Глава 17. Яна

Мой день рождения, двадцать девятый по счёту, я буду праздновать вместе с любимым. И это мой лучший подарок судьбы! И далеко не единственный. Владосик собрался вести меня в ГУМ! С погодой не повезло. Как бывает всегда на мой день рождения. Грязь, слякоть. Холодрыга такая! Как будто зима началась. Так что решили чуть-чуть прогуляться по площади. Чтобы потом забуриться надолго в магаз, посидеть в ресторане, отметить.

Я нарядилась. Эффектное чёрное платье, чулки, сапоги. Так что долго гулять не смогу.

Сообщаю:

- Владось, я замёрзла!

А он, как Геракл, несёт пацана. Максим восседает на шее у папы. Ноги вытянул, чтоб не запачкать его. Собирается слезть.

- Подожди! – кричу я, и лезу в карман за смартфоном, - Нужно сфоткать вас вместе.

«И Лене послать», - насмехается внутренний голос.

«Отвянь!», - говорю. Мне вообще-то насрать на неё. Пускай себе строит салоны. А я строю новую жизнь с её бывшим мужем. Ха-ха!

Мы попадаем в огромное здание ГУМа. Красота! Накануне Хэллоуина все магазины украшены тыквами. Возле большой инсталляции к празднику Макс замирает. Тыкает пальцем в одну из фигурных «голов»:

- Ма, это что? Для тебя нарядили?

- А то как же! Для мамы! Видишь, вон, как похожа? – Влад выбирает одну из причудливых рожиц.

- Ну, спасибо, - с притворной обидой я прячу смартфон, - Больше не буду вас фоткать, понятно?

- Да я же шучу, - расплывается Владик в улыбке.

Борода аккуратно пострижена. Утеплённый пиджак нараспашку. Обожаю его! Дикий зверь. Так «поздравил» с утра, до сих пор еле двигаюсь…

- А мы пойдём есть могоженое? – вопрошает Максим.

- Тем, кто картавит, никакого мороженого, - строго делится Влад.

- А торт будет? Торрррт! – рычит в своё оправдание Макс.

- Вот, другое дело, - Влад берёт его за руку. Я с другой стороны. И мы идём по широкой «аллее» нарядного ГУМа. Как влюблённая пара. Как папа и мама. Семья.

Позади инсталляций по поводу дня Хэллоуина, притаилась какая-то выставка местных картин. «Захар Таратайкин», - гласит транспарант. И на длинных «ходулях» стоят прикреплённые к плоским дощечкам работы.

- Это что? – тычет пальцем Максим.

Мы подходим поближе. На картине какая-то дичь. Несуразно большая корова, огромное вымя и маленький дом.

- Это…, - я пытаюсь найти подходящий эпитет.

Влад не помощник. Застыл позади. Изучает другое полотнище. Там полуголая баба. Или вроде того.

У Максимки шнурок развязался. Ставлю сумочку на пол. Сажусь завязать. Неожиданно слышу, как Влад произносит наигранно радостно:

- О! Девчонки! А вы здесь откуда?

Всё моё существо обращается в слух. Пока я сижу к ним спиной, в стороне, то могу оставаться невидимой. Отголоски беседы сквозь фоновый шум убеждают. Здесь дочери Влада! Какого рожна?

- Да, мы на выставку. Сенька идти не хотела. Я притащила её, - голосок мелодичный и девичий. Ксюша? Но вторая дочурка, наверное, тоже пришла? Только этого нам не хватало…

- Картины красивые, - Влад звучит жалко. Попытки снискать понимание дочек превращают его в слизняка.

- Это наш препод в художке, Захар Измаилович, - делится девочка, - Тут ещё есть картины студентов.

Влад оживляется:

- Твои тоже есть?

- Нееет! – усмехается дочка, - Тут только выпускники.

У меня занемели колени. И Макс напрягает:

- Ну, чё ты там, мам? Чё так долго? Я сам!

Обхватив, говорю ему:

- Папа стоит сзади нас. Вооон там. Видишь?

Макс кивает:

- Ага.

- Вот иди и возьми его за руку.

Сын недоверчиво хмурится:

- Он с какой-то девчонкой газговаривает.

- Это не девочка, это сестричка твоя.

- Сестра? – глаза у Максима как блюдца, - Это ты годила?

- Нет, не я, у вас разные мамы.

- Газные? – хмурится Макс, осмысляя услышанное.

- Иди, возьми его за руку. И скажи ей: «Привет, я Максим».

- А может, не надо? – наклоняется он, и, развязав шнурок на ботинке, суёт мне теперь уже левую ногу.

- Если не скажешь, то никакого торта, понял? – раздражение рвётся наружу. Но ревность сильнее его! Если Влад не спешит нас представить, то пускай это сделает Макс. Наклонившись, шепчу ему в ушко, что будет ещё один торт, но папуле ни слова. Это наш общий секрет.

Кусаю кутикулу, сидя крючком. Слышу, как сын исполняет моё пожелание. Слова прозвучали! Встаю в полный рост. Одёрнув платье, повесив свой клатч на плечо, я спешу обернуться. И оценить результат.

Влад держит Максима. Точнее, тот мёртвой хваткой вцепился в отца. Он любит торты! Я-то знаю. Девочки в шоке. Одна – близко к Владу, другая – поодаль. Стоит и глядит на него.

С видом, полным достоинства, я подхожу. Становлюсь позади, за спиной у любимого. Вроде как, я ни при чём. Улыбаюсь обеим, стараясь не чувствовать искр, что они посылают в мой адрес. Малолетние стервы! Все в мать.

- Максюш, не мешай разговаривать папе, - беру его ручку, - Пойдём!

- Мам! А торт? – отцепляется Макс от отца с неохотой.

- Будет тебе торт, потерпи, - отвечаю ему, а девочке, Владовой дочке, бросаю, - Простите его, он болтливый у нас.

Мы отходим, как ширмой, укрывшись полотнищем. Ждём, когда Влад подоспеет. Боюсь и ликую. Но это не я, это Макс!

Влад недоволен, сбит с толку, растерян:

- Как-то некрасиво получилось.

- Прости, это я виновата, - хватаюсь за голову.

Влад не берётся меня обвинять. Испустив долгий вздох, помолчав, произносит:

- Что ж, наверное, это должно было случиться, рано, или поздно.

«О, да!», - выдыхаю я мысленно. Осторожно беру его под руку. Максу жестом велю промолчать. Ну, давай же, родной! Отрывайся от старой семьи. И не нужно страдать по бездарному прошлому. В будущем - лучшее. Я и Максим.

После мы долго сидим в ресторане. И Влад вроде как отошёл. Поели чудесные блюда. Теперь ожидаем десерт. Я цежу из бокальчика винчик. Владик тоже чуток пригубил.

- У меня есть тост, - говорю.

Он глядит, вскинув брови:

- Хочу, чтобы свой тридцать девятый день рождения я тоже отметила здесь, в компании двух моих самых любимых мужчин! – поднимаю бокал.

И смотрю на обоих по очереди. Влад улыбается. Макс говорит:

- Я мусина!

- Малявка ты! – треплет Владик его тёмный чуб, - Для мужчины пиписка не выросла.

- Пиписка, - повторяет Максим.

Он копирует папу во всём. Также, как он, держит руки в карманах. Также проводит рукой по лицу. Смешно это всё. Но до одури мило!

Официанты приносят нам маленький тортик. Политый густым шоколадом, вишнёвый «Прованс». Одна свечка на нём с цифрой 29. Влад позаботился! Чтобы проще было задуть.

- Ну, загадывай желание, - улыбается он.

Я наклоняюсь поближе к торту. Отблеск пламени пляшет в зрачках, придавая лицу демонический облик.

- Оно уже исполнилось, - говорю. Не могу сдержать слёзы.

Но, прикрыв на секунду глаза, замышляю другое: «Хочу, чтобы мы были счастливы». Банально? Пускай! Я и так уже счастлива. Но счастья много не бывает.

Влад вынимает конвертик:

- А это тебе.

- Что там? – беру, открываю изогнутый край. Вижу карточку, - Это кредитка?

- Это карта, твоя. Я завёл. А на ней сумма аренды, за три первых месяца. Пробуй. Осваивай! Я в тебя верю.

От восторга я так и сижу. Хватая ртом воздух, как рыба.

- Пин код - день рождения этого обормота, - щурится Влад на сынулю.

И увидев, что я собираюсь заплакать, бросает:

- Ну, вот! А ну отдавай обратно. Нужно было тебе лак для ногтей вместо этой бурды подарить.

- Спасибо, спасибо, спасибо,- я прижимаю конвертик к груди, - Ты самый лучший на свете! Ты самый…, - мой голос опять обрывается.

Влад улыбается самодовольно:

- Ты мне скажешь спасибо чуть позже.

А Максим, улучив момент, сгребает с торта тёмный крем, и суёт к себе в рот указательный палец.

На выходе Владов смартфон разражается воплем. Он тревожно глядит на экран:

- По работе. Янок, вы пока по магазам пройдитесь. Я вас позже найду.

- А ты где будешь? – не хочу выпускать его руку.

- Я здесь постою. Разговор закончу. Там слишком шумно. Окей?

Я с тревогой смотрю на него. Но Владосик уже отвечает какому-то Аркадию Филлиповичу. Уверяет его, что абсолютно свободен и готов выслушать.

Я вздыхаю:

- Идём? А папа потом нас догонит.

Работа важнее всего. Понимаю! Но Владосик в последнее время совсем с головой ушёл в этот проект. Даже дома - в бумагах, в компьютере. Стал задумчивый, хмурый. Как будто всё время считает в уме. Он сказал, что курорт открывается под новый год. И поставил в известность, что мы будем там отмечать этот праздник. Я и рада, и нет! С одной стороны, это круто. Он строил его. И там будет столько гостей. Мы будем кататься на лыжах. Хоть я не умею. Научат! И Макс будет с нами.

Но я бы хотела отметить втроём. Купить настоящую ёлку. Потом нарядить её вместе. Я бы накрыла на стол, настругала салатиков. Чёрт! Ну, да ладно. Зато есть значительный повод купить себе новое платье. Как сказала Коко Шанель… Или это была не она? «Мужчины украшений не носят. Единственное украшение мужчины – это женщина». И в новогодний вечер я буду блистать!

По дороге – элитный бутик. Манекен на витрине отпад! Платье с люрексом, сумочка. Правда, коротковато. Я же теперь примыкаю к элитному обществу. Стоит сменить гардероб.

- Максюша, пойдёшь со мной? Мама померяет платье.

Сын нехотя тащится следом. Вот также и Влад бы вздохнул. Не любитель подобного! Может, стоит родить себе девочку, дочку? Будем шопиться вместе. Гулять.

Облачаюсь, с подачи помощницы, в платье. Другое. Куда элегантнее. Ткань облегает фигуру. Длина, непривычная, ниже колена. Но. Пора привыкать.

- Шёлк натуральный. Цвет пепел розы. Вам очень к лицу, - говорит консультантша.

«Согласна с ней полностью», - думаю я, и верчусь возле зеркала.

Макс, мой «советчик», бросает кому-то:

- Пгивет!

Я, обернувшись, встречаюсь лицом к лицу с… Не могу отличить их! По-моему, Ксюша?

- С днём рождения! – цедит она, и сжимает в руках одноразовый «кофе с собой». А затем… выливает его содержимое прямо на платье.

Ахнув, я вижу, как ткань, напитавшись им, тут же меняет свой цвет. И становится грязно-коричневой.

- Ч-что… Т-ты! Да… ёп…, - междометия, вместо ругательных слов, вырываются. Гаснут под тяжестью кома, возникшего в горле. Я часто дышу, ощущая, как струйкой ползут к животу сквозь промоченный лиф, его капли.

А мерзавка уходит! У входа в бутик ожидает сестра.

- Полегчало? – доносится голос.

И более чёткий, уже официальный, настойчиво требует:

- Будем платить?

Охота догнать и вцепиться ей в волосы. Вот же дрянь! Малолетняя сука!

Смотрю на себя в большом зеркале. В платье за десять кусков. И с огромной бесформенной кляксой по центру. Беру себя в руки. Я выше подобных разборок. Я мать, и почти что жена. А они… А они – просто пыль под моими ногами.

- Естественно, - отвечаю с достоинством, и вынимаю из сумки подаренный Владом конверт.