Глава 21. Лера

Оказалось, что мы с Ленкиным Лежей оба – «парнокопытные». Я – Овен, а он – «Козий рог». Но по гороскопу совсем не подходим друг другу! Зато мне подходит Стрелец. Мой мишутка, которому скоро полтинник.

В декабре Рымарь праздновал днюху. Оказалось, у Лежи почти тык впритык. Мы отметили бурно! Сначала все вместе. Потом – мужиками и бабами, порознь. А затем – тет-а-тет. Уж не знаю, чем Ленка поздравила Лежу. А вот я своего именинника – жарким сексом… туда, где он прежде ещё не бывал.

- Кисуль, я же старенький! Умру от разрыва аорты. Счастливым умру, на тебе...

- Я тебе умру! – торопилась напомнить, - Забыл? Я ведь доктор.

- Собачий, - косил он на Броника. Тот беззастенчиво нас охранял. Понимал, у хозяев потребность.

- А ты кто? Кобель! – обижалась.

- Кобель – этот тот, кто гуляет. А я не ходок, - Серёга, заняв своим телом две трети постели, призывал использовать вместо матраса его самого́.

В новогоднюю ночь я ему подарила… себя. И не только! Один из любимейших снимков, где мы с ним в Абрау-Дюрсо. Ещё не вдвоём. Но уже и не порознь. Серёга, как он любил делать обычно, сграбастал в охапку, и ржёт. А я изо всех сил толкаю его, чтобы вырваться.

Такую эмоцию выхватил Ленкин смартфон. У меня на лице – образ пойманной жертвы. У него – выпендрёжно-маньячный оскал. Я распечатала снимок, поместила в красивую рамочку. Серый тут же вбил гвоздь! И над кроватью, где мы коротаем свои вечера, появилось семейное фото. Семейное – рано ещё говорить! Скажем просто – совместное.

Он преподнёс мне сердечко с секретом. Медальон на цепочке из красного золота. Я приоткрыла его, ожидая, что там фотографии нас… На одной половине был Рымарь, на другой – его пёс.

- Это Броневич, не я! Говорит, засунь мою фотку. Хочу у хозяйки на сиське висеть.

- Извращуга! – куснула его, и тут же надела подарок на шею.

Ленуське купила красивый кошель под её новый стиль бизнес-леди. Олегу – визитницу, чтобы ходил, как блатной. Племяшкам – браслеты Пандора. Ксюшенции – с птичкой и вишенкой, а Сеньке – с гимнасткой и надписью «Ты победишь».

Подумав, я также купила подарок Артёму. Хотя пока и не знаю его! Мягкий клетчатый шарф. Говорят, что писк моды. Не носки же ему покупать?

Среди ночи в мой сон прорываются стоны. Кровать начинает трястись. Мне снится горячее порно. Как вдруг! Просыпаюсь в поту. На подушке Серёжа. Он бледен, как мел. Голова запрокинута, рот искривился от боли.

Спрыгнув с постели, хватаю аптечку. А в ней – одноразовый шприц и целебная ампула. Знаю заранее, что нужно делать. Немедля вколоть! Подождать. И быть рядом! И гладить, и слушать, как дышит.

- Сейчас, мой хороший, сейчас, - причитаю, отбросив с одной стороны одеяло. Колю, и ввожу содержимое внутрь до конца.

Затем, промокнув антисептиком, быстро ныряю назад, к изголовью постели. Беру его голову в руки, и глажу. Шепчу:

- Тшшш, всё пройдёт.

Постепенно, сковавшие тело горячие спазмы уходят. Дыхание глубже. И он говорит:

- Лера, Лерочка, сладенький мой.

- Почему не будил? – возмущаюсь.

- Не хотел, - отвечает на выдохе, - думал, отпустит само.

- Серёж, ты не должен терпеть! Должен сразу будить меня, понял? Никакого геройства!

Он подносит к губам мою руку. Они тёплые. Это уже хорошо.

- Как я жил без тебя до сих пор? – тихо шепчет.

- Как во сне.

- Как в аду, - отвечает, и тут же опять погружается в сон.

Когда это случилось впервые. Он тогда ночевал у меня. Я испугалась безумно! Первым делом схватила смартфон, чтобы набрать номер скорой.

- Нет, в рюкзаке, - прохрипел он сквозь боль.

- Что? Что? – со слезами я кинулась к сумке.

- Там ампула, шприц, - спазм лишил его голоса. Он застонал. Выгнул шею, головой утопая в подушке.

Я не стала читать, было некогда. Шприц всосал содержимое ампулы. Я застыла, держа его вверх остриём.

- Колиии, - хрипло выдавил Серый.

И я уколола, на свой страх и риск. Только потом прочитала название. Села с ногами на кресло. Погуглила. «Раствор для инъекций в период цереброваскулярной терапии, травматического поражения головного мозга, миелопатии, нейропатии различного генеза».

Я долго смотрела на крепкое, спящее тело. Только что мы любили друг друга. Он кончил в меня. Безопасные дни, я позволила.

«Хорошо не наркотики», - выдал мой мозг.

Я задремала на кресле. А когда пробудилась, увидела, что снова лежу на постели. Одна. Серёга ушёл. Я хотела ему позвонить, но на кухне лежала записка:

«Это контузия. Я получил на войне. Сейчас обострение. Я пережду у себя. Извини. Напугал. Я пойму, если ты не захочешь».

В тот же день я нашла его адрес. В анкете, которую он заполнял, когда приводил ко мне Броника. Прикатила туда. Без понятия, что говорить! Просто знала, так надо. Словно сердце вело.

Он не сразу открыл. Появился в дверях весь помятый и заспанный.

- Это смертельно? – спросила.

Он хмыкнул:

- Не думаю. Врач говорит, буду жить.

- Это больно? – задала самый глупый вопрос. Не молчать! Только бы не молчать.

- Терпимо, - ответил Серёга, он нахмурился, - Лер, ты красивая баба. Зачем я тебе? Старый, раненый, придурковатый.

Я сдержала слезу. Хотя голос дрожал:

- Ты забыл, я же доктор.

- Собачий, - добавил Серёга.

- Для тебя в самый раз, - усмехнулась, сверля его взглядом.

Он уткнулся лицом в коридорную стену. Отодвинулся. Бросил:

- Входи.

Я вошла. И не только в берлогу, коей был его дом. Я вошла в его жизнь. И решила остаться.