Глава 12

На улице щедро пригревало солнце – ни одного облачка не было видно в небе, и глаза сразу ослепило глянцевыми отблесками дорогих машин, припаркованных во дворе и на дороге за открытыми воротами. Голова кружилась от внимания множества людей прикованных к нам. Пальцы сами собой стискивали плечо Амрана, настолько я разволновалась. Даже была рада, что перед дверью он закрыл мое лицо фатой. Оно было украшено крупными узорами, благодаря которым меня было сложно разглядеть, а вот я остальных видела прекрасно.

Мой жених проводил меня до королевского вида Ролс Ройса, стоявшего в центре двора, проконтролировал, чтобы я устроилась на заднем сидении и только в этот момент наши взгляды пересеклись. Всего на пару мгновений, но меня пробрало до мурашек. Сама не знаю, почему… Амран так посмотрел – участливо, покровительственно, что в груди прошло неведомое тепло, и только после отделил нас дверью.

Как и принято, мы ехали раздельно, но мне было настолько спокойнее с мужчиной, что внутри я испытывала неконтролируемую досаду. К тому же со мной поехала Зоя, а с ней не отвлечься разговорами. И время потянулось резиной… Кортеж ехал ужасно медленно – его то и дело останавливали, чтобы по традиции взять плату. Поэтому приходилось бесцельно смотреть в окно, за которым пока лишь медленно ползли соседские дома.

В какой-то момент, нервно теребя свои пальцы, я задела кольцо, подаренное Амраном, и машинально опустила взгляд. Невозможно было не залюбоваться украшением, которое идеально подошло мне по размеру. Интересно как ему удалось так точно выбрать его? Еще и такое красивое…

Словно ощутив на себе внимание, я оторвала взгляд от кольца и вдруг обнаружила, что Зоя внимательно на меня смотрит. Сразу стало не по себе. Как будто я неприлично глазела на незаслуженное мной украшение.

– Очень… красивое, – искренне произнесла я, смущенно приподняв кисть.

Тетя Амрана ничего не сказала на это. Лишь коротко задела кольцо взглядом и отвернулась к окну. Тихо вздохнув, я опустила руку, мгновенно пожалев о своем поведении. Зоя согласилась играть роль перед гостями, но только не подыгрывать мне. Не моей руке предназначено было это кольцо. И я всерьез подумала, что всегда буду так угнетенно чувствовать себя рядом с Зоей. Да и вообще находясь в доме Амрана Салиховича.

Тем временем кортеж делал остановку за остановкой и события превратились в вереницу, за которой я наблюдала через фату. Но особенно впечатлительным для меня оказался момент в загсе. Когда Амран размашисто и уверенно подписывал мою принадлежность ему, а затем я подтвердила подписью его законную принадлежность мне.

Это был один из этапов, который укрепил меня изнутри, где кирпичик за кирпичиком выстраивалось обнадеживающее чувство. Теперь я – жена Амрана. А он – мой муж. Официально. Марат больше ничего не сможет с этим сделать и никогда не причинит мне зла!

Заходя в огромнейший зал ресторана, в котором уже разворачивалось торжество, я чувствовала себя самой неправильной невестой Кавказа… Вместо того, чтобы печалиться и пускать слезы горечи, я восторгалась изыском этого места, богатством столов, танцами, с которыми нас встречали, а самое главное – порхала от безотчетного ликования, осознавая за чье плечо держусь.

Становясь в роскошно убранный угол с аркой, украшенной живыми цветами, я даже чуточку поверила в то, что теперь у меня будет иная жизнь. Новая. Лучшая. Без страхов, бессонных ночей и бесконечных слез! Пусть я не обрела свободы, к которой так рвалась, но, по правде говоря, сейчас я не ощущала в ней такой уж необходимости. Ведь возможно, я, наконец, обрету дом. Настоящий дом! Пусть я не могла залезть в голову Амрана и прочесть его истинные намерения, но я никогда не забуду того, что он сделала для меня. Я буду с честью нести свой статус: быть хорошей хозяйкой, ответственной, гостеприимной, богобоязненной, чистоплотной.

О том, что мне предстоит быть хорошей женой и матерью, я не заходила далеко в своих мыслях…

В очередной раз я порадовалась, что фата прятала мое лицо. Голова была опущена, но глаза все равно поглядывали за праздником и губы то и дело подрагивали в улыбке. Пусть простит меня Бог за это, но ведь я не знала грусти дочери, уходящей из родительского дома. И горечи прощания с родителями не ведала. Я не теряла отчего дома, наоборот я приобретала единственный! По крайней мере, я очень надеялась всей душой, что дом Амрана станет для меня укрытием… И в нем никогда не повторится того, что происходило у Валида Эмировича. Я намерилась делать все, чтобы не вызывать недовольство теперь уже у своего мужа. Хотя боялась, что этого будет совсем недостаточно…

И все-таки я в достаточной мере испытала на себе, что такое быть главным украшением свадебного торжества. Ни отойти, ни поесть, ни попить, ни сдвинуться с места. На самом деле поесть я могла, но стеснялась попросить Зою, которая, кстати, тоже практически все время стояла рядом со мной. Не хотела, чтобы она посчитала меня слабой и несносливой… И пить не просила, чтобы в туалет не захотелось. Это тоже было частью правил.

Ко мне подходили почти безостановочно первые часы. Для фотографий, поздравлений, чтобы под фату заглянуть, что меня очень смущало каждый раз. Потом очередь проредилась и я смогла незаметно переминать затекшие ноги. А еще украдкой находить своего мужа.

Он тоже редко сидел за столом и мне кажется, я не видела, как он ел. Совсем. Амран часто пропадал из виду, много общался с гостями, а еще… танцевал лезгинку.

Я никогда не видела, чтобы Амран участвовал в празднике, а потому просто поразилась до самой глубины! Как же красиво он двигался… Так грациозно и умело, что сердце начинало биться чаще и дух захватывало.

– Сильно устала? – неожиданно услышала я над ухом.

Увидела рядом старшую дочку Зои и, осмелилась признаться едва заметным кивком.

– Мы можем отлучиться ненадолго, – с энтузиазмом сообщила она, а я краем глаза вдруг заметила, что кто-то движется в сторону арки. – Отдохнешь немного.

– Еще чуть-чуть и пойдем, – с налетом досады уверила я Дину и, опустив голову, поправила фату для встречи новых родственников.

Пара дорогих, начищенных мужских ботинок остановились слишком близко к юбке платья. Это сразу интуитивно напрягло. А когда к ногам начали слоями падать крупные купюры, я и вовсе нахмурилась. Так небрежно это выглядело и демонстративно, будто кто-то нарочно провоцировал меня поднять глаза. И когда я невольно сделала это, то не поверила им.

– Ну привет, сестричка, – поздоровался Карим, скривив губы в холодной ухмылке.

Сердце пропустило удар.

Его присутствие настолько парализовало меня, что, кажется, вся музыка затихла в тот же миг и люди вокруг пропали! Остался только он – старший сын дяди Саида и его худощавая жена Медни, которая с отчужденным выражением лица направила на меня камеру смартфона.

– Сфотографируемся на память?

Очень знакомое и болезненное ощущение беспомощности пропитало меня насквозь. Я не могла не то, что ответить на вопрос, даже рта раскрыть не могла! Как будто губы скотчем залепили. Как будто я вернулась на много лет назад в дом дяди Саида, где его дети не уставали обижать меня и указывать на место. Никто не заступался. Никого не было рядом. Никогда…

Настороженно проследив, как Карим приблизился, я перестала дышать, когда он схватил край фаты и без бережности приподнял ее. Его черные глаза оцарапали мое лицо ленивым любопытством, а губы презрительно скривились.

«Потаскуха» – внезапно раздалось почти неслышное, но раскаленной иглой впившееся в грудь, ударившее жаром по щеке и перекрывшее кислород.

Я в ужасе уронила взгляд, а Карим так же небрежно опустил фату, переместился и встал справа от меня, надежно захватив локоть. В этот же момент, краем глаза я увидела, как Дина поспешила поднять деньги с пола и внутренности неприятно сжались. Я знала, что последует за этим – она уйдет убрать их, и я останусь один на один с этими монстрами, которые издевательски называли меня сестрой!

Взгляд отчаянно бросился в зал на поиски Амрана, но в следующий момент в груди стянуло холодом. Ради чего ты ищешь его, Алина? Он не станет вмешиваться. Без его разрешения они не могли здесь оказаться, а значит… мне оставалось смиренно принять его решение.

– Не трясись, сестричка, – раздался ядовито-ласковый голос рядом с головой. – Ты должна радоваться, что близкие люди пришли на твою свадьбу. К тому же у меня для тебя хорошие вести.

Слова Карима только еще больше заставили меня насторожиться. Упрямо цепляясь за надежду застывшую в глубине души, я продолжала лихорадочно бегать взглядом по залу, но Амрана нигде не было… Однако мое внимание привлекли несколько мужчин, стоящие в разных местах, которые совершенно точно смотрели в мою сторону. И с каким-то напряженным интересом.

Странное ощущение. Будто они выделялись на фоне других, хотя были одеты, как гости. Или может это паника играла с моей фантазией?

– Отец просил кое-что передать тебе, – вдруг услышала я, и меня разом выдернуло из размышлений. Невольно повернув голову, я взглянула на Карима через фату, а он вдруг жестко приказал: – Не смотри на меня. Смотри в камеру и улыбайся, пока я буду рассказывать, как тебе повезло, убогая. – По нервам, словно лезвием садануло. Я тут же послушалась, испытывая жгучее унижение за эту слабость, за это подчинение, которое мне вшили под корку с самого детства. – Он не злится на тебя, Алия. Твой дядя благословляет этот брак – именно поэтому мы здесь.

Не поверив услышанному, я растерянно уставилась на Медни, которая так же приблизилась, встала с другой стороны от меня, чтобы сделать селфи. Но меня так и охватило ощущение, будто они нарочно хотят задушить меня с обеих сторон, загнать в моральную тюрьму, заблокировать любой протест. Широко улыбаясь в экран, жена Карима резко встретилась с моими глазами, как будто могла видеть их через фату.

– Улыбайся, Алия. А то фотография некрасивая получится.

В ее голосе лилось фальшивое дружелюбие, от которого кровь сворачивалась в жилах. Сама не поняла, как подчинилась и растянула губы.

– Он, как и мы все, считает – даже хорошо, что так вышло, – продолжил Карим с другой стороны. – Ты это заслужила, Алия. Быть женой человека, которому твой отец – твой настоящий, родной отец, принес неизлечимую, жестокую боль.

Дыхание застряло в легких. Напрягшись всем тело, я недоуменно взглянула на мужчину, плохо соображая, что он сейчас сказал. А он только зло усмехнулся.

– Ты ведь не знала об этом, верно? Глупая девчонка. Должна была понять что, что-то не так, пока жила у Валида. Поинтересоваться хотя бы для своего же блага. Ну, ничего, я открою тебе эту тайну.

Мне кажется, прошла целая вечность, прежде чем Карим заговорил вновь. Медни словно нарочно переместилась и, демонстративно уставившись в телефон, встала прямо передо мной, загораживая от чужого внимания.

– У Амрана была сестра. Единственная. Редкой красоты девушка по имени Наира, – начал ее муж непринужденным тоном, будто рассказывал о чем-то незначительном. А мне уже стало больно. Я уже с затаенным ужасом ловила каждое его слово. – Много лет назад это случилось. Когда на беду – девушка приглянулась твоему отцу. Не знаю, как, но этот дьявол смог украсть Наиру и обесчестил ее в ту же ночь. А наигравшись, бросил на произвол судьбы. – С каждым словом мужчины, в моем теле, кажется, что-то умирало. Клетка за клеткой. А он не унимался: – Знаешь, что стало с ней? Она не справилась с позором. Решила, что в этой жизни больше счастье не обретет, и совершила неисправимый грех над собой.

Кровь хлынула с лица. Внутри передернуло, как будто меня пнули ногой в грудь, прямо в сердце! Боже… Боже…

Я впала в шок, перестала видеть что-то за слезами, застелившими глаза, только остро чувствовала, как тело начало пробивать крупной дрожью. Даже пропустила момент, когда вместо Медни прямо передо мной оказался Карим, беспощадно бьющий взглядом, полным превосходства. Будто наслаждаясь моим уничтожением.

– Ей было столько же, сколько тебе. И теперь ты в руках ее родного брата. Того, чья месть не была утолена, – с жутким хладнокровием поведал Карим. – Еще радуешься, что спаслась от нежеланного брака? Теперь только Всевышнему известно, что задумал Амран. Но ты заслужила это, грязная девчонка.

Он резко перевел взгляд с меня на кого-то и поменялся в лице. В следующую секунду мой локоть поддела чья-то легкая рука, практически удержав от падения.

Дина вернулась. Да только было слишком поздно…

– Извините, – неожиданно раздался вежливый голос Зои, а не ее дочери. – Мы вынуждены ненадолго оставить гостей.

Слегка повернув голову, я задела тяжелым взглядом профиль женщины.

– Конечно, – отозвался Карим, улыбнувшись одними губами. Коротко кивнул жене, а перед тем как уйти, оставил мне покрытое инеем пожелание: – Поздравляю, Алия. Пусть Всевышний позаботится о тебе.

Очень скоро их фигуры размылись в сотнях других, как и всё вокруг. Поэтому я не знаю, остались они на торжестве или сразу покинули ресторан… Эта встреча была короткой, но, кажется, стала для меня ударом всей жизни. Карим не опустился до насилия, однако оставил во мне глубокую, рваную рану. Заставил пасть на колени, разбил надежды на тысячи осколков, разбил мир… на который я слишком долго смотрела наивными глазами. Но теперь будто очнулась, впервые узнав, как именно творил зло мой отец. Мой. Тот, чья кровь ядом бежит по моим венам.

– Пойдем, Алия, – непреклонно велела Зоя в какой-то момент.

И кадры начали незаметно меняться. Зал, переполненный гостями, пропал, и меня окружили стены небольшого помещения, где я могла передохнуть, привести себя в порядок и поесть. И я ела. Дрожащими руками подносила ко рту еду, не чувствуя вкуса и упрямо глотая через плотный комок в горле. Я замечала, как настырно Зоя смотрит на меня, но упорно пялилась в тарелку. Мне казалось, я больше никогда не посмею поднять глаз и посмотреть на эту женщину…

Откуда в ней столько сил находиться рядом со мной, Господи?! Откуда столько воли участвовать в этой свадьбе?… Может, она знает о страшных планах Амрана, поэтому согласилась? Тогда это объяснимо. Моя фантазия была слишком ограничена, чтобы представить масштабы возмездия, которое для меня приготовили. Но отчего-то я совсем не испытывала страха…

«Ты заслужила это».

Я заслужила это. И я не боялась. Все, что я переживала внутри – это вселенская вина за то, что сотворил мой отец, бесконечная боль за судьбу младшей сестры Амрана и сожаление. Убийственный коктейль, который отныне будет травить меня день за днем. Станет основой моего существования.

Когда я вернулась в зал и заняла свое почетное место, слез в моих глазах больше не было. Возможно, это временная анестезия, но я надеялась, что она будет глушить мои эмоции хотя бы до окончания вечера…

Амран не должен заметить. Не должен узнать, что открыл мне Карим! Я не могла ответить себе, почему это так важно, почему я так опасаюсь? Но я точно знала, что никогда не смогу заговорить со своим мужем об этом страшном преступлении. Придет время и он скажет мне сам. И возможно после этого случится моя казнь…

Сердце вздрогнуло, когда среди гостей я выловила взглядом Амрана, который уверенным шагом пересекал зал, стремительно приближаясь ко мне. С силой сжав букет, я едва не попятилась, когда он оказался почти рядом, пронзая меня напряженным, хмурым взглядом. В голове без воли возникла страшная догадка – он узнал… Узнал о том, что Карим сказал мне!

Подобравшись от макушки до пяток, я ощутила, как пот выступил на коже под платьем. Больше я не считала Амрана укрытием. Больше не видела в нем друга. Я видела мужчину, который имел полное право ненавидеть меня и презирать все эти годы! Поэтому сейчас так ярко встала картинка в голове: Амран прилюдно вытаскивает пистолет, приставляет дуло к моей голове и… без сожаления стреляет.

Но этого не произошло.

Остановившись вплотную, он вдруг поддел мою фату и откинул ее назад. Открыл мое лицо, выражение которого я не могла контролировать. И, кажется, вечность прошла, пока синие глаза исследовали меня взглядом…

– Это правда, что он назвал тебя потаскухой? – внезапно спросил мужчина, бросая мое сердце в пятки.

Он сказала это спокойно, выдержанно, но взгляд его отдавал таким льдом, что стало жутко. Раскрыв пересохшие губы, я растерянно скосила глаза на Дину, краем сознания предположив: неужели она могла услышать? Или кто-то другой прочитал это оскорбление по губам Карима?

– Не обманывай меня, Алина, – предупредил Амран, слегка понизив тон. Хотя называя мое имя, он уже непомерно влиял на меня. – Просто кивни.

И я не посмела перечить своему мужу. Вжала голову в плечи, едва дыша от стыда, и судорожно кивнула.

В тот же миг его губы превратились в тонкую линию, а острый взгляд угрожающе ушел куда-то в сторону. Кажется, Амран дал знак, но я не увидела кому, затем резко отступил от меня и приказал Зое:

– Больше не отходи от нее ни на шаг.