ГЛАВА 30. ЖЕНЯ

Как же мне жить теперь, Не утонув в тебе. Как избежать потерь, И не солгать себе… – Глеб… – шепчу я, когда меня будят его поцелуи. У меня во рту помойка, но, похоже, его это совсем не волнует. Услышав мой голос, он придавливает меня к матрасу своим телом, и я уже не сопротивляюсь. После того, что мы вытворяли под покровом ночи, я ничего не имею против утренней «зарядки». Просто я давно должна быть дома и готовиться к учебе. Я пытаюсь немного остудить парня, просунув обе руки между нами, и понимаю, что бесполезно. Глеб быстро оказывается внутри меня, и я на фиг забываю обо всём. – Доброе утро. – Исаев двигается медленно, и я схожу с ума. – Мы опоздаем в универ. Из–за тебя. Мое дыхание сбивается от глубоких толчков, и я закрываю глаза. Глеб проводит языком по губам, и я прикусываю его, отчего мы целуемся так, будто не виделись безумно долго. От плавных движений нам обоим становится дурно. Я расцеловываю его лицо и бормочу, как мне хорошо. Он стряхивает с головы невидимый пепел и, уткнувшись в подушку, испытывает наслаждение первым, я же лечу в бездонную яму прямо следом. – Ты ненормальный, – мне трудно дышать от его веса на себе. – Ой! Я внезапно вспоминаю о безопасности, а Глеб, приподнявшись на одном локте, с улыбкой, к которой я никак не привыкну, говорит: – Всё в порядке. Я заранее подготовился. Тихонько ударяю его в плечо и тут же улыбаюсь в ответ за то, что он читает мои мысли. – Позволишь принять душ? – Иди, заслужила. – Исаев! Он смеется. Да–да, я теперь могу сказать, что Глеб не такой уж и угрюмый парень. Я отправляюсь в ванну абсолютно голая и боковым зрением вижу, как за мной следят. От этого нового, непривычного взгляда кожа воспаляется и излучает сияние. Минут через пятнадцать, я собираю вещи, одеваюсь и присоединяюсь к Глебу на кухне. Весь наш завтрак проходит под звуки поцелуев. Сидя на его коленях, я не съела ни кусочка бутерброда, зато получила КамАЗ прикосновений и ласк. Уже у самой двери, Глеб задерживает меня на секунду и еще раз предлагает подвезти. Я, конечно, отказываюсь и, посмотрев на него снизу–вверх, выхожу в подъезд. Не представляю, как мне теперь избавиться от воспоминаний прошедшей ночи. *** Римма Витальевна пропускает меня вперед, и я взлетаю на этаж словно бабочка. Всю дорогу до дома, я прокручивала то, что пережила и, наверное, сейчас я соглашусь с Дашкой, что секс может быть незабываемым. Страшно подумать, что было бы, если бы я переспала с Игорем. Блин, Желтов! – Явилась, наконец! – мама встречает меня на пороге квартиры. – Привет. – Моя улыбка точно вызовет у нее вопросы. – Где ты была? И что с телефоном? – Я ночевала у Даши. – Не ври мне!!! – мама тянет меня за капюшон. – Я звонила Даше и Игорю тоже. Где ты шлялась?! – Мам… Мама дает мне пощечину и сквозь зубы выплескивает всю свою злость. – Посмотри на себя! Да у тебя же на лбу написано, что ты кувыркалась с кем–то. Кто он? Я ему ноги переломаю! – Я ни с кем не…кувыркалась! Новая пощечина сметает прошлую, и я прикрываю щеку ладошкой. – Совсем обнаглела без мужского воспитания! Мало тебе было теста на беременность, хочешь, чтоб я отвела тебя в консультацию? – Я хочу, чтобы ты от меня отстала! Ты рехнулась после смерти Сени и отыгрываешься на мне! Я срываю с себя пуховик, бросаю на обувную полку и, оттолкнув маму, спешу в свою комнату. – Не смей говорить о брате в таком ключе! – А что? Почему тебе можно меня унижать, а я не могу сказать правду? Со всей силы запустив мягкую игрушку в стену, вынуждаю маму замолчать. – Мне стыдно, какой ты стала. Таскаешься по ночам не пойми с кем, позоришь жениха! – Кого? Какого, блин, жениха?! – Игорь по секрету поделился со мной, что видит тебя своей женой. Не ломай себе жизнь. – Вечно ты мне суешь Игоря. На нем свет клином не сошелся! Мама подходит ко мне, и как–то печально улыбнувшись, без той ярости, что завоевала ее, пять минут назад, произносит: – С ним у тебя будет всё. Ты не будешь жить в ожидании зарплаты. – Мам… – я протяжно выдыхаю. – Знаешь, кого я видела в магазине недавно? Мать ублюдка, что погубил Сеню. Если бы не сидела на кассе, расцарапала бы ей лицо. Но, приятно то, что выглядит она уставшей и измученной. Так им и надо. Ей и ее сволочному сынку. Я тупо рассматриваю маму и пережевываю несказанные слова во рту. Признайся я ей, что этот сволочной сынок имел меня, по крайней мере, четыре раза за ночь и мне понравилось, она бы утопилась в водке. – Чего молчишь? – мама распутывает кончики моих волос. – Какие колтуны. – Оставь меня, пожалуйста. – Чтобы больше не пропадала без предупреждения. – Хорошо. Мама уходит, а я валюсь на кровать и чувствую себя почему–то иначе. И не только потому, что разговор вызвал во мне задремавшую боль, а еще из–за того, что она напомнила мне о том, как я ненавижу Глеба. Точнее должна ненавидеть. Но ведь, я уже не испытываю ненависть. Исаев оказался не таким уж козлом, каким я его считала. То, как он обращался со мной ночью, наталкивает на размышления. Я троллила его, обзывала, подставляла, а он мирно сносил мои шалости и так нежно вел себя со мной.…Перед глазами его образ в постели, а в носу запах мыла, что слегка отпечатывается на языке, после соприкосновения с горячей кожей. Блин, я обязана не думать о нем! Но как? Телефон снова оживает от оповещения. Я только в метро включила звук на смартфоне и сразу же получила от Игоря штук двадцать разгромных посланий. Но новое не от него, а от Глеба. «Как ты добралась?» «Норм» «Всё хорошо?» «Да» Я не больно многословна. Сейчас сама себя не понимаю. « Увидимся в универе» От данного факта, меня морозит. Я не отвечаю. Вместо этого, вытаскиваю из шкафа одежду, не пахнущую Исаевым, и быстро переодеваюсь. Спустя полчаса, прощаюсь с мамой и на каждом шагу, размышляю, как вести себя на лекциях. Я выхожу из квартала и готовлюсь пересечь пешеходный переход, когда «Крайслер» Игоря отрезает мне путь. Два мужика матерятся, потому что он останавливается под запрещающим знаком. Чтобы не задерживать движение, сажусь в машину. Игорь выруливает на нужную полосу и ударяет по приборной панели. – Я звонил и писал тебе со вчерашнего вечера! Что за херня, Жень! Я вернулся из командировки, а моя девушка меня избегает! – Извини, что мой мир не вращается вокруг тебя одного. – Что? Что ты сказала? – он обводит языком верхний ряд зубов и цокает. – Ты же уехал, не посоветовавшись со мной, почему я должна послушно ждать тебя? – Потому что ты моя тёлка! – Кто? – Ну, девушка, разницы нет. И не нужно претензий. Я стараюсь для нас. А что делаешь ты? – Я учусь, работаю и у меня своя жизнь. – Я твоя жизнь! Я! Интересно, однако. Какие новости я узнаю из первых уст. – Ты мой парень, – кое–как произношу это наименование. – Всего лишь. – То есть, то, что я твой парень, так, ерунда? Игорь раскручивает руль так, словно управляет машинкой в парке аттракционов. Мы едва не садимся «пузом» в снег на повороте. – Не ерунда, но и не пуп земли. – Спасибо, малышка. – Пожалуйста. Возле универа полно студентов. Я сжимаю рюкзак, распахиваю дверцу и выхожу. – Маме моей грубить обязательно было? – Сначала спроси у нее, что она мне наговорила. Я вижу Дашку, идущую с остановки, и натянуто улыбнувшись Желтову, оставляю его переваривать услышанное. Подруга радостно обнимает меня, и мы начинаем болтать о парочке зачетов, что нам осталось сдать. Также вспоминаем Кирину подлянку. Виновница вовремя возникает на горизонте и как лиса, скалится нам вслед. Ну–ну, лучше бы поблагодарила, что я не обратилась в деканат и ее не вытурили на фиг. Вместе с Полиной, Кира обгоняет нас на входе, я же замедляюсь, увидев в холле Исаева. Он с Алимовым что–то обсуждает, раскручивая в руке бутылку газировки. – Что такое? – Дашка всматривается туда же, куда и я. – Да не обращай на него внимания. Когда–нибудь бумеранг шарахнет его по башке. Мне всегда интересно, почему папочкам, таких как он, все сходит с рук. – Они же в системе. Есть связи. – Ага. Но его папаше уже плевать. На том свете неважно, кем ты был в нашем мире. – Давай не будем об этом. – Давай. Слишком много чести для придурка. – Да. Мы идем мимо парней, и меня сносит излучением, что исходит от Глеба. Я так и знала, что не смогу спокойно существовать с ним в одном пространстве. *** Преподавательница психологии в качестве зачета, избирает для нас свое любимое тестирование. Рассадив нас в случайном порядке, раздает листки и просит убрать с парт всё лишнее. Глеб сидит прямо за мной, и я ёжусь от взгляда в спину. На мне мягкий кашемировый свитер с очень широкой горловиной и юбка из джерси. – У вас тридцать минут. Не тратьте их на интернет. – Заявляет психологичка. Я подношу карандаш к бумаге и ощущаю, как оголяется мое плечо. Ткань сползает к предплечью. Подстава. Исаев придвигается и теплое дыхание, колышет волоски на шее. – Исаев, Громова, пересядьте на последнюю парту! Что? Я же там с ума с ним сойду! Никто, даже Дашка не оборачивается. Все заняты делом. Мы пересаживаемся в конец аудитории и теперь, между нами нет преград. Глеб кладет руку мне на колено и ведет вверх, под юбку. Я отпихиваю ее, а потом сама облизываю губы, глядя на него в упор. – Эй, Глебас, что там на пятый вопрос? – Захаров разворачивается и отвлекает моего напарника. Пока они трепятся, моя ладонь накрывает пах Глеба. Он вздрагивает, а я с серьезным видом изучаю тест. Под конец пары, я подписываю свою работу и сдаю преподавателю. Одногруппники суетятся около ее стола, и я незаметно утекаю в коридор. Небольшая авантюра с Исаевым будоражит лучше любого фильма ужасов. В туалете никого нет, и я подкрашиваю блеском губы, что до сих пор припухшие от недавнего марафона поцелуев. – Вот ты где. Глеб сгребает меня и заталкивает в кабинку. – Ты чего? – упираюсь в него руками. Он прикладывает одну из них себе между ног, и я улыбаюсь. – Смешно? Понимаешь, к чему приводят твои игры? – Понимаю. В крошечном периметре, усаживаю Глеба на унитаз и сажусь на него сверху. Не дав ему вздохнуть, целую. И зачем тратила столько блеска? Он моментально подключается к происходящему, стиснув мою попу так сильно, что я пищу. Наши языки ни на миг не расплетаются, а мое медленное ёрзанье, не на шутку распаляет Глеба. – Представь, что я опять в твоей кровати… Он в ответ надавливает мне на бедра, будто нас не разделяет одежда. Я ласкаю его живот под толстовкой и забираюсь в штаны. Трусы натянуты, и я легко нахожу под ними то, что нужно. Глеб закидывает голову. Мои мягкие, но настойчивые прикосновения, ему точно по душе. – Ты решила мне подрочить, Громова? – его голос ниже, чем обычно. – Да, не нравится? – Не останавливайся. В туалет залетают девчонки и хихикают, услышав стоны в одной из кабинок. Опасность, что мы можем быть пойманными одновременно пугает и добавляет кайфа обстановке. Адреналин пульсирует во всем теле. Я довожу Глеба до состояния безумия довольно быстро. – Я сейчас кончу. – Чувствую. – Всасываю его нижнюю губу и, переведя взгляд на мусорную корзину, аккуратно достаю из нее пустую пачку сигарет. Глеб полностью мой и перестает соображать. Я открываю крышечку, держу перед собой и наполняю ее вязкой жидкостью, которую производит Исаев. Дыша, как загнанный зверь, он опускает глаза и смотрит, как я стираю пальцем последнюю каплю, а пачку возвращаю в мусорку. Несколько секунд мы не двигаемся, а дальше, я поправляю ему штаны и встаю на ноги. Глеб не дает мне выйти, пригвоздив к стенке. Ловкий парень. Мы пялимся друг на друга и начинаем целоваться с таким желанием, что теряем земное притяжение и парим в невесомости. – Всё–всё… – я обрываю это сумасшествие. – Еще две лекции впереди. Глеб напоследок проходится руками по всему моему телу и отпускает. Я первая покидаю туалет, словно предугадав, что столкнусь с Дашкой. – Я тебя потеряла. Тебе не хорошо? – интересуется она, уводя меня в направлении столовой. – Очень хорошо. – Я оглядываюсь, посылая Глебу крохотное подмигивание.