ГЛАВА 26. ЖЕНЯ

Не обломать бы крылья, Не сгореть бы на закате. Но упаду без сил я, И вдохну на автомате… Я не знаю, каким образом покидаю клуб и проклинаю маму за то, что отправила меня в этот адский ад! Какого черта, ей вздумалось забрать грамоты и медали Сени именно сейчас? Неужели собралась организовать нечто вроде памятной доски у нас дома? Я бегу, а сердце скачет, словно по ухабам и я вынуждена притормозить, чтобы оно перестало так неистово биться. Глеб на ринге и в раздевалке, настоящий ходячий образец, что помешают на разворот глянцевого журнала для девчонок. Мне страшно признаваться самой себе, что я разглядывала его, пока он перемещался между канатов в паре с незнакомым парнем. Почему я вообще ведусь на всё это. Раньше мы с Дашкой смеялись, как можно пускать слюни на спортсменов. Они же потные, обделенные умом и слишком высокого мнения о себе. Я же не единожды бывала на соревнованиях Сени и никогда не испытывала подобных ощущений, сконцентрированных где–то в области груди и живота. Автобус со снежной шапкой на крыше, подъезжает точно по графику, и я усаживаюсь рядом с мальчишкой лет семи. Он рисует пальцем человечка на стекле, а я замечаю на его рюкзаке наклейки из «Бравл Старс». Странно, но эти персонажи греют мне душу. Я ведь сама только выпала из детства. Будь у меня шанс задержаться в нем подольше, я бы ухватилась за него обеими руками. – Чего не хватает? – вдруг спрашивает мальчишка. – Эм, может какого–нибудь оружия? Меч или клинок. – Ух, ты, спасибо! Я улыбаюсь и чуть не проезжаю свою остановку за размышлениями и мазней мелкого хулигана. *** Я пересекаю детскую площадку и отчего–то сбавляю шаг. И не зря. Возле подъезда, вижу, как ругаются Мишаня и мама. Он лыка не вяжет и повторяет « Любочка, Любочка, я же тебя люблю ». Мама все–таки прогоняет ухажера в распахнутой куртке, и я приближаюсь к ней, не сомневаясь, что она будет рада меня видеть. – Привет. – Женечка, ты вернулась! – мама крепко обнимает. – Куда же я денусь? Сделала то, о чем ты просила и пришла. – Ой, я из–за Мишани обо всём позабыла. – Надеюсь, он больше не появится в нашей квартире? Мама поправляет шарф на моей шее и на испещренном первыми морщинками лице, сияет улыбка. – Не появится. На работе меня хвалят, не хочу потерять ее. Да и ты у меня такая замечательная, а я всё в горлышко лезу. – Мам, – я беру ее ледяные руки в свои, согретые в кармане. – Мы остались вдвоем. Я всегда тебя поддержу, если ты на самом деле решила бросить пить. – Родная моя. – Мама просто не понимает, как выразить чувства и мы стоим, под снегопадом, изредка всхлипывая. – Идем чай с лимоном пить. Расскажешь, что надумала делать с наградами Сени. – Пойдем. Я зачем–то оборачиваюсь назад и в практически непроглядной белой пелене, ищу силуэт, что часом раньше, закупорил подачу кислорода в мои легкие. *** Игорек не шутил, когда говорил, что снова улетает в командировку. Ключи от его квартиры, до сих пор звенят в кармане осеннего пальто, что я уже недели две как сменила на зимний пуховик. Дашка тоже нежится на пляже в купальнике, что мы купили перед самым ее отъездом. Из–за того, что этих двоих нет, я чувствую себя не очень. Особенно в универе. Сидеть в одиночестве, малоприятное занятие. Я становлюсь для преподавателей легкой мишенью. Сначала Кольский гоняет по теме, как дрессировщик пони по арене, а потом и психологичка устраивает шоу. Я уже не представляю, как избежать совместных посиделок в обществе Исаева, и раз за разом, придумываю новый повод, чтобы работать в других командах. Даже физиономия Лопуховской, не смущает. – Громова? – я уже одной ногой на выходе из аудитории и совсем не желаю спорить с Кирой. – Как думаешь, скоро ли ты свихнешься? – Ты снова бредишь? – я берусь за дверной косяк. – Я обожала тот рюкзачок. Он был мне дорог. – Господи, купи новый и выдохни! Кира спускается по ступеням амфитеатра, и мы буравим друг друга взглядами на расстоянии полуметра. Полина, да и Хатамян с прихлебателями в лице Захарова и Алимова, заинтересованно выстраиваются по струнке, чтобы расслышать нашу перебранку. – Меня тебе не обмануть. Ты можешь вести свой дурацкий блог и болтать о своей никчемной жизни, но я–то знаю. – Что ты знаешь? – я уже на грани того, чтобы вырвать клок ее белокурых волос. – Ты и Исаев. Между вами что–то есть. Тот танец на моей вечеринке, потом ваше перешептывание в буфете. Я всё видела. – Засунь предположения в свой тощий зад. Поняла? Глеб вовремя решает проскользнуть в коридор, и Лопуховская прихватывает его за рукав худи. Взгляд парня моментально вспыхивает диким огнем. – Давай, Исаев, скажи, что нарочно поступил с ней в один универ. Мертвый братишка вас сплотил? Я срываюсь и толкаю куклу в узких джинсах и розовой кофточке. Она хохочет. Противно и мерзко. Запнувшись за кроссовок Глеба, я не падаю только потому, что он успевает подставить руку. Вспышка воспоминаний из раздевалки, и из его квартиры кружат голову. Еще немного и слезы, свернувшиеся в уголках глаз, просочатся наружу. Быстро гляжу на Исаева и выхожу. Кира подначивает одногруппников, и они шумят мне вслед, выкрикивая, что броня Громовой сыплется на кусочки. Как же обидно, что Дашка в другой стране. Мне не хватает ее поддержки. Чтобы мама не расстроилась из–за моего угрюмого вида, заночую у Игоря. Квартира пустует и на том запасе еды, что есть, можно протянуть, по меньшей мере, месяц. На порыве, звоню маме и говорю, что не приду домой. Конечно, она спрашивает, где я проведу ночь и я сообщаю ей, что мы с Игорем сегодня вместе. Она не в курсе, что Желтов свалил из города. И хорошо. *** Холостяцкое гнездо Игоря, никогда не вызывало во мне восторга. Да, дорогая обстановка. Да, вид из окна незабываемый. Но, во всем этом нет смысла. Нет ничего живого. Я, молча, вытаскиваю из холодильника овощи для салата и готовый соус «Цезарь». К плите лучше не прикасаться. Совсем. Даю станции «Алисе» задание найти мелодичные песни и расслабляюсь, пританцовывая на кухне, уверенная, что никто не увидит моих дурацких танцев. – Евгения? Я роняю миску с промытым салатом «Айсберг» на пол при виде Ларисы Анатольевны. – Здравствуйте. – Что ты здесь делаешь? – Игорь оставил мне ключи. Еще в прошлый свой отъезд. – Понятно, – она оглядывает меня с ног до головы и с отвращением прикусывает верхнюю губу. – Просто я не ожидала тебя увидеть в квартире своего сына. – Простите. Я написала Игорю. Видимо он не предупредил вас. – Видимо так. На самом деле, я не общаюсь с Игорем с его прихода ко мне под душ. – Что готовишь? – Лариса смотрит на кухонный остров, где уже нарезанные помидоры с огурцами, ждут, когда их смешаются с сухариками и утопят в соусе. – Цезарь. Она подходит ближе, кажется, взглядом пересчитывает ингредиенты и говорит: – Без курицы? – Я не умею ее готовить. Решила не рисковать. – Маленькая, заносчивая и плохая хозяйка? Что мой сын в тебе нашел? Я не принимаю ее слова, как факты и нарочито показательно развожу сухую смесь в стаканчике, взятом из шкафа. Лариса наблюдает за мной, а потом садится на стул и ее изящные руки, складываются в замок на каменной столешнице. – Послушай меня, милая девочка. Ты ведь не глупая. Вижу в твоих глазах сообразительность. Поговорим откровенно? – Как хотите. – Я заканчиваю приготовление салата и, взяв вилку, сажусь напротив бизнес–леди, чье лицо не выражает никаких эмоций. – У Игоря прекрасное будущее. «Есенин» перспективная сеть. Ему рядом нужна девушка под стать. Видная, самостоятельная, целеустремленная. Извини меня, но ты не подходишь на эту роль. Ты мягко скажем не… – Я не требую от Игоря денег или еще чего–то. Он сам помогает. – Он полон жалости к тебе. А так не должно быть. Понимаешь? – ладонь Ларисы, накрываю мою ладонь. – Отношения – это равноценный обмен. Но, что ты можешь дать Игорёше? – Спросите у него, что я ему даю. – Выдергиваю руку и прячу ее на своем колене. – Судя по тому, что я знаю. Ничего. Лариса улыбается, и я понимаю, что Игорёша, мысленно коверкаю его имя, рассказывает матери обо всём. Даже о том, что ее не касается. – Это наше личное дело. – Девочка моя, мужчине необходима любовь и ласка. А раз ты холодна и… – Лариса Анатольевна, у меня зачет на носу, я хотела бы почитать. Она кивает, осознавая, что на такие деликатные темы, я говорить не собираюсь. – Рада была повидаться, Евгения. Удачи на зачете. – Спасибо. Женщина неторопливой походкой движется к входной двери. Напоследок, окинув глазами гостиную и меня, исчезает из поля зрения. Я с жадностью поедаю салат и через пятнадцать минут, располагаюсь на диване с телефоном. Вызвать на болтовню Дашку или посмотреть кино? Снимаю с экрана блокировку и о, чудо, Шишкина в сети. Я открываю Ваттсап и жму на видеозвонок. Подруга показывается минуты через две. На заднем фоне интерьер в белых тонах. – Привет! – Привет, наконец–то ты соизволила меня вызвать. – Дашка лежит на кровати и по спутанным волосам, сразу ясно, что она только что выползла из–под одеяла. – Выглядишь классно. У вас там что, раннее утро? – Типа того. Как делишки? – Нормально, если не учитывать царское появление Ларисы. Прикинь, заявилась, как ни в чем не бывало и давай меня прессовать. – В каком смысле? Гадости опять говорила? – Да я в большем шоке, что Игорь ей трепится обо мне. Рассказал, как я вытолкала его из душа. Дашка смеется и устраивается удобнее на подушке, что подложила под подбородок. – Обиделся мальчик. – Баба какая–то, а не мужик. Честное слово. – Ну, а что ты хотела? Секс для парней важнее многих вещей. – Фу, что в нем хорошего. – Распробуешь, только о нем и будешь думать. – Откуда у тебя такая уверенность? – Я изучаю на досуге, как и что. – Быстро отвечает Дашка, а глазки подозрительно мечутся туда–сюда. – Порно смотришь что ли? – я поддеваю ее и она сотворяет такую гримасу, что трудно не засмеяться. – Вот как ты обо мне думаешь, значит. Спасибо. – Только ты не дуйся, пожалуйста. Лучше расскажи, как там отдыхается, как море? Шишкина с удовольствием переключается на рассказ о надоедливых турках и о вкусных сладостях. Я слушаю ее, а сама витаю в облаках, прокручивая слова подруги о том, что секс может быть в кайф. Не верю, да и не собираюсь убеждаться в обратном.