Глава 11. Лена

Представить себе Сергея, который ест суши, было непросто. А Лерка вообще исключает животную пищу. Так что решили идти в ресторан греческой кухни. Средиземноморская диета оставляет простор для фантазии и место в желудке. Приятный морской интерьер в бело-синих цветах навевал воспоминания о минувшей поездке. И день, уходящий к закату, рождал ощущение неги внутри.

Олежа забрал меня из дому. Я переоделась, согласно «дресс-коду». Нет, никакого дресс-кода! Просто решила предстать перед ним в тёмно-синем шифоновом платье, с кулиской по талии. Этот цвет оттеняет природную бледность. Правда, июльский загар понижает эффект. Но фигура моя предстаёт в лучшем виде. Даже не стала менять глубину декольте. Пусть будет! Олег лишний раз полюбуется...

В его Ауди премиум класса играет приятная музыка. Олежек всегда выбирает волнующий фон. В этот раз томный женский вокал напевает:

- Killing me softly with his song,

Telling my whole life with his words,

Killing me…

(Нежно убивая меня своей песней,

Рассказывая всю мою жизнь своими словами,

Нежно убивая меня)…

На нём рубашка без ворота из тонкого льна цвета слоновой кости. Длинный рукав чуть закатан, разрез на груди пропускает наружу его волоски. Которые я так люблю гладить пальцами! Неожиданно я замечаю, что в нём и самом есть что-то от грека. А может, его прародители были оттуда? Или... отец.

- Какая же ты красивая, - скользит по мне взглядом, вынуждая краснеть.

Рядом с ним я краснею, как девочка! И почему-то стыжусь принимать комплименты в лицо. А потому, отвернувшись, бросаю:

- Спасибо.

Его ладонь накрывает колено. И тело моё неизбежно слабеет, припомнив моменты, когда его руки дарили такую любовь.

- Олеж, только ты не принимай на свой счёт. Лерка, она баба вздорная! И Сергей ей под стать.

- Значит, они друг друга нашли, - он улыбается, взглядом косит на меня.

- Надеюсь, что так! Я давно не видела её такой... как бы это сказать? Погружённой в отношения.

- Когда влюбляешься, то иначе никак, - изрекает Олег. И хотя он следит за дорогой, но улыбка не сходит с лица.

Мы приезжаем чуть раньше. Уже изучаем меню, когда появляется «сладкая парочка». Серёга в рубашке и брюках. Громоздкий и крепкий, его силуэт заслоняет сестру. Та семенит на ходулях, в синем платье под цвет его брюк. Занятно! Я раньше встречала её кавалеров. Но как правило, Лерка старалась затмить. А уж никак не быть вровень.

- Эт не я, это Лерка! Полчаса выбирала, какие туфли напялить! - в своё оправдание произносит Сергей, прежде, чем поздороваться.

- Рад знакомству! - следует рукопожатие.

Мы с Валеркой целуемся в щёки.

- Не, ну ты погляди! Вот что значит, сеструхи. В одинаковых платьях пришли, - изрекает Серёга.

Чему Лерка спешит возразить:

- В каких одинаковых, Серёж? Ты дальтоник? У меня тёмно-синее, у Ленки - ультрамарин.

- Я не знаю таких цветов, - отвечает Сергей, - Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Слыхала? Вот это цвета! А всё остальное фантазии на вольную тему. Так что вы обе в синих платьях!

Сестра поднимает глаза к потолку:

- Вот это я называю ограниченный кругозор.

- То есть ты считаешь меня ограниченным? - кивает Серёга, взглянув на неё.

Лерка щурится:

- Кошки вообще различают всего лишь два цвета, зелёный и синий. И ничего! Живут же как-то.

- Ага, ты меня ещё с хомячком сравни, - заключает Сергей, беря папку с меню.

Я склоняюсь к Олегу, шепчу:

- И вот так постоянно.

- Простите, ребят! - оживляется Лерка.

- Простите её, - подтверждает Сергей.

Лерка пинает его локотком. Он с притворством хватает ушибленный бок и болезненно хмурится.

- Ничего, не стесняйтесь. Мы с Лялькой ругаемся редко, так хоть чужие ссоры послушаем, - произносит Олег, обнимает за плечи.

- Это они не ругаются, что ты! Когда ругаются, дым столбом, - говорю я, припомнив, как Лерка внушала Сергею на море очевидную мысль, что они не подходят друг другу. А как по мне, идеальная пара двух убийственно вредных людей.

Я выбираю мусаку, салатик из рукколы. Олежа - куриную грудку, Серёга - классический стейк.

- Ризотто с грибами, - задумчиво хмурится Лерка, - Скажите, оно готовится на овощном бульоне, или на мясном?

Официант пожимает плечами:

- Я сейчас уточню.

- Уточните! - кивает сестра, - Если на мясном бульоне, то я закажу картофель фри с трюфельным соусом.

Когда официант покидает наш столик, Сергей выдыхает:

- А трюфели - это грибы?

- Да, милый. Это грибочки, - довольная Лерка берёт его за руку.

- Такие маленькие грибочки. Растут себе из земельки, никого не трогают. А ты будешь их есть? - с наигранным ужасом в голосе цедит Серёга.

Одёрнув ладонь, Лерка взбивает причёску:

- Серёж, прекрати!

- И не жалко тебе? - ухмыляется он.

Я предлагаю наведаться в дамскую комнату. Оставить мужчин поболтать. А то этот «словесный понос» не закончится.

«Пожурчав», мы стоим у большого настенного зеркала, поправляем мейкап.

- У Серёги есть сын, - произносит Валерка. И продолжает, как ни в чём не бывало, начёсывать бровь.

Я, поражённая этим, смотрю на неё. Что за напасть! И здесь, то же самое. Сыновья, сыновья. Всюду одни сыновья.

- Это от той, его бывшей жены? – уточняю.

Лерка глядит на себя в отражении зеркала. Отрицательно машет:

- Неа, от другой. С женой у них не было общих детей. А с этой мутили ещё в малолетстве.

- С этого места подробнее, - прижимаюсь плечом к пожелтевшей от времени плитке. В этом месте даже туалет представляет собой иллюзорный набросок картины «На острове Крит». Всюду синяя плитка и белый массив, атрибутика, вроде штурвалов.

Сестра, обведя свои пухлые губки помадой, прячет её в синий шёлковый клатч:

- В общем, когда он служил, то с одной переспал. Ну, они обменялись контактами. Типа, хотели друг другу писать. Раньше ж не было всяких смартфонов. Он у меня из пещерных времён! Короче, она родила от него, и оставила сына в детдоме.

Я вздыхаю:

- Ого! – подобный расклад не ложится на жизненный опыт. Представляю себе эту женщину. Точнее, представить себе не могу…

- Серёга сказал, он её плохо помнит. Там всякое было потом! Ну, короче, записочку эту, с его адреском она подложила в пелёнки, - завершает Леруня рассказ.

Я, вернувшись в себя, говорю:

- Так, а где гарантия, что это его сын? Может быть, эта… с позволения сказать, женщина, нагуляла его с кем-то?

Лерка машет курчавой башкой. Сегодня полдня мастерила красивые локоны:

- Он же не дурак какой-нибудь. Тест сделал! Проверил всё. Его это сын.

- Офигеть! – выдыхаю, - Это ж сколько ему?

- Двадцать пять.

- Двадцать пять?! – округляю глаза. Хотя… Если отнять. Ведь Сергей чуть постарше нас всех вместе взятых, - Взрослый мальчик! – я нервно смеюсь.

- Да может и к лучшему, - неунывающий сестринский взгляд на проблему рождает сомнения. Так ли она равнодушна к открывшейся правде?

- А ты его видела?

- Только на фотках. Он в Праге сейчас. А приедет сюда в январе. Хочет папку увидеть. Серёга ему говорит, мол, сиди там, пока тут такой кипишь! А он – я почти гражданин Чехии. Уже три года живу, а на родину тянет! А я так решила, он хочет меня посмотреть. Серый уже растрепал, что встречается с бабой. Язык за зубами не держится, там, где не надо.

Лерка становится к зеркалу задом, и «ест» только что нарисованный грим. Помада сползает с губы, остаётся на верхних зубах. Я, показав ей оскал, вытираю след кончиком пальца:

- А чего он так долго молчал?

Лерка хмыкает:

- Ссыканул! Испугался, я брошу.

Я роняю на выдохе:

- Вот, мужики.

- Ну, а теперь-то никак. Тот приедет, а я не в курсах. Вот сюрприз так сюрприз!

- Не то слово, - киваю, - А чего он делает в Чехии?

Лерка опять вынимает помаду:

- Да он институт туризма окончил в Москве. Ну, и поехал туда по обмену. Щас там работает где-то в отеле. Короче такой, при делах.

- Ну, хоть денег не будет просить, и то ладно, - нахожу позитив.

Лерка кривит мне рожу из зеркала.

- Значит, твой будущий пасынок? – я улыбаюсь.

Она отвечает:

- Иди ты! – толкает меня ближе к выходу.

Новости в целом хорошие. В конце концов, взрослый сын это лучше, чем сын дошкольного возраста, как у некоторых. Да и прошлое… Оно есть у всех! Вот только внутри неспокойно. Как будто самой предстоит познакомиться с будущим пасынком. Которому, на секундочку, третий десяток.

Вернувшись к столу, наблюдаем картину. Мужчины уже познакомились, страсти кипят. Деловая беседа в разгаре!

- Мне эта розница во уже где! – изрекает Серёга. И, сделав из пальцев «козу», подставляет к накачанной шее, - Я реально устал, понимаешь? То, блядь, одна мутотень, то другая. Недавно вон бабки устроили бунт.

Олег усмехается:

- Бабки?

- Ага! – продолжает Серёга, - Им нехера делать, сидят целый день. Ну, а там по-соседству один из моих алкомаркетов припаркован. Так они сострогали донос! Ну, и чё ты думаешь? Магаз мой прикрыли! Коллективный разум, бля…

- Серёж! – восклицает сестра.

- Прости, кисуль, я забылся, - отвечает он Лерке, а сам виновато глядит на меня.

- А когда, говоришь, тебе лицензию продлевать? – ничуть не смущённый его красноречием, Олег наклоняется ближе к столу.

- Да через годик, - бросает Сергей, - Склады оставлю, а сеть сдам в аренду. Мелкий опт мне вот так! Выше крыши, - демонстрирует уровень средств, - Не, я б расширился! Но на фига? Ты прикинь, мне ж придётся вести бухучёт. А там уже ставки другие.

- Ну, так и прибыль другая! - в сердцах произносит Олег, - Тем более, ты уже в двух шагах от него.

- Неее, - отрицательно тянет Серёга, - Я лучше два шага назад! Мне проще магазы закрыть.

- Да зачем? Ты переведи на УСН свою розницу.

- Да я и так перейду, когда прибыль спадёт! Без вариантов.

Лерка вставляет:

- Эээ, мальчики! Ничего, что мы тут?

Я усмехаюсь. Кажется, Олежа нашёл собеседника. Со мной обсуждать деловые вопросы, всё равно, что рисовать на песке. Какая-то мысль, и теория смыта! Начинай объяснять всё с нуля…

- Ой, девчули скучают! – Сергей наклоняется к Лерке. Обхватив, прижимает к себе.

- Не тряси! Я же ем! – отвечает она раздражённо.

- Я кстати, твоих трюфелят надкусил. Они так пищали! Так плакали! – Серёга пытается изобразить этот плач.

Я угораю. Прячу лицо у Олежи в рубашке.

- Ещё одно слово, и я тебя укушу! – цедит Лерка.

- А вот это нельзя! Я же мясо, - грозит ей Сергей.

Лерка, отведав второе, мычит. Я тоже берусь за мусаку.

- Олег, а как ты относишься к хомячкам? – произносит она.

- Кушать люблю, а так не очень, - изрекает Олежа.

И я, удивлённая этим, толкаю его:

- Вот, с кем поведёшься!

- Да шучу я, шучу! – озорство в его тёмных глазах убеждает, - Я вообще-то животных люблю, если что.

- Это просто прекрасно! – вступает Леруня.

Сергей, наклонившись, таинственно шепчет:

- Сейчас начнёт хомячка предлагать. Не соглашайся!

- Почему не соглашайся? - восклицает сестра, - Хомячок уже взрослый! Без вредных привычек, воспитан, приучен к горшку.

- Чё, в унитаз, что ли гадит? – бросает Серёга.

- В лоточек! – Леруня опять поднимает глаза к потолку.

Я, вспомнив Дору, спешу озадачить:

- Боюсь, что наш крокодил его съест.

- Крокодил? – удивляется Лерка, - Серьёзно?

- А то! – Олежа торопится мне подыграть, - Большой и зелёный.

- И где он живёт? – поглощённая новостью, Лерка уже отложила свой трюфельный пир.

- Под кроватью, - бросает Олег.

На лице у сестры застывает такая гримаса. Как будто вместо гриба ей подсунули стейк.

- Да шутит он, Лер! – я толкаю Олежу плечом, - У него крокодилица Дора, из плюша. Это наша питомица. Мы её любим! Но хомячка не возьмём.

- Почему? – надувает Лерунчик накрашенный рот.

- Ну, какой хомячок, Лер? Олега целыми днями нет дома. Ну, кто за ним будет следить?

- Вот вы вредные все! Ну, и ладно! Оставлю себе. Пусть живёт в кабинете.

В целом вечер проходит в такой дружелюбной среде. И я успеваю забыть, что они не знакомы. Когда заведение нас «отпускает», снаружи темно. Мужчины «дымят» в стороне, а мы с Леркой стоим на обочине.

- Олежа, конечно, красавчик! Даже не ожидала, что будет такой обаятельный гад.

- Чегой-то он гад? – щурюсь я.

Лерунчик глядит на мужчин:

- Что-то есть в нём такое, змеиное. Даже не знаю… Наверное, взгляд.

Я приглядевшись, роняю:

- А Серёга похож на медведя.

- Скорее, горилла! – смеётся сестра.

Я подтверждаю:

- Кинг Конг.

Рядом с нами паркуется старый Фольксваген. Передние стёкла опущены. Из глубины появляется чьё-то лицо.

- Девчонки? – расслабленным тоном вещает водитель. Недоделанный мачо, годков двадцать пять, - Может скрасите наш вечерок? За десяточку?

Мужчины, бросают бычки. И выходят из тени. У «малыша» на лице отражается страх.

- Ой, ёй, извиняюсь, - он закрывает стекло, уезжает.

- За десяточку! Не, ну ты слышала? – я возмущаюсь.

Лерка хмурится:

- Это одной, или сразу обеим?

Серёга, поймав за плечо, награждает шлепком:

- А ну ты, малолетняя шлюшка, пойдём, за десяточку сделаешь мне чики-пуки!

- Слышь, гамадрил, я тебе чики в пуки засуну за так!

Олежа меня обнимает. В тепле его рук, как в уютнейшем коконе. Я закрываю глаза, прижимаюсь щекой. И весь окружающий мир остаётся «за кадром».