ещё, лично удостовериться в том, о чем трепались Захаров и Алимов. Морозно, на ветках распушились воробьи, а я поправляю капюшон пуховика и делаю первый шаг в клуб в спальном районе. Вокруг коробка из многоэтажек и это крошечное здание в виде буквы «Г» не вписывается в ярко–желтый дизайн фасадов. Какая–то непонятая сила, заставляет меня притормозить. Я смотрю в окно, что практически упирается в асфальт и вижу тренера Сени с кем бы вы подумали? С моим недавним спасителем! Я растираю нос, будто ветер принес аромат мыла и решил надо мной поиздеваться. А потом пятюсь назад, к облысевшим деревьям и со всех ног, не замечая, что шарф слетелел на полдороге, несусь к ближайшей станции метро. Парочка с ребенком в коляске, что–то кричит мне вслед. Явно ругательства, но я не слышу и спускаюсь под землю. Вагон только–только подъехал к платформе и я заскакиваю в него, сразу падая на свободное сидение. Почему так происходит? Почему я просто не могу принять тот факт, что брата нет? Сеня хотел бы, я не сомневаюсь, чтобы жизнь после него била ключом. Мечтал бы, чтоб я была счастлива. Только какого–то хрена, я постоянно гружусь из–за Исаева и всё, что он делает, режет меня пополам. Даже мои тупые шутки, никак не дают мне вздохнуть облегченно. Они всего лишь маленькие радости, уводящие от скуки и тоски. Я ощупываю шею и чертыхаюсь в болоньевый воротник. Уже третий шарф за месяц потерян! В телефоне мальчишки по правую руку, двое школьников запихивают бомбочки в унитазы и со смехом выбегают из туалета. Я вспоминаю, как на той неделе, я пряталась от Исаева в туалете, после своего меткого «развода» с Кольским. Помню, как дрожала стоя по ту сторону стены и считала до ста, чтоб успокоиться. Выйдя, я столкнулась с уродом в бейсболке, один на один и подумала, мне конец. Но, он оттолкнулся от перил и взглянув на меня, как хищник на кусок тухлого мяса, ушел. Я же, долю минуты, воспроизводила в памяти хмурые, как в грозу небо, глаза и пялилась на губы, изгибающиеся в полуулыбке. Жесть, я скоро начну шляться по заброшкам в поисках адреналина, что поможет не зависать на Исаеве, как на объекте вожделения. Скрип колес, оповещает меня о том, что мне пора выходить из вагона и наконец, приводить себя в чувство. Я фиг знает где, с одной мелочью в кармане. Смартфон тоже вот–вот разрядится в ноль. Сигналы, что он издает, печальнее и печальнее с каждым разом. Не теряя времени, звоню Игорю и прошу забрать меня с улицы, название которой, читаю с таблички на доме. *** Я сижу в шикарном салоне «Крайслера» и взглядом рисую узоры на окне. На миг, мне мерещится, что я в комнате с ковром из бабушкиного сундука, а где–то на полу, ёрзает в бессоннице, Исаев. – Малышка, ты рассеянная, – Игорь касается моей коленки. – Тебя что–то беспокоит? После клуба, ты сама не своя. – Да всё хорошо. Было весело. Я улыбаюсь тому, как мы с Дашкой убегали от полоумных дур. Кстати, сумку мою, Шишкина утащила к себе и хранила, как зеницу ока. При удобном моменте, она припоминает тот вечер и интересуется, куда я подевалась. Не буду же я говорить ей, что ночевала у злейшего врага? С ее отношением к ментам, меня бы ждала одна участь – бесконечный трёп о том, как я поступила и что я не подруга вовсе. Авария, сделала из нее «охотника на ведьм» с ксивами в кармашке. – Точно? Может, проведем вечер вместе? Я купил шампанское, твой любимый сыр. – Мне приятно, но мама вынесет мне мозг, если я опять не буду ночевать дома. – В каком смысле? Блин, болтаю не думая! – Да я пару ночей тусовалась у Дашки. – Понятно. Тогда до завтра. Я целую Игорька и вылезаю у подъезда. Под фонарем кружится снег. Ненадолго заглядываюсь на красивое явление и машу своему парню, одними губами, желая сладких снов. Преодолев несколько пролётов, захожу в квартиру и сталкиваюсь с мамой. Ее руки лежат на бедрах и похоже, сегодня она собирается учить меня уму разуму. Главное ведь перед этим влить в себя пару бутылок водки. – Меня настораживает твое поведение, Евгения. – Начинает мама, а пьяное ворчание Мишани, эхом доносится с кухни. – Я была с Игорем. Ты же вроде не против наших встреч. Вот, могу поделиться деньгами, что он дал. Я вытаскиваю тысячные купюры и стеклянные глаза мамы, завистливо поблескивают. Оставляю на тумбочке три из них, но она продолжает: – Хочу чтоб ты воспользовалась этим. – В ее руке тест на беременность. С чего бы вдруг? Что за внезапно проснувшийся материнский инстинкт? – Мам, ты что? – Я сказала, пописай на него. Утром. Нам с Мишаней не нужны выродки в сорок–то с хвостиком лет. Что, я разве бабка по–твоему? – Мам! – Не сделаешь, за ручку отведу в консультацию! – Ладно, – забираю упаковку с тестом и сняв рюкзак, заталкиваю в наружный карман. – Довольна? – Да, а теперь погуляй, у нас как бы, годовщина знакомства. – Да, пожалуйста. Я хватаю зарядник с угловой полки и ухожу. «Вкусно и точка» еще работают и я направляюсь туда, чтобы перекусить и оживить смартфон. *** Стаканчик латте меня согревает, а бургер утоляет голод. С восставшим из мертвых телефоном, забегаю на свою страничку и опять читаю комментарии от Мармеладки. Что–то мне подсказывает, что за этим псевдонимом сидит Лопуховская. Ее фразочки. Ради прикола, развожу с ней скандальчик. Судя по ответам, мозгов у соперницы немного. Курица по сравнению с ней Эйнштейн. Внезапно на пол экрана всплывает фото в стиле дик–пик от Игоря. Блин, я давлюсь кофе. Сейчас почти десять часов, а ему не спится. Обычно, в это время, ему снится уже пятый сон. Я делаю вид, что мне безразлично, но он пишет новое сообщение: « Вот, что ты теряешь, малыш ». Ага, прям велика потеря! Ласково отписываюсь, что он сумасшедший. Игорек, направляет свой агрегат в камеру и фотка с другого ракурса, как–то отталкивает еще больше. Не понимаю, что девчонки находят в этом заманчивого и сексуального. Дашка тоже любит обсуждать секс, но все наши разговоры заканчиваются диким смехом, потому что, ни она, ни я, не представляем, как можно такую штуковину всунуть в маленькое отверстие и еще получить кайф. В универе же, такие как Кира и Полина, частенько хвастаются перед другими, какое незабываемое удовольствие почувствовали с тем или иным парнем. Нет уж, лучше не экспериментировать и не испытывать на себе. Пока. Наверное. Когда–нибудь мне же придется заняться этим с Игорем…Увеличиваю присланный снимок и морщусь. Потерпит, не сдохнет. – Девушка, мы закрываемся. Сотрудник в оранжевом фартуке, мило улыбается и я одеваюсь, хорошенько проверяя шапку на голове. На улице значительно похолодало, а мне петлять дворами минут двадцать. На воздухе, я убеждаюсь, что не зря застегнулась на все замки. Когда я была ребенком, папа сажал меня на плечи, а я высовывала язык, ловя им снежинки. Банально, но именно так и случалось. Теперь же, папа, образ из детства. Тот, кто раз в месяц жмет кнопочку в мобильном банковском приложении. До знакомого пятачка с площадкой и заснеженной хоккейной «ареной», я добираюсь дольше, чем предполагала. Просто передумала идти по темноте и шагаю по центральному проспекту, где больше людей. *** Утром, забыв о проверке для мамы, вылетаю из дома, прилично опаздываю на первую лекцию. Игорь перехватывает меня на полпути и подвозит до универа. Я уже собираюсь с ним прощаться, но он следует за мной до самой аудитории, убедив охранника, что он не преступник, а мой парень. Преподаватель по философии, косится, стоит Игорю поцеловать меня и не отпускать секунд пять. С распахнутыми от неожиданности глазами, наблюдаю Исаева, расслабленной походкой, проходящего в дверь. Мысленно, я оказываюсь под ним и сердцебиение зашкаливает. Игорю кажется, что мой поцелуй меняется в интенсивности по его вине, но… – Хорошего дня, малыш. Вечером заберу тебя с танцев. – Договорились. Желтов скачет по ступеням вниз, а я немного туплю, перед тем, как переступить порог аудитории. – Данное опоздание приму за семейные обстоятельства. – Преподаватель примерно лет тридцати, весело подмигивает, а я шныряю к парте за которой сидит Дашка и замечаю, как она млеет от этого препода с отличным чувством юмора. Да уж, теперь придется слушать, какой он милашка. Аккуратно, будто заправляю прядь, что выбилась из хвоста, поворачиваюсь вправо и гляжу на Исаева. Весенняя непогода, описанная Пушкиным, ничто, с тем атмосферным ненастьем, что исходит от него. Тучи сгустившиеся над ним, вот–вот выпустят молнии. Вспомнив о долге в сто рублей, сворачиваю лист бумаги, вырванный из тетрадки, заворачиваю сотню и подписываю: « Для рыцаря на ржавом коне ». Одногруппница с тонной веснушек, передает тому, кто сзади, а тот по цепочке и готово. Больше ничем не обязана, козел!