Глава 22. Сергей

- Козяв, да ну чё ты суетишься? Ну, посидим по-быстрому, бутербродами перекусим, - пытаюсь поймать мельтешащую Лерку. Из кухни - в гостиную. Из гостиной - на кухню. Как маленький дрон.

- Да какой бутерброды, Серёж? Человек же с дороги! - она ставит на стол Оливье. На плите «дозревает» картоха.

- Вот именно, что с дороги. Он небось, в самолёте поел, - я сижу, и ничем не пытаюсь помочь. Знаю, вмешаешься - сделаешь хуже.

- Да, - подтверждает Козява. А фартук ей очень идёт..., - Знаю я эти порции самолётной еды. С гулькин нос! Молодому мужчине и есть нечего.

- Зато старому мужчине достанется больше, - я глажу животик. Вот хрень! Надо опять жир сгонять после праздников.

- Не жадничай! - Лерка смеётся, - Я тебе приготовлю ещё.

- Приготовишь? - хватаю её за футболку, сажаю к себе на колени.

- Серёж! - возмущается Лерка, елозит по мне. Упругие шарики трутся, да так и зовут поиграть...

Броневич, подняв одну бровь, смотрит с укором. Соседская Пуся уехала в отпуск. Скучает по ней!

- Слышь, Лерок, а чё там у суки у этой? Ты будешь ей делать собачий аборт?

Лерка, уняв силу трения, задумчиво хмурит свой лобик:

- Я думаю, Броник заслуживает право стать папой. Как думаешь?

Тот, услыхав своё имя, встаёт.

- Броневич, ты готов стать отцом? - вопрошаю сурово.

- Гав! Гав! - отвечает мой пёс.

- Ты понимаешь, что это ответственность? - пытаюсь его вразумить.

- Гав! Гав! - уверяет и машет хвостом.

- Если родит, нам положен щенок, - произносит Лерунчик.

- Может, девчонкам его подарить? Ксюхе с Сеней, - вношу предложение.

- Ага! - отвечает Лерон, - Хочешь, чтоб Ленка меня придушила?

- Тогда сами будем воспитывать, - обнимаю за талию, потираю ладошками грудь.

- Серёж, ну Серёж, прекрати! Щас Артём придёт.

И, будто услышав её опасения, дверное кольцо разражается стуком.

- Ну, вот! - подскочив, Валерон поправляет одежду. В новогодней пижаме с оленем, с причёской каре. До чего же она хороша! Я любуюсь, вздыхаю...

- Чего ты сидишь? Открывай! - цедит Лерка.

Я, кряхтя, поднимаюсь. В проёме двери появляется сын. Здоровенный, почти с меня ростом. Он высоким и был, но слегка поднабрал. Стричься стал, но не коротко. Уши чуток прикрывает. Говорит, так комфортнее. Замечаю, щетину на юном лице. Хотя... Не таком уж и юном. Четвертак, как-никак!

- Па, привет!

Раскрываю объятия, беру его пухлый рюкзак:

- Раздобрел на заморских харчах?

- Да где? Это я уже сбросил, - стыдится Артём. Напрягает прессуху, когда я проверяю её на кулак.

- Значит, был ещё больше? - продолжаю с издёвкой.

- Да нормальный я был, как всегда, - разувается, ставит ботинки как зря.

- Тааак, - я тяну по-хозяйски, - Артём, это Лера! Лера, это Артём!

Лерка в ответ улыбается, поправляет причёску:

- Привет! Очень рада знакомству.

- Зы-здравствуйте, Лера, - с чего-то опять заикается сын.

- Да можно на ты, я так думаю, - произносит она.

- Т-тогда привет, - Тёма краснеет. Ерошит примятые шапкой волосья. Когда-то и я был таким же курчавым шатеном. Теперь вот, седой старый волк.

- Ну что, руки моем и за стол? - приглашает Леруня.

- Ты б разделся, у нас тут тепло, - цепляю за край его вязаный свитер.

- Я это..., - Артём формулирует, - В душ, если можно, по-быстрому. Па? - обращается, - Дашь мне футболку, штаны?

- А налезут? - шучу, подмигнув.

- Ты м-меня переоцениваешь, - отмахнувшись, берёт свой багаж.

- На втором этаже, в гостевой постелила, - рапортует Леруня.

И, когда сын с улыбкой уходит, бежит разузнать:

- Ничего, что я так — в гостевой? Он же здесь вроде не гость.

- А кто же он здесь? - уточняю, - Живёт в своей Праге, а здесь он в гостях.

Стараюсь, чтоб голос звучал равнодушно. Но плохо выходит! Снова чувствую ревность. Ведь я в своё время мечтал, что он будет под боком. Что смогу поручить ему дело, потом завещать. Что когда-нибудь женится. Внуков увижу. А он...

- Только не будь слишком строг, обещаешь? - Леруня с вопросом глядит на меня.

Ну а я, как могу не ответить на этот пронзительный взгляд?

- Постараюсь, - ловлю её руку, целую. Ну, вот! Кажись, самый трудный момент позади. Знакомство уже состоялось.

Сына спускается свежий, уже переодетый в домашнее. Садится за стол. Я уже и забыл, что он чуть хромает. Привык. А Лерочка всё замечает.

- А что с ногой? - уточняет, как доктор. Собирается ставить диагноз.

Тёмка смотрит сперва на меня. Взгляд вопрошает: «Ты ей не сказал?». Я опускаю глаза виновато. Не смог. Испугался. Вот такое, твой батька, ссыкло!

- Это врождённое, - отвечает Артёмка, когда Лера кладёт нам обоим салат.

Решаю озвучить отцовский завет:

- Ты делаешь упражнения? Не забываешь?

Артёмка кивает:

- Ага, - принимается есть.

- Брешешь! - бросаю и сам торопливо берусь за еду, лишь бы заткнуть себе рот.

Лера кусает салатный листок. Посыпает пюре свежей зеленью. Хотя меню у неё ограничено, но она украшает еду. Как заправский шеф-повар.

- Па, я так н-набегаюсь за день! По коридорам отеля туда-сюда, взад-вперёд. Чем не гимнастика? - делится сын слегка раздражённо.

- А ты управляющий, Тёма? - встревает Валерка, стараясь разнять наш словесный пинг-понг.

Артёмыч смеётся:

- Да не, мне до у-управляющего, как до неба. Я п-помощник пока.

- Ну, с перспективой дальнейшего роста? - интересуется Лерка.

- Я н-надеюсь, что через годик-другой, к-когда получу гражданство, - кивает Артём.

- А чё заикаться опять начал? - толкаю его локоть своим.

- В-волнуюсь, - Артём опускает глаза, как хомяк, набивает за обе щеки Оливье.

Лерунчик краснеет, взбивает причёску:

- А чего волноваться, все же свои?

Я изучаю мальца. Взрослый парень, а перед бабой краснеет, как рак. Будь мы вдвоём, он бы уже задолбал болтовнёй. А тут сидит, язык в жопе.

- Да он вечно чудит в женском обществе! Как девчонку увидит, так сразу заикой становится. Мы-мы-можно т-т-тебя пы-пы-пы-пригласить? Пока дотелепунькает, любая сбежит, - я смеюсь своей собственной шутке.

Тёмыч краснеет ещё живописнее. Лерка толкает меня под столом:

- Серёж!

Я наливаю Артёмке чуток, чтоб расслабился. Сам же не пью! Закусив огурцом, произносит:

- А вы как познакомились? - имея ввиду нас с Леркой.

- Да нас Броневич свёл! - бросаю взгляд через плечо, где у Броневича хатка, устроенный Леркой лежак. Он же у нас избалованный пёс. Другие в будках на улице, а этот сопит в коридоре.

Артём, обернувшись, зовёт его:

- Броник! Бронь!

Тот, как увидел сынулю, пока не признал. Видно, ревнует. Понимает, что это не просто ещё один гость. Долгожданный! И он - не единственный «сын».

- Ничё, пообвыкнется! Дай ему время, - отвечаю за пса.

- А как он вас свёл? - удивляется сын.

- Так Лерка ж у нас собачий доктор, - говорю.

Она поджимает ручонки, кладёт подбородок на них:

- Ветеринар, это называется.

- Вот-вот, - я киваю, - Я к ней Броню возил подлечить.

- Ты расскажи, что до этого было, - издевательски требует Лерка, - Как ты подставил сестру! Как проколол колесо.

- Как мы любились в машине, - продолжаю мечтательно. За что получаю ещё один втык под столом.

- Веселуха у вас! - усмехается Тёмыч.

- Не то слово, какая, - Лерунчик вздыхает, - В фантазии твоему отцу не откажешь.

- Ну, тогда, з-за знакомство! - изрекает сынуля, долив в свою рюмку ещё коньяка.

- Э! Ты давай не части, - упрекаю его.

Он отхлебнув всего пару глотков, ставит рюмку на стол. Заедает колбаской. Ужин проходит спокойно. Артёмка вещает о Чехии. Язык у него уже малость размяк, и перестал спотыкаться. Лерок зачарованно слушает. Соглашается съездить туда, посмотреть новогоднюю Прагу. Но уже через год. Я ликую! Значит ли это, что мой романтический отпуск продлён ещё на год? Боюсь даже в мыслях представить себе нас вдвоём через год, через два, через десять. Хотя в новогоднюю ночь загадал, и на полном серьёзе. Чтобы Лерка стала моей женой. Никогда не загадывал. Муть это всё! Но тут вот поддался. Девчонки писали. И я написал...

После ужина с сыном чуток постояли на холоде.

- Ну, как тебе в Чехии? Возвращаться не думаешь?

- Неа, - ответил, - А чё мне тут делать?

- А там тебе чё? - перефразировал я.

- Там у меня перспективы, - повторил он за Леркой.

- Девчонка небось тебя ждёт в твоей Праге? - шутливо толкнул, - Признавайся!

- Да нет у меня никого, - погрустнел, - Кому я нужен такой?

- А какой ты? - не понял.

- Ущербный, - ощерился сын.

- Чё за хрень? Ты нормальный пацан. Посмотри на себя. Метр восемьдесят, плечухи почти как у бати.

- Ты ж с-сам сказал, я как с девушкой, так м-меня клинит, - поёжился он, втянул голову в плечи.

- А ты меньше базарь! - подсказал, - Сразу тискай.

Тёмка скривился:

- Да ну тя, пап!

Отправил его отдыхать. Отоспится. Промою мозги! Ишь, чё удумал? Ущербный он, значит? Я работал, трудился над ним столько лет. А он в свою Прагу приехал, и опять стал ущербным. Пускай возвращается! На фиг. Если там не найдёт себе бабу, то я подыщу.

Перед сном я пытаю Лерунчика.

- Ну, как тебе мой отщепенец?

Она улыбается, лёжа впритирку:

- Смешной. Теперь я знаю, каким ты был раньше.

- Каким? - уточняю. Любуюсь контрастом её светлой кожи на фоне своей.

- Курчавым и розовощёким, - смеётся в подмышку.

Я ловлю её голову, чуть зажимаю рукой. Лерка кладёт своё личико рядом с моим на подушке.

- Со мной он не был таким, - я вздыхаю, - Совсем распустился в своей этой Чехии! - имею ввиду не только физически, но и морально. Упражнений не делает, стал заикаться опять.

- Отстань ты от парня! Пускай поживёт в удовольствие, - щурится Лерка. Она ведь не знает всего...

Я убираю со лба её мягкие волосы. Пальцами глажу лицо:

- А ты ему приглянулась.

- Кому? - удивляется, - Тёмке?

- Ну, - я киваю, - Он хоть и младше, но всё ж мужик!

- Я тебя умоляю! - вздыхает Лерунчик и, перекатившись на спину, ложится вдали от меня, - Тебя послушать, так я нравлюсь всем без исключения мужикам.

Я утвердительно хмыкаю:

- Так оно так и есть. Вон твой Бобров...

- Да что ты к нему привязался? - взрывается Лерка. Но, вспомнив, что мы не одни, переходит на шепот. Стена между спальнями тонкая. Будем трахаться, сынка услышит. Пусть слышит! Пусть учится, как нужно с бабой. Меньше слов, больше дела.

- У него между прочим, женщина появилась, - добавляет она.

- Бобриха, что ли? - бросаю, подумав.

Лерка хохочет в подушку. Козява моя. Накрываю её своим телом.

- А пещерка-то мокрая? Дождик прошёл! - пальцем щупаю нежно место.

- Серёж, ну, Серёж, - извивается Лерка, тем сильнее меня возбуждая.

Тут слышится скрежет. Если б не знал, что у нас в доме пёс, пересрал бы! А так...

- Ну, открой, - шепчет Лерка.

- Пусть спит в коридоре, - отрицаю сквозь зубы.

- Ну, Серёёёж, - Лерунчик толкает в плечо, - Ну, открой.

- Это ты приучила, сама открывай, - выпускаю её, скрепя сердце. Дуралей уже встал и торчит. Ничего, щас пристрою!

Лерка впускает животное внутрь нашей спальни. Броник цокочет, ложится в углу. Даже задницей чувствую взгляд.

- А ну отвернись, бестыжая псина!

- Не обзывай его, - Лерка ныряет обратно в постельку. И я возвращаю главенство.

- Тебе не кажется, что мы занимаемся сексом втроём?

- Втроём? - удивляется Лерка, впуская мой член.

- Ага, - подаюсь, проникая в густую горячую бездну.

Кровать начинает ритмично скрипеть под напором толчков. И я понимаю, что в эту ночь мы не втроём. Ведь за стенкой есть некто четвёртый.