Глава 50. Влад

Я рулю осторожно, стараюсь не превышать. Везу ценный груз. Он сидит у меня на пассажирском сидении. И лузгает семки.

- А мне даже нравится больше, чем наш старый джип, - делится Ксюха.

Она распахнула пальто, разулась. И ноги задрала наверх, на панель.

- Тут можно ноги задрать, - улыбается дочка, и шевелит одетыми в носочки ступнями.

Я изучаю её боковым. Вот же красава растёт! Ноги от ушей, фигурка что надо, мордашка вообще загляденье. Уже предвкушаю, как буду ловить ухажёров, и отгонять их поганой метлой.

С этой машиной я сросся. Хотя поначалу её отвергал! А теперь мы с ней как родные. Помню, летом решил таксовать. Получалось вполне! Пока однажды в машину не села знакомая фифа.

- Не могли, что получше прислать! – возмутилась она, отряхнула сиденье и опустила свой зад.

Я сразу вспомнил жену одного из «эталоновских» менеджеров. Сколько раз пересекались с ней на корпоративах? Она, чуть напившись, висла на всех мужиках. Включая меня! Сама в бухгалтерии трудится. Красивая баба! Есть на что посмотреть. Но у меня не стоял на неё. Просто мутить на работе, даже пускай и разок, не в моих принципах.

Она поглядела. Узнала, или нет? Я не понял. Но втянул голову в плечи. Буркнул расплывчато:

- Здрасте!

Ехали молча, пока она не сказала:

- Владислав Дмитриевич, вы ли это?

Я хотел ей ответить: «Не я». Но откашлялся и промолчал. И бухгалтерша Ира продолжила свой монолог:

- А я смотрю, вы не вы? Знаете, как вас узнала?

Я сглотнул:

- Как же?

- Борода! – сказала чертовка, смеясь, - Я вашу бороду узнаю из тысячи. Она у вас так нестандартно растёт.

Я потрогал бородку. И впрямь, нестандартно. У всех кучерявится, а у меня лежит ровно.

- Да и вообще! Вас не узнать очень трудно! – она прислонилась к сиденью.

Я подумал: «Как жаль, что не сбрил». Бо́льшую часть своей жизни ходил с бородой. А тогда захотелось под корень…

- Как же вы так… опустились? – спросила Ириша.

Её тон был беззлобным. И жалость, которую я различил, как ножом, полоснула по сердцу.

- С чего ты взяла? – произнёс я сурово.

- Ну, таксист – это как-то совсем…, - она не стала заканчивать фразу. Я понял без слов! Совсем унизительно. Стыдно. Позорно. Как угодно, но только не гуд.

Помню, напился. Опять! С перепоя явился к местам «былой славы». А именно, к Ленкиной хате. Упал на скамью и лежал. Понимал, что подняться уже не смогу. Смутно помню, как Ленка пришла. И уж тем более, не помню, что там она говорила? Стыдила, наверное? Все с этих пор норовят пристыдить. Все, кроме Ксюхи.

Моя дочка – особенная. Она не такая, как все! Она видит то, чего не видят другие. Наверное, чувство прекрасного развито в ней, и оно позволяет судить о людях не по обложке, а по нутру.

- Так! Только шкурки мне тут не кроши! – возмущаюсь.

Теперь слежу за машиной. Прибираюсь внутри, намываю снаружи. А Ксюшу катаю на ней по субботам. Ездим за город, делаем круг. По дороге едим, всё, что видим! Однажды купили корзину антоновки. В другой раз – липовый мёд. Болтаем о матери, мальчиках, школе.

Пытаюсь её подловить, и понять, с кем встречается. Но Ксюшка молчит, как партизан! В этот раз говорим о тёть Лериной свадьбе.

- В общем, она без фаты была. Просто в белом. На фоне жёлтой листвы вообще получилось отпад!

- Надо же, - я усмехаюсь, - Кто бы мог подумать, что сестра твоей матери выскочит замуж?

- Она и не собиралась, - отвечает мой «мелкий грызнун». И пару скорлупок всё-таки падают на пол, - Ой, пап, извини! – восклицает она, подбирает их, сыплет в пакетик.

- И с чего вдруг решилась? Неужто любовь? – уточняю. Хотя, всё равно!

Моя дочь пожимает плечами:

- Не знаю. Наверно. Она с дядь Серёжей ругалась, потом он в больницу попал и они помирились. Потом он пришёл делать ей предложение, и дядя Олег…, - на этом моменте она осекается.

- Дядя Олег, - я велю продолжать.

Ксюша вздыхает:

- Если не хочешь, я могу не рассказывать.

- Почему же? Хочу! – говорю.

Дочка с новым азартом решается:

- Дядя Олег на скрипке играл, а дядь Серёжа стоял на коленях.

- Ёшки-матрёшки! – роняю, - Вот это дуэт!

- Да, дуэт был зачётный! Я не видела. А мама так заслушалась, что даже забыла всё снять на камеру. Представляешь?

- Представляю, - вздыхаю.

И тут же пытаюсь представить, как Лена. Моя. Вдруг становится чьей-то. Не просто так, на словах. А на деле! Выходит за этого «дядю Олега». Берёт его имя, надевает на палец кольцо…

- Ну, и как тебе дядя Серёжа? – пытаюсь свернуть.

- Он прикольный, - смеётся дочурка.

- Прикольный?

- Ага.

Мы подъезжаем к киоску. Написано: «Горячая выпечка». Думаю, взять пирожки, или нет? Осень уже подкатила к финалу. Деревья утратили цвет. Раскидали листву у подножий. Красиво. Но холодно.

Ксюша кивает:

- А тут можно попи́сать, как думаешь?

Я пожимаю плечами:

- Если даже нельзя, мы пописаем. Тоже хочу!

Позади видна мойка машин. И посадка за ней. В главном здании вижу туалет.

- Вон, смотри! – направляю дочуру, - Ты сбегай пока, я возьму нам чаёк и вкусняшку.

- Мне, чур, с картошкой! – бросает она, обувается быстро и ловко.

- А если не будет с картошкой? – я хмурюсь.

- Тогда бери с мясом! – выходит, одёрнув пальто.

На ней платье чуть выше колена, колготки достаточно плотные. Ножки видны! Я думаю, а не пойти ли мне следом за ней? Но остаюсь караулить машину.

Сам отхожу к одному из деревьев отлить. Жизнь течёт по накатанной. Я занимаюсь ремонтами. Не Бог весть какая работа! Но всё-таки. Лучше, чем ничего. Янка стала закрытой, какой-то чужой. Я понимаю, что ей не с руки жить с таким неудачником. Но ведь я не планировал этого. Так получилось!

Иногда я смотрю на неё, понимая, что мне всё равно, есть она, или нет. Максимку люблю! Всей душой. А вот Яна... Она как частица из прошлого. Как вечный упрёк! Понимание, кем я не стал. Кем остался. И вечная ненависть к этому новому Владу, который достался ей вместо того…

Вижу Ксюху. Выходит из здания. Рядом, в пазу, моют свой драндулет двое рослых парней. Один окликает её. Я не слышу, как именно. Ксюха ускорила ход! Но настойчивый парень преследует.

Я, задвинув ширинку, ощерившись, злобно иду им навстречу. Ксюша, достигнув меня, пожимает плечами. А парень, что шёл позади, ухмыляется:

- Эй, дядя! Ты кто? Педофил?

Сжав пальцы в кулак, отвечаю:

- Я папа. И если ты не отвалишь, начищу тебе физиономию, хочешь?

Он отступает на шаг:

- Не вопрос! Обознался! – на лице застывает гримаса. Как бывает у рыбака, когда с крючка сорвалась аппетитная рыбка.

- Детка, ты как? – уточняю.

Она поправляет берет:

- Я нормуль! Какой-то придурошный. Привязался! Дай телефончик, дай телефончик. Не видно, что мне ещё нет восемнадцати, что ли?

Я веду по ней взглядом:

- Не видно! Особенно, сзади.

Ох, я бы ему навалял! Ну, и сколько таких ещё будет?

- А недавно мы с Сенькой гуляли. Егор говорит, ты растёшь, а она остаётся подростком, - усмехается Ксюша.

- Егор? – щурю глаз.

Дочка тут же краснеет.

- Это друг наш, из общей компании.

- Ммм, - я мычу, как бы чувствуя, где-то подвох…

Мы берём пирожки и чаёк. И стоим, уложив на капоте машины своё угощение. Спонтанный привал прерывает звонок телефона.

Смотрю на него. Вижу «Яна».

- Возьми, - улыбается Ксюша, - А я отойду.

- Да, ничего, - заверяю её, - Всё нормально!

И сам отхожу на пару шагов от машины. Нажимаю «принять».

- Да?

Янка без мнимых приличий бросает:

- Влад! Тут механик пришёл!

- Кто? – вопрошаю недоумённо.

- Ремонтник! Машинку чинить! – уточняет она.

- Ну, пусть чинит, - вынимаю из пачки одну сигарету зубами, пытаюсь найти зажигалку в кармане. Охота курить.

- А ты не хочешь приехать? И как-то поучаствовать в этом? – раздражение слышится в голосе.

- А зачем мне участвовать в этом?

- Не знаю, зачем! – наезжает она.

- Вот и я не знаю, - вздыхаю.

Тут сзади дочурка решает меня разыграть. Приобняв, сладко шепчет:

- Любимый, пойдём! Я заждалась!

Я аж вздрагиваю от неожиданности. Ещё не подожжённая сигарета выпадает изо рта. Перевожу взгляд на дочь. Вопрошаю глазами: «Какого…».

Но дело сделано! Янка мотает на ус:

- Ну, и с кем ты там? Ты же сказал, на работе!

- Ян, я…

- Мудак! – крикнув это, она кладёт трубку.

Я смотрю на смартфон. Затем на Ксюшу. Перед тем, как поднять глаза, думаю: «Щас всыпать бы ей!». Но увидев испуганный взгляд, понимаю, что всё ограничится малым.

- Прости, не сдержалась, - вздыхает она.

Я закрываю глаза:

- Вот, зачем?

Досада на дочкином личике трогает душу. Но я вынужден сделать ей втык!

- Ты с мамой вот также? Когда ей дядя Олег звонит?

- Дядя Олег появился потом, когда вы развелись, - утверждает дочурка, принимается есть пирожок, - Это разные вещи!

- Неужто? – машу головой.

- Да! – говорит, набив рот.

- То есть, дядя Олег для тебя, как родной? Может быть, ты станешь звать его папой? – веду себя как ребёнок. Понимаю это! Но сделать ничего не могу.

Ксюша глотает:

- Папуль, ну ты глупости какие-то несёшь. У меня один папа – ты! И другого не будет.

Эти слова словно мёд для разбитого сердца. Я обнимаю её и целую в закрытую тканью макушку.

- Чего ты не ешь? Очень вкусно! – улыбается Ксюха и мнёт свой картофельный крендель за обе щеки.

- Правда, вкусно? Ну-ка, попробуем! – я беру свой, он с капустой.

По небу плывут облака. По-осеннему сизые. И мне вспоминается стих про изгнание тучек. В одной из пушистых махин мне мерещится сердце. Его так отчётливо видно на фоне небес.

«Полтора года прошло», - понимаю. С тех пор, как мы с Ленкой в разводе. Так много случилось! Так мало. А сколько ещё впереди…