ГЛАВА 21. ГЛЕБ

Мы в этой Вселенной частицы, Столкнувшись, все в хаос ввергаем. И нас окружают враждебные лица, И мы не всегда побеждаем… Уверен, что Громова, как и я, не в особом восторге от того, что на психологии мы оказались в одной группе. Да еще и сидим так близко друг к другу, что наши колени то и дело сталкиваются под партой. Но я делаю вид, что меня совсем не заботит этот факт. Упершись взглядом в листок, уже раз десятый пытаюсь вникнуть в вопрос из четвертого пункта, но Жене не сидится на месте ее и телодвижения отвлекают меня. Ее попка крутится слишком близко, и кончики моих пальцев покалывает от желания пересадить девчонку к себе на колени. А этот запах, что напрочь выбивает любые рациональные мысли из моей головы, и она заполнена только картинками, где обнаженная Громова шепчет мое имя. Да что ж такое?! – Что там с четвертым пунктом, Глеб? Ты готов? Я не сразу понимаю, что вопрос адресован мне. Все мое внимание сосредоточено на гладкой коже живота Громовой, на который мне открывается вид, когда девчонка потягивается, откинувшись на спинку стула, а ткань ее короткой толстовки ползет вверх. Это всего лишь кожа Громовой, Исаев! Чувствую себя озабоченной четырнадцатилеткой, чьи гормоны – это всё из чего состоит его кровь. Наконец пара подходит к концу и мне все же удается собраться с мыслями и подвести свою группу. Ответ на четвертый пункт задания записан на общий лист. Я одним из первых покидаю аудиторию, и, перед тем, как отправится на следующую пару, шагаю к выходу из корпуса. Ноябрьский воздух должен помочь мне привести мысли в порядок. После окончания занятий становлюсь свидетелем того, как парень Громовой встречает ее у входа в университет. Натягиваю бейсболку ниже на глаза, слишком яростно дернув за козырек, и скрываю голову под капюшоном. От моего взгляда не ускользает тот факт, как Громова ловко уворачивается от настойчивого поцелуя мажора и ему удается лишь чмокнуть ее в губы. Она стесняется проявления чувств на публике? Какое мое дело вообще? Забираюсь в салон «Калины». До тренировки еще пару часов, на завтра заданий не слишком много, поэтому я включаю чат приема заказов и решаю немного подзаработать до момента моего появления в клубе. *** На тренировке с пацанами я выкладываюсь полностью. Марков доволен мной и сообщает мне, что ему удалось пристроить меня на полставки, а это значит, что я буду получать хотя бы минималку. Эти деньги точно будут не лишними. После того, как я подписываю все необходимые документы в бухгалтерии клуба, отправляюсь в тренажерный зал, где сталкиваюсь с Костей Димитровым. Он тренировался вместе с Арсением. Кажется, они даже были одноклассниками. И пару недель назад Костя вернулся из армии. – Кого–кого, Исаев, но тебя меньше всего ожидал тут увидеть. – Говорит Димитров, когда я сменяю его на тренажере. Мы пожимаем друг другу руки, и я не вижу в глазах парня признаков презрения, что получаю практически от всех завсегдатаев клуба моего возраста. Пацанам, что я тренирую, нет дела до моей истории в этих стенах. – Видел, как ты помогаешь Маркову с мелюзгой. Он оказался одним из самых нормальных в этих стенах. Да вся эта история и выеденного яйца не стоит! Громов сам виноват! Я видел пару раз, как в раздевалке он глотал какие–то колёса. Но он уверял, что это витамины. Да я не спорю, все мы в свое время грешили протеином, но эта фигня проверена годами, хоть и вреда от нее тоже много. Но то, что принимал Сеня, вообще не проходило никаких проверок, и он просто решил поучаствовать в каком–то эксперименте. – Костя болтает без умолку, пока мы переходим от одного тренажера к другому. – Жаль, конечно, парня. Да и семья его развалилась после его смерти. – О чем ты? – заинтересовано проговариваю я, возвращая штангу в пазы на подставках. – Отец ушел, мать пьет беспробудно. Мы же живем по соседству, дома рядом. Пару дней назад заходил в супермаркет, а она там кассиром работает. Сразу видно, что с конкретного бодуна, – Димитров ухмыляется и добавляет. – Женька только нормально устроилась. Нашла себе богатенького. Вчера пиво с пацанами пили во дворе, видел, как она прикатила на крутой тачке с каким–то полупокером. Женька – эта сестра Сени. Ничего такая стала. Костя многозначительно играет бровями, а молча, возвращаюсь к штанге. Значит, после смерти Арсения не только жизнь нашей семьи посыпалась, как карточный домик. Семья Громовых вообще перестала существовать. *** Не знаю, зачем мне это, но я сам предлагаю Димитрову подвезти его до дома. Не хочу признаваться самому себе, что хочу знать, где живет Громова. Хотя это основная причина моей доброты. – Вот в том подъезде квартира Громовых, – Костя словно читаем мои мысли, когда я останавливаю машину у его дома. Две девятиэтажки стоят рядом. – А за углом в магазине работает мать Сени. Мы прощаемся с Костей. Он берет с меня обещание как–нибудь вместе потусить, и я покидаю двор, где расположен дом Жени. Уже через три минуты я паркуюсь у супермаркета «Пятерочка». Возможно, я хочу сам убедиться в словах Кости и посмотреть на женщину, чья жизнь кардинально изменилась после смерти сына. Конечно, эта дурацкая затея, сегодня она может вообще не работать, но я все же иду в магазин. Почти полчаса слоняюсь между полок с продуктами, не решаясь подойти к кассам. Наконец, схватив с ближайшей полки банку с газировкой, на ватных ногах шагаю к кассе. Почему я так нервничаю перед встречей с матерью Арсения? Я никогда не видел эту женщину. Я знаю лишь ее детей, и я целовал ее дочь меньше недели назад. Что за кавардак в моей голове? – С вас шестьдесят пять рублей. Скидочная карта есть? – слышу я хриплый женский голос и только тогда понимаю, что уже стою у кассы. Перевожу взгляд на лицо кассира. Под некогда красивыми глазами женщины залегли темные круги, а в глазах читается безграничная усталость. Бейдж, что расположен слева на груди женщины, не дает мне ошибиться – это мать Арсения и Жени. – Вы платить–то будете? Не задерживайте очередь, молодой человек! – раздраженно добавляет женщина, и я спешно прикладываю карту к терминалу. Уже сидя в машине, пытаюсь прийти в себя. Возможно, Костя всё преувеличил и мать Жени не страдает алкоголизмом? Необъяснимое чувство вины заполняет меня моментально. Вот почему Громова никак не может оставить меня в покое. После того боя она осталась не только без старшего брата, но и без семьи. Но действительно ли я в этом виноват? Здравый смысл подсказывает мне, что нет, но что–то в груди говорит об обратном. *** Я снова перечитываю переписку с Громовой. Вчера перед психологией она написала мне, интересуюсь судьбой котенка. Хотел бы я, чтобы она просто написала мне когда–нибудь: Как дела, Глеб? Не Исаев, а именно Глеб. На часах уже за полночь, а я все еще верчусь в своей кровати. Завтра я снова увижу Женю на парах. Интересно, Лопуховская спустит на тормозах тот факт, что в ее рюкзаке оказался клей или всю нашу группу отправят в деканат? Если так, я и словом не обмолвлюсь, что видел, как Громова не пожалела всю тару с белым клеем и вылила его в сумку Киры. Перед тем, как положить телефон на стол, захожу на страницу Жени в «ВКонтакте». За последние дни ни одного мерзкого поста обо мне. Довольно улыбаюсь. И на пару минут зависаю, разглядывая фотографии Громовой. Парочку сохраняю себе на телефон, даже не анализируя этот посыл.