2
Никогда я не был еще в таком гневе!
Еле успели затормозить! Еще полметра, еще чуть-чуть и не было бы этой девчонки. Дура! Как пятилетний ребенок, ей Богу! В ста метрах пешеходный переход, а на хрена напрягаться, если можно перебежать? Еле успел педаль тормоза вдавить до отказа в пол. Лихорадило до сих пор. Сделал большой глоток виски, обожгло горло.
— Алекс, да расслабься ты! Все ж обошлось. Забей. Реально невменяемая баба, — сказал Олег, заметив мое состояние. — Сейчас Света приедет, помнишь я тебе про нее рассказывал?
— Это та, с которой отжигал за городом у Бородского? — предположил я, пытаясь вспомнить, что мне рассказывал Олег про эту Свету, или не эту. Бородский славился своими разбитными вечеринками.
— Неее, — заржал Олег, — с этой все культурно, познакомились на дне рождения у моего приятеля, она…
Олег не успел закончить. Над нашим столиком прозвучало протяжное: «Дооообрый веееечер, Олег!»
Светлана пришла не одна, привела с собой подругу, Катя, кажется, а, может, Юля, я не фокусировался. Они о чем-то говорили безостановочно. А я мысленно был на той дороге, под дождем, с этой бестией, которая набросилась на меня и отчитала, как прыщавого подростка. Почему меня не отпускает эта ситуация и что меня цепануло в ней — не пойму. Прокручивал: дождь стеной, фары из темноты выхватывают фигуру, жму на тормоза, отворачиваю руль. Еле торможу. Руки трясутся. Жива-не жива. Успел или нет? Боюсь прямо посмотреть. Олег выскочил сразу. Я поднял глаза, смотрю сквозь лобовое стекло на нее. Жива. Олег ей что-то говорит, а она стоит — не отвечает. Разозлился, вот реально разозлился. Вместо того, чтобы сказать хотя бы элементарное «простите», она молчит. Ну и выдал. Может, не красиво, может, неправильно, только на тот момент плевать я хотел на этику и мораль. Стоит, трясется, смотрю в ее глаза и вижу, что она будто не здесь вовсе. Понял, что прибью на месте, если сейчас же не уеду, развернулся…И тут, она как будто по щелчку невидимого гипнотизера приходит в себя. Заговорила. Да как заговорила, голос вибрировал от несдерживаемого гнева. Понесла ахинею. А я пришел в ярость! Сам не понял, как подлетел к ней. Бить женщин — это не моя политика партии. Но, твою же ж, как хотелось взять и встряхнуть, и прошу заметить — это самое безобидное. А она выперла на меня свои большущие глаза и продолжала вещать. Сам злюсь, но подмечаю и глаза красивые, цвет не вижу, да и не надо оно мне, и кожу бледную, и губы пухлые, и носик, тонкий такой, ноздри раздуваются. А она закончила тираду, зачем-то приплела родителей, а этого при мне категорически делать не рекомендуется, по крайней мере в негативном тоне, развернулась и ушла. Хотел ринуться за ней. Спасибо Олегу, во время в чувство привел. Утащил оттуда.
Олег настоял на культурно-развлекательной программе сегодня вечером. И вот мы в клубе «Степс». Он пригласил какую-то свою новоявленную подругу, ну а та прицепом для меня притащила приятельницу. Хотя, видит Бог, в чем-в чем, а в пассиях я не нуждаюсь. Отбоя от всех этих кукол нет. Причем куклы разные, но все однотипные. К своим тридцати годам я достиг многого. Таких как я кто-то называет поцелованный Богом, кто-то золотым ребенком, кто-то просто удачливым засранцем. Ни внешностью, ни ростом природа не обидела, добавьте к этому любовь к спорту и деньги, и не малые, положение в обществе — и вы получите портрет идеального во всех отношениях жениха. Так же считали глянцевые журналы, который год публикуя меня в списке завидных женихов. Сказать, что это не тешит мое самолюбие? Это не так. В этом плане к чему ложная скромность? Но, черт побери, как же надоели эти охотницы. Одно и тоже. У них что, школа какая-то есть, в которой преподают, что накачивать, что колоть и, что говорить? Как по шаблону. А тут нестандартная девица, отпылесосила меня на дороге так, что искры из глаз. Опять она в голову залезла, да что ж такое!
Я жил по сути всегда на две страны, было у меня два дома. Греция — по папе. И Россия — по маме. В садик и школу я ходил в Греции, в Афинах. Почти все каникулы проводил у бабушки в России или в летних детских лагерях и обучающих центрах России. Учеба давалась легко. А свободное время я проводил в спортзале, ещё в девять лет увлекся боксом, доводя этим маму до истерики, и вызывая гордость у отца. И по сей день это остается моим любимым хобби. Внешность, мне так казалось, имел обычную, кто-то утверждал, что весьма симпатичен. Но меня это мало трогало. Греческая, а может и не только, кровь сделала свое дело: ровная кожа, черные как смоль волосы, карие глаза, кто-то говорит, что черные, но нет темно-карие. В общем, недостатка в женском поле не было, но и до матерых бабников мне было далеко, не хватало физически времени, да и долгие отношения меня всегда тяготили. Прежде всего я ценил свободу и искренне считал, что ни одни отношения не стоят того, чтобы ее потерять. Школу я закончил с отличием, свободно говорил на пяти языках: греческий, русский, английский, испанский, французский. Спокойно поступил в один из лучших российских университетов на экономический факультет. Там мы с Олегом и познакомились, и по сей день он является моим лучшим другом.
Олег — это одним словом Олег. Душа компании, его обожали девушки и завидовали парни, его популярность не давала покоя многим, к его внешности и обаянию прибавьте папочкины миллионы и вы получите весьма симпатичную картинку. Он прекрасно это осознавал и пользовал на полную катушку. Вечеринки, тусовки, девочки, машины, моря — всё это было с избытком. Но надо отдать должное, он не был тем тупым мажором, которые нюхают кокс и прожигают жизнь. Нет. Он усердно учился. Потому как ему, так же как и мне, с детства вбивали в голову информацию о предстоящем наследовании империи отца. А для этого необходимо получить образование и вливаться в холдинг. Поэтому приходилось совмещать очень многое, учебу, работу, жизнь нормального парня. Университет закончили, но самыми лучшими друзьями быть не перестали. И понеслось: работа, командировки, переговоры, опять командировки — оглянуться не успел уже тридцать. Год назад отец отдал в мое управление многие европейские подразделения компании, плюс российские филиалы, и недавно часть азиатских направлений. С момента моего прихода в компанию отца, я сделал многое, чтобы та расширилась и приумножилась. Умные вложения, удачные сделки, умение управлять — это все то, к чему меня готовили с пеленок. Пахать приходиться не просто много, а очень много, но меня все устраивает. Это мой выбор. Моя жизнь.
- Александрос, Вы меня совсем не слушаеееете, — надув накачанные губы, сказала Катя-Юля. Какие же они все одинаковые. Тут нарощено, тут приклеено, вот и у этой в губы явно какая-то дрянь закачена. Интересно, а у этой, с дороги, тоже губы накачены? Полные такие, красивые губы…Сам себя остановил.
— Вы будете что-нибудь еще пить? Что Вам заказать? — спросил я, пытаясь выудить из памяти имя собеседницы. Безуспешно. Просидев еще час, и не получив никакого удовольствия от общения, я сослался на ранний подъем, предложил подвезти Катю-Юлю. Она согласилась, явно на что-то рассчитывая. Но в мои планы сегодня входил только душ, лучше холодный, и сон. Разочаровав девушку, высадил ее по указанному адресу, игнорируя открытое предложение «выпить по чашечке кофе», и отправился домой.
***
«Не убежииииииишь, не убежииииишь!!!»
Я неслась по полю, сзади горы, впереди туман и его голос, он повсюду: «Не убежиииииишь!» И глаза вспыхивающие, черные-причерные, убегаю от них, но бегу к ним. Оглядываюсь назад, не преследует, но где же он? Откуда знает где я? И натыкаюсь на что-то или кого-то. Поднимаю глаза. Он. Смотрит на меня глазами своими черными и молчит.
А я как закричу: «Что? Что тебе надо? Чтобы извинилась? Не за что! Я не виновата! Ты виноват!»
А он за плечи меня схватил, привлек к себе, и говорит:
«Дзынь, дзынь, дзынь, дзынь, дзынь…»
Выныриваю из сна, мокрая как мышь, волосы прилипли к потному лбу, ничего не соображаю, где я, кто я? Приснится же такое! Это все усталость и постстрессовое состояние вчерашнего вечера. Меж тем телефон не затыкается. На дисплее: Марбелла.
— Подруга, ты где? — орет она в трубку.
— В смысле где? Дома, — зевая, недоуменно отвечаю я.
— Мать, ты там че? А поработать ради приличия, нет желания? Ну так, ради разнообразия.
Роняю взгляд на часы, пять минут одиннадцатого. Еппа ма, проспала. Аааааааа. Как так? Точно! Будильник не поставила вчера. Пришла домой, душ, чай и полный отруб. Блин, даже Сереге не позвонила. Машина-то у меня в опе мира кукует.
— Марбелл, прикрой меня, через десять минут вылетаю пулей, сейчас такси закажу, минут через тридцать плюс-минус буду, — прокричала я, в параллели уже включая душ, и, выпрыгивая из моей любимой, большой, растянутой футболки с изображением кота. Большого такого, чеширского кота. Конечно же за десять минут я не собралась. В офис прискакала через час. Спасибо Маринке, прикрыла мою ж.
— Елизарова, должна мне будешь, как земля колхозу, — беззлобно сказала Маринка.
— Филиппова, любой каприз за ваши деньги, — невпопад отшутилась я. — Спасибо, Мариш!
— Ты что, будильник не поставила? Чего проспала-то? Расстались вроде вчера не очень поздно, — поинтересовалась Маринка.
— Ой, Марин, не спрашивай. Потом расскажу. Я вчера домой добралась только к двенадцати, — загружая файлы, ответила я.
— Ого, и где тебя носило? — не отставала Маринка.
— На обед пойдем, расскажу.
— Пипец, Елизарова! Только ты способна найти на пустом месте себе приключения, — протянула Маринка. Потом, хитро прищурившись, спросила:
— Вы номерами-то обменялись?
— Филиппова, ты меня вообще слышишь? Я тебе говорю, этот мудак, оскорблял меня, орал на меня, и вобще удивляюсь, как он мне не двинул. Еле сдержался. Я стою в шоке. Да, я нарушила ПДД, перешла не там, бывает, но какого ля на меня срываться и поносить на чем свет стоит? Полный треш, — я даже не заметила, как голос повысила. В кафе, куда мы пришли на обед, на нас стали оборачиваться.
— А он симпатичный? — спросила Маринка, приканчивая свое куриное филе.
— Да не знаю, обычный. Я его и не рассматривала. Мне не до этого было, — слукавила я. — И вообще, я хочу закрыть тему. Не приятный, мерзкий тип, у меня даже настроение упало ниже плинтуса.
— Ну да, судя потому, что ты почти ничего не съела, так оно и есть, — задумчиво протянула Маринка. — А вообще, дорогая, ты меня прости за прессинг, но тебе давно надо завести любовника. Уже сколько времени прошло с тех пор как ты рассталась с последним уродцем?
— Нет. Марин, не наседай, — прервала я подругу. — Я не чураюсь мужиков. Просто не вижу необходимость прыгать под первого встречного для галочки.
— Котик, ты так говоришь, потому что уже забыла, что такое секс с нормальным мужиком. Так еще немного и фригидностью попахивать начнет, — гнула свое Маринка. — Вот я тебя недавно знакомила с Колей. Зарабатывает, симпатичный, и поржать, и поболтать, все пожалуйста, и ты ему понравилась, Сонь, а ты что?
— А я что? — парировала я. — Ну не моё он. Дружить, пожалуйста, дальше нет. Все, Марин, закончили разговор, поскакали, а то не ровен час уволят, если опоздаем.
— Кто бы говорил, — пробурчала Марина, смирившись с очередным поражением в попытке наладить мою личную жизнь.
Мы ворвались в офис и рабочая кутерьма нас закружила: звонки, бронирования, переписки, все как всегда. Незаметно закончился день.
— Сонь, ты готова? — спросила Маринка.
— К чему?
— Ты что, забыла? Мы сегодня идем на неистовый шоппинг.
— Вот же ж блин блинский. Закрутилась и забыла. Марин, мне надо с машиной порешать. Не могу же я без поджопника все время быть.
— Так позвони своему непризнанному гению и мастеру на все руки, Сергею. Он тут же примчится на помощь. Поехали, магазины до десяти, по пути наберешь, я тебя потом доброшу до машины твоей, и Сергей как раз приедет, — подхватывая меня под белые рученки, и выводя из здания офиса, говорила Маринка.
Магазин, который мне расхваливала подруга, действительно оказался интересным, и не отходя от кассы, мы с ней приобрели платья и сумочки к нему. Причем, я примерялась к скромному коктейльному черному платью, а ля Коко Шанель. Но моя неугомонная Филиппова, мечтающая найти мне как можно скорее мужчину, уж, по-моему, хоть какого-нибудь, кривенького, косенького, лишь бы с мужским так сказать достоинством и лишь бы я не отбортовала его, заставила таки меня купить красное платье, и не просто красное, а прям алое, "вырви глаз". Платье сшито прямо по фигуре, с длинными рукавами, впереди полностью закрыто, без намека на вырез, даже пуританское, чуть ниже колен, а вот сзади…сюрприз, вырез, не до попы конечно, но до середины спины. Колготки это точно не про это платье, пришлось наведаться в магазин нижнего белья за прозрачными как паутинка чулками, ну и под эту историю купила умопомрачительное красное белье. Что-что, а вот нижнее белье покупать я любила, толк в нем знала и денег не жалела, ну в меру конечно своего заработка. Хотя сразу понятно, что верх белья придется оставить покоиться в шкафу на завтрашний вечер.
После нашего, на этот раз действительно, приятного и не утомительного шоппинга Маринка отвезла меня к моей «малышке», где меня уже ждал мой ангел-хранитель в бытовых вопросах, Сережа. Со знанием дела осмотрев «пациента» Серега заключил: «жить будет».
И вот наступил день «Ч».
Босс нам сделал короткий день. За что огромное ему спасибо. И в пятнадцать нуль нуль отпустил нас всех причипуриваться, дабы к семи вечера мы все красивые и духлопахлые явились на корпоратив. Большая половина дам была уже собрана и готова к вечеру, они решили для рузогреву где-то посидеть. Мы же ринулись с Мариной домой, благо жили недалеко от офиса, минут двадцать, и не далеко друг от друга, вообщем, по локации все крайне удобно. Офис весь день жужжал как улей, и все сегодня обсуждали одну и ту же тему.
— Девочки, Вы слышали? Сегодня нас почтит своим визитом самый главный по тарелочкам.
— Да ты что? Сам Адамиди? Ни фига себе!
— А какой он?
Ответ я не услышала, ибо мчалась на встречу к «прекрасному»: мейк ап, каблуки, чулки.