ГЛАВА 29. ГЛЕБ

Кончики пальцев оставят ожоги, Губы со вкусом жвачки. Нам не к чему уже диалоги, Тела наши снова в горячке… «Калина» выезжает со двора дома Громовой, и я слишком яростно жму на педаль газ, когда вижу за белой «Шестеркой» припаркованный «Крайслер». Чувствуя, что эмоции во мне сейчас превалируют над остальными способностями тела, я притормаживаю за углом. Не хватало еще в таком состоянии выехать на проспект и попасть в аварию. Роняю голову на руки, что сжимают руль, и пытаюсь выровнять дыхание. Злость и возбуждение не самый безобидный коктейль, что сейчас разливается в моей крови. Всего полчаса назад не мог поверить, что Женя снова заговорила со мной и даже попросила ее отвезти домой. Конечно, я сделал вид, что меня не удивляет её неожиданная благосклонность, но в душе я ликовал. Думал ли я о том, что Громова вдруг решит меня отблагодарить, когда встал на ее защиту перед Кольским? Меньше всего я думал об этом. Я просто не хотел, чтобы из–за проделок Лопуховской у Жени были проблемы. Да и Кира была права, за такое неминуемо следует отчисление. А после Громова догнала меня и…твою мать! Что было бы, если бы мажор не замаячил на горизонте? Пальцы Громовой под моей толстовкой, пальцы Громовой под резинкой моих штанов…Черт! Это точно не помогает успокоиться. Для чего она затеяла эту игру, а потом бросила меня со стояком в штанах? Хватаю из подстаканника телефон и, сжимая его в ладони, думаю о том, чтобы написать Жене. А что я ей напишу? – Хрень! Полная хрень! Возвращаю телефон обратно и переключаю свое внимание на бутылку с водой. По радио снова начинается та самая песня, которая стала для нас с Громовой своеобразным триггером. Удивительно, но мелодия помогает мне успокоиться, и к концу композиции я уже вполне могу логически мыслить. Громова всего лишь была мне благодарна за порыв перед Кольским, а Игорь ее парень и для нее наверняка ничего не значил наш поцелуй, что едва не перерос в нечто большее десять минут назад. С этими выводами в голове, завожу мотор машины и планирую немного поработать. Если верить прогнозу синоптиков, через полчаса начнется снегопад и потребность в такси увеличится. *** Девять заказов и к десяти вечера я держу путь домой. Снегопад только усилился, и все городские дорожные службы вышли на работу. Моя «Калина» плетется за снегоуборщиком, когда мне прилетает сообщение от Кирюхи. Он затаривается в «Ашане» и просит меня заехать за ним. Сворачиваю на первом же перекрёстке налево, и мой взгляд выхватывает светящиеся буквы над торговым центром. Когда я появляюсь на парковке, Кирилл уже ждет меня на крыльце с пакетами наперевес. – Вот это погодка! Спасибо, мужик, что заехал. – Кирилл забирается в салон, утрамбовав покупки в багажник. – Ты чего там накупил? – Да мать послала со списком. Купи то, купи это. Будто у меня дел нет. – Бубнит друг, выискивая что–то в кармане своей парки. – Когда уже обзаведешься колесами? – Когда накоплю на более–менее нормальную тачилу, Глебасик! Кирилл играет бровями, и швыряет в меня какую коробку. – Это что? Разглядываю, подгон и прыскаю. – Акция на резинки. Две пачки по цене одной. Пригодится. Вдруг еще раз удастся присунуть Громовой. Кирилл скалится, как придурок, вытягивая ремень безопасности. – Ага, вряд ли мне снова что–то от нее перепадет.– Тихо проговариваю я, и мы покидаем парковку у «Ашана». *** Я открываю дверь квартиры ключом и замираю в дверном проеме, когда вижу, как Алина подпирает стенку коридора своим плечом. – Твоя мама меня впустила, перед тем как уйти на ночное дежурство. – Отвечает моя бывшая девушка на мой немой вопрос. – И что тебе надо? Хотя я знаю, зачем Верещагина снова пришла. Ее новый парень так плох, что она до сих пор бегает ко мне? – Будешь ужинать? Мама попросила тебя накормить и… – Алин, уходи. Мне нужно почитать перед зачетом, и я сам способен разогреть еду Вещаю куртку на крючок вешалки и скидываю кроссовки. – Я хотела побыть с тобой. Я соскучилась, Исаев. – Капризно тянет Алина, приближаясь ко мне. Девушка кладет руки мне на плечи и наигранно дует губы. – А я не скучал. Слишком грубо скидываю руки девушки. – У тебя кто–то появился? – Верещагина, прищурив глаза, изучает мое лицо. – Ты с кем–то встречаешься? – Я должен перед тобой отчитываться? Стягиваю толстовку через голову и одергиваю футболку, что потянулась вслед за кофтой. Алина прикусывает нижнюю губу, не сводя взгляда с моего пресса. – Мы просто никому не расскажем, что немного пошалили… Указателей палец девушки очерчивает контур моих губ, но я отшатываюсь назад и снимаю с вешалки ее пальто. – Тебе пора. У меня еще много дел. Алина раздраженно выхватывает из моих рук свою верхнюю одежду. Натягивает на ноги сапоги и, яростно откинув волосы с лица, злобно поговаривает: – Ну и катись! Сам еще прибежишь! Как делаешь это всегда! – Мне помнится, что все это время приходила ты. Прокручиваю защелку на дверном замке и распахиваю дверь. Мы оба с Верещагиной удивленно смотрим на Громову, что стоит за ней, сжимая в руках пакет с логотипом «Ёби–доёби». – Э–э…извините, я пойду. Женя пятится назад, но я успеваю схватить ее за рукав куртки и затянуть в квартиру. – Заходи. Верещагина уже уходит. Алина покачивается на своих каблуках, когда я закрываю дверь перед ее покрасневшим лицом. – Я, наверное, не вовремя, – Громова мнётся у шкафа в прихожей. – Вот, возьми эти роллы и… еще раз спасибо. Сегодня такой день, что я подумала, будет неплохо проводить его с японским вкусом. Она говорит и говорит, а я замечаю, что выглядит она непривычно. Накрученные локоны прижаты шапкой, да и роста добавляют каблуки. – Я пойду. Приятного вечера. Громова пытается открыть замок, а я наблюдаю за девушкой, запустив руки в карманы своих штанов. – Его могу открыть только я. – Женя резко оборачивается и хмурится, увидев мою довольную улыбку. – Оставайся, вместе съедим твои роллы. – Нет, я же на пять минут заглянула. Задерживаться у тебя я не собиралась. Её будто бросает в жар, и она оттягивает воротник куртки. – Открой, пожалуйста. Но я пропускаю ее просьбу мимо ушей и тяну за бегунок молнии на ее куртке. Снимаю с головы Жени шапку и заворожено разглядываю девушку. С новой прической она выглядит иначе. На ней платье? – Хорошо выглядишь. – Выдавливаю из себя и стягиваю с плеч Жени пуховик. – Что ты делаешь? Вцепившись в рукава изнутри, она блокирует полное избавление от верхней одежды. – Глеб, я не понимаю… – Я тоже не понимаю. Что за игры, Жень? Из машины сбежала. Сейчас тоже хочешь сбежать? – я снова тяну куртку, и она соскакивает с одной ее руки. – Сейчас ты на моей территории и я решу, когда тебе уходить. Мой голос внезапно становится хриплым, словно за секунду во рту всё пересыхает. – Ты не можешь удерживать меня силой, – она переходит на шёпот. – А я ничего такого не хотела. Всего лишь благодарность. Не придумывай там себе. – Серьезно? Ты трогала меня, Громова. – Я открыто дразню девчонку, и ее лицо покрывается красными пятнами после моих слов. – Тебе так нравится благодарить? Дергаю куртку Жени, она, наконец, снимается, а тело девчонки врезается в мое тело. Не теряя ни секунды, прижимаю Громову к себе. – Может и нравится, – быстро же она перевоплощается в знакомую стерву. – И я не виновата, что ты нафантазировал то, чего нет. Снова в твой капкан, я не попаду. Понял? – Всё было по обоюдному согласию. Ведь так? Женя опускает глаза, а я пользуюсь ее замешательством и усаживаю девчонку на комод, что стоит в коридоре справа от входной двери. – Жень, останься. Мой шепот вынуждает Громову смотреть прямо в мои глаза. – Зачем? Мы всё усложняем и только, – она как–то грустно улыбается и пытается меня аккуратно оттолкнуть. – Мне не нужны сложности, Глеб. Наши лбы соприкасаются, и я решаю задать вопрос, который не дает мне покоя с той ночи. – Почему ты не сказала, что никогда не занималась этим? Я чувствую, как тело Жени напрягается. – Что? – ей удаётся меня от себя отпихнуть и спрыгнуть на пол. – С чего ты взял, что я вообще хочу об этом говорить? А? Она поднимает свой пуховик и никак не может его надеть. С психу, комкает его и, подойдя к двери, настойчиво таранит её. – Не надо было приходить. Я же знала, что так и будет. Что придётся объяснять почему, такая как я ни с кем не… Блин! Открывайся уже! – Да что такого я спросил? Ты вообще подумала, как я буду чувствовать себя после того как… как увидел твою кровь и всё понял? Я разворачиваю Громову к себе и замечаю в ее глазах слезы. И зачем я только поднял эту тему? Пока Женя не пришла в себя, я наклоняюсь и целую ее, медленно перемещаясь вместе с девушкой обратно к комоду. – Глеб, – она бормочет на выдохе. – Я же поверила тогда в эфире, что ты всем рассказал о нас. О том, что переспал со мной. А меня до сих пор трясёт от той ночи. И каждый раз, вспоминая о ней, я… я… – Я никому ничего не говорил, – шепчу я и снова запускаю язык в ее рот. – Я хочу еще. Хочу тебя. Мои ладони уютно располагаются под вязаным платьем на бедрах Жени. – Я тоже… но я не понимаю чего. Я никогда не испытывала ничего такого, никогда. Громова с сомнением поглаживает, мои руки и облизывает свои губы, перед тем как поцеловать меня. Ее слова отключают все опции разума в моей голове, и инстинкты берут власть. Я тяну ткань платья девушки вверх, и она податливо поднимает руки, помогая мне снять наряд с себя. Перевожу дыхание и разглядываю то, что надето под ним. Кружевное белье больше похожее на купальник. Девушка внимательно наблюдает за тем, как я снимаю с ее ног сапоги, а после и черные колготки отправляются в кучу с ее одеждой. Зацепляю футболку на своей спине и остаюсь в одних штанах. – Так будет по–честному. – Говорю я, и на лице Жени появляется робкая улыбка. – Выключи свет, мне неуютно, – тихо произносит Громова, оставляя мягкие поцелуи у меня на груди и шее. – В темноте мне спокойнее. Слегка прикусив мою кожу, тут же проводит по ней языком. – Нет. Брови Громовой ползут «домиком», а моя ладонь ложится на ее затылок и еще один крышесносный поцелуй не заставляет себя ждать. Второй рукой я исследую тело Жени, поглаживая ее соблазнительные округлости. Хочу снова видеть ее полностью раздетой. Она, не стесняясь, постанывает от поцелуя, и, кажется, забывает о своей просьбе. Как и о том, что наш секс усугубит всё на свете. Сейчас, ей всё равно, что будет завтра и нежные прикосновения к моим рёбрам, тому подтверждение. Она изучает меня на ощупь, смещаясь к спине и скользя по ней руками до поясницы. Осмелится ли пойти дальше? Не успеваю предположить дальнейший исход событий, так как ощущаю ладони Жени на своей заднице. Усмехаюсь, вспоминая о ее просьбе минуту назад выключить свет. Громова входит во вкус, затягивая нас обоих в бездну возбуждения. Я стягиваю лямки с ее плеч и немного медлю с обнажением груди Жени. Она замирает и словно ждет моих дальнейших действий. Кончики наших носов соприкасаются, а я тем временем спускаю кружево к талии Громовой. Она втягивает воздух, когда мои ладони накрывают ее грудь. Новая порция безумства поступает в мой кровоток, когда я начинаю гладить округлости Жени. – Глеб…– она задыхается от того, как я играю с ней. Между нашими затяжными поцелуями, Женя то и дело зовёт меня по имени, словно умоляет не прекращать ласк. Не сдержавшись в один прекрасный момент, чуть откидывается назад и полностью доверяется мне. Я думаю только о том, как быстрее оказаться внутри девушки, чьи стоны распаляют меня не на шутку. Пытаюсь разобраться, как снять с Жени последнюю деталь одежды, но у меня ничего не выходит. Громова берет мою ладонь и направляет ее туда, где я нащупываю нужные крючки. Между ее ног так горячо и… мои пальцы дрожат. Спустя пару минут, на Жене ничего не остаётся. Она выпрямляется и прижимается ко мне так, что я застываю. Её серые глаза заволокло туманом, а влажные губы, ждут нового, более глубокого поцелуя. Я не верю в то, что она может быть такой. – Жень, я могу продолжать? – зачем–то уточняю я, хотя мое тело совсем против того, чтобы я остановился. Она целует меня так, что у меня не остается сомнений. Запускаю руку в задний карман своих штанов и мысленно благодарю Кирюху за пачку презервативов, а себя за то, что не оставил их в бардачке машины. Отвлекаюсь от поцелуя и распечатываю упаковку. Когда один из элементов защиты уже в моей ладони, я поднимаю глаза и вижу, как Громова с нескрываемым интересом наблюдает за моими движениями. Я стягиваю штаны и за доли секунды справляюсь с защитой. – Глеб, – она переводит взгляд с моего паха на лицо. – Мне будет больно? После произнесённого вопроса, её начинает потрясывать. – Я не уверен, но думаю, что в этот раз нет. Женя доверчиво кивает головой, а я покрываю ее лицо поцелуями. Чтобы девушка не думала о боли, снова повторяю свои ласки и уже понимаю, какие из моих прикосновений доставляют ей большее удовольствие. Интуитивно ощущаю готовность Жени и не спеша, без резких движений, вхожу в нее. Она вся напрягается, но ненадолго. Держась за мои предплечья, скрещивает свои ноги у меня за спиной, а после обнимает за шею и, прикусив мочку моего уха, шепчет: – Всё хорошо, я чувствую только тебя. Мое напряжение тут же сходит на нет и я начинаю двигаться. Горячее дыхание девушки щекочет кожу на моей шее. Я вдыхаю запах ее волос и немного ускоряюсь. Женя тихо постанывает. Мои поцелуи прокладывают дорожку по ее ключице ниже к розовой вершине левой груди. Ни с чем несравнимое удовольствие затуманивает мой разум. А громкие стоны Жени накручивают ему оборотов. Градус возбуждения поднимается ещё выше, стоит ей закрепить свои руки на моих ягодицах. Её ноготки впиваются в кожу, а язык, которым она не перестаёт метить меня при любом удобном случае, просто выбивают землю из–под ног. – Глеб…– Женя хватает ртом воздух и я кайфую, что здесь, со мной, она впервые испытывает настоящее блаженство. – Если ты толкнешься ещё раз, я умру… От ее заявления меня накрывает с головой, и я вколачиваюсь в девушку еще резче, понимая, что мы оба вот–вот получим разрядку. Женя вскрикивает, когда ее тело погружается в волны эйфории. Я смотрю прямо ей в глаза и вижу в них полное безумие. Секунда, и я отправляюсь вслед за Громовой, стискивая пальцами ее упругие бедра. – Ты мокрый, – она взлохмачивает мне волосы и обеими ладонями удерживает мое лицо. – Всегда хмурый, молчаливый, а сейчас мокрый… Мы всё ещё находимся в полном слиянии, и Женя не спешит разрывать этот момент. Над нами будто парит какая–то магия. – Хочу тебя таким ещё раз увидеть. Хочу всё повторить. Я облизываю губы и, уткнувшись носом в выемку на ее шее, произношу: – Мы оба подсели на этот кайф. Ты останешься? Я всё еще боюсь, что Женя снова решит сбежать после нашего секса. Девушка, прикусывает нижнюю губу и согласно кивает головой. – Можно мне в ванную? Ее робость вызывает улыбку на моем лице. – Можешь воспользоваться моим полотенцем, он синий. Помогаю Жене соскочить с комода, вручаю ей свою футболку и прежде, чем отпустить, целую девушку. *** Роллы давно съедены, а мы с Громовой перебазировались к телевизору и хрустим чипсами за просмотром какой–то комедии. Когда она тянется за стаканом с водой, я наблюдаю за тем, как ткань моей футболки поднимается, оголяя ее бедра. Черт! На ней же совершенно ничего нет под этим белым куском хлопчатобумажной ткани! – Исаев, ты чего? Женя удивленно сводит брови, когда я убираю пакет с чипсами, что лежит на диване между нами. Девушка взвизгивает, а я без особых усилий усаживаю ее на колени лицом к себе. – Ты говорила, что не прочь повторить. – Уже? – Подними руки. Женя выполняет мою просьбу, и уже через секунду я снова любуюсь ее обнаженным телом.