8

Ну и где ее искать? Илья наверняка пойдет в гостевой дом, раз спрашивал о том, где она разместилась. Я направился туда. Ну пришел, ну молодец, Алекс, логика это твой конек! И в какой она интересно комнате? Свет горел в двух комнатах из четырех. Шансов как в популярной игре пятьдесят на пятьдесят. Хм…может еще звонок другу сделать? Вот же ж бред. Ну и что дальше? Идти стучаться во все двери? А если она спит, или ещё хуже, если она с этим отморозком? От этой мысли руки непроизвольно сжались в кулаки. Какая окончательная была у меня цель на тот момент и сам не знал. Знал, что должен найти её. Так, спокойно, если вдруг её нет в комнате, то где она может быть? Весь вечер их не было, не сидели же они с подругой, в самом деле, в своей комнате, закрывшись на замок? Смешно. Остается баня и озеро. Решил проверить там, если нет, пойду стучаться в комнаты и что-то придумывать на ходу, из серии за солью зашел, — смеялся про себя, подходя к бане. Зашёл внутрь, услышал всхлип. Или мне показалось? Остановился, прислушался. Точно, со стороны бассейна послышались какие-то звуки, неясная возня, мычание, тишина, и только шорохи, прерываемые то ли вздохами, то ли… Дьявол! Выругался я и, понимая, что увижу, двинулся к бассейну. Остановить себя уже не мог, тянуло, хотел увидеть все своими глазами, как она….как они…, и выбросить ее из головы. Подошел, а они даже не заметили.

— Извините, что помешал, вашему веселью, но не кажется ли вам, что ЭТИМ лучше заниматься в собственной комнате? — сказал я и не узнал собственный голос.

Хотелось рвать и метать, хотелось схватить этого сосунка и долбануть башкой об кафель, а потом еще раз и еще, пока все зубы не останутся на этом самом кафеле. Никогда не отличался кровожадностью…. но твою же ж, девочка, в кого же ты меня превратила?! Потом перевел взгляд на неё и получил поддых, с разворота, со всей мощи. Она стоит, практически полностью обнаженная. Несмотря на ярость, понимаю, что сейчас сюда примешивается возбуждение, дикое, практически не контролируемое. Опасная смесь. Смотрю на нее и не понимаю, какие эмоции написаны на лице. Паника? Шок? Шок от того, что застукали и не дали завершить начатое?

— Уважаемая, вы бы хоть постеснялись перед двумя мужчинами и в таком виде, или для вас это норма? — голос не слушался, вибрировал и резонансом отскакивал от кафеля.

А потом, потом она двинулась ко мне, вся такая растрёпанная, с воинственно горящими глазами, с прерывистым дыханием, полуголая, и в шаговой доступности. Смотрю и понимаю — насрать с кем была, плевать сколько их, должна быть моей. Приблизилась близко-близко, едва касаясь грудью меня, и тихо заговорила:

— А, может, я люблю когда на меня смотрят, люблю партнеров разных, утром один, а вечером под настроение другой, и чтобы жарко, и чтобы со стонами, и чтобы до утра.

И я понял, это все! Все, мать вашу! Предел! Поезд пошел под откос, без единого шанса на спасение! Хочет она или нет, мне плевать, я возьму своё. Она должна принадлежать мне, здесь и сейчас. А потом … потом она подвинулась ещё ближе, прижалась, наклонила мою голову и лизнула губы, черт ее подери! Лизнула!!! Я ошалел, на долю секунду выпал из реальности, одномоментно разобрался по запчастям и собрался обратно. А она успела отпрянуть, глаза как два колодца, расширились, и вот оно: осознание и испуг. А мне большего не надо, я почуял добычу, меня не остановить.

Решила убежать? Нет! Моя! Догнал и впился в ее сочные губы! Эти губы, даже лучше, чем я запомнил с того злопамятного вечера. Вечера, который я вспоминал каждый, твою же ж, каждый день! Голод, дикий голод по женскому телу…нет, не так… по ЕЁ телу! Лихорадило, как в бреду. Сжал сильно, чтобы не сопротивлялась. В какой-то момент понял, что сама отвечает и не просто отвечает, а берет своё, то, что ей будто причитается по-праву, и стонет надсадно, и дышит рвано, и руки ее хаотичные. Крышу снесло окончательно! В тот же миг осознал, если не уведу ее отсюда, возьму прямо здесь сейчас в этом коридоре, и по хрен на все. Еле сдержался. Не знаю какими силами мне это удалось. Но зубы сжал так, что чуть челюсти не свело. Твою же ж, если остановлюсь сейчас, вдруг она передумает, извернется и убежит, а я не смогу ее сейчас оставить в покое — это я понимал четко. Посмотрел в ее сумасшедшие глаза и понял: не уйдет, не сейчас, кивнул, и потянул ее наверх. До моей комнаты не дойдем — факт. Наверх, в комнату отдыха, — сразу решил я.

Взял её и дыхание перехватило, понимал, что надолго меня не хватит, слишком много дней я о ней думал, слишком много дней запрещал себе. Это был один темп, одна волна на двоих. Я чувствовал ее, как никого до этого, а когда она закричала, закатив глаза, я испытал самый сильный, самый мощный оргазм в моей жизни. Как только все закончилось и я немного пришел в себя, разозлился… разозлился на самого себя, на то, что сам себя не понял и позволил. Только что она была с другим, но меня это не остановило. Почему? Разозлился на то, что, это одни из самых сильных эмоций, которые я когда-либо испытывал, но прежде всего на то, что все ещё хочу и мне её все еще мало, ЕЁ, которая только что чуть не легла под другого. Не уж-то она со всеми такая? Не дал времени себе обдумать и зло бросил:

— Мы на сегодня не закончили. Сюда могут прийти. Через пол часа приходи в мою комнату. Второй этаж главного здания, первая дверь слева от лестницы. И, надеюсь, тебе хватит терпения по пути не цепануть третьего на сегодняшний вечер?

Но какого хрена? Почему она молчит? Надела халат, молча вышла. Не поздно ли строить из себя святую? Как будто принудил, как будто взял против воли. Червячок сомнения закрался, но потом вспомнил ее поцелуи неистовые, как отвечала, как рубашку срывала. Нет, девочка, не обманешь. И почувствовал опять возбуждение, будто и не было сейчас ничего. Догнал, сквозь зубы бросил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Через пол часа. Жду.

Есть время принять душ и хоть как-то чувства в порядок привести.

Зашёл в дом. Толпа изрядно поредела, особо стойкие дожимали спиртное.

Открыл свою комнату и остолбенел: на кровати вальяжно устроилась Вероника.

— А я заждалась тебя. Ты сказал, что скоро будешь, а тебя нет и нет. И я осмелилась прийти сюда, прости, что без разрешения. Но я решила, что ты не будешь против, если я проявлю инициативу, — произнесла она, томно поглядывая из под ресниц.

Хорошо, хоть не разделась, — мелькнуло у меня в голове.

— Вероник, я очень устал. Будь душкой — иди к себе. Благодарен за оказанную честь, но не сегодня, — как можно более тактично постарался спровадить ее.

Она в удивлении приоткрыла рот, потом подозрительно прищурилась, осматривая мою одежду, от нее не укрылось, что на моей рубашке не хватает пуговиц. Недовольно поджала губы, видно прикидывая, кто же из соперниц ее обогнал на повороте, но сдаваться, судя по всему, она не собиралась.

— Давай я тебе массаж сделаю, раз устал. Я проходила курсы, и скажу тебе, если…

Моему терпению пришел конец, и так на взводе, она ещё тут.

— Я что, тебе что-то должен? Нет, — ответил за неё. — Я тебе что-то обещал? Нет! Ты мне кто? Жена, девушка, невеста? Никто! Так что, извини, но если ты сейчас не уйдешь, я тебя выставлю.

Наконец-то она своим тугим умишкой сообразила, что лучше не лезть на рожон, и, бросив, с обиженным лицом, «спокойной ночи», вышла.

Наконец-то можно добраться до душа.

Придет — не придет? Смотрел на часы. Прошло пятьдесят минут. Вот же ж твою налево, не надо было ее отпускать, как чувствовал. И что теперь? Выяснять в какой она комнате, и как в фильме Гайдая «Кавказская пленница» силой её тащить? Смешно.

Выключил свет, уставился в темноту, тело болело от неудовлетворенного желания, стал прокручивать в голове всё произошедшее в бане и весь вечер. Не похожа она на шлюху. Что-то не так, пазлы не сходятся. Но ведь видел же, своими глазами видел. Да, но ведь она не визжала от счастья при первой встрече с мажором сегодня. Но может это оттого, что была в шоке от встречи со мной? Я же тоже не был готов к такому явлению. За этими мыслями сам не заметил, как задремал.

Она нежно проводит пальчиком по моим бровям, спускается вдоль скулы к губам, обводит контур губ, её губы целуют в правый уголок рта, как же приятно, какой сон. Стоп. Сон? Для сна слишком реально все происходит. Соня не пришла, значит… Вероника, вот же упрямая баба, не оставляет попыток. В другой раз я бы оценил, но не сейчас.

— Тебе что, одного раза мало? — жёстко спросил я.

— Я… я… наверное не так… я думала… прости…

Это была Соня, она пришла!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

Я не помню, как добрела до своей комнаты. Хорошо, по пути никого не встретила. В голове пусто. Странно, он ведь меня оскорбил, почему тогда я не испытываю злости, обиды, только хаос. Хаос в мыслях, в чувствах. Так, в душ и лечь спать, забыться сном, завтра будет новый день — новая пища. Так настраивала я себя. Включила свет на своей прикроватной тумбочке, взглянула на Марбеллу. Везет же ей, спит беззаботным сном младенца, разве что пузыри не пускает. Вздохнула и поплелась в душ.

Стоя под горячими струями воды, я вспоминала его прикосновения, его жаркое дыхание, его шёпот на греческом наверное, хотя кто ж его знает, да и какая разница. Вспоминала огонь в глазах, жесткость волосков на затылке, даже вибрацию в голосе — вспоминала все. Вспоминала и заводилась всё больше и больше. «Пол часа. Жду», — звучало в голове. А почему нет? Что я теряю? Его хорошее отношение ко мне? Ха, три раза "ха"! Там секс, только голый секс. Тогда что? Девственность? Моральный облик? Что? Да ни хрена!

«Нееет!» — шептал мерзкий внутренний голосок. — Бери больше, бери круче. Себя! Ты теряешь себя!

— Да! Но, может, шанс испытать такие эмоции выпадает раз в жизни. Дожила же я до двадцати четырех лет и только сейчас поняла, что весь мой предыдущий сексуальный опыт — это так, жалкий суррогат, а здесь настоящее марочное, «породистое» выдержанное вино, — возражала я.

Но внутренний голосок не сдавался:

— А ты готова заплатить такую цену?

Так, стоп! Прервала я внутренний диалог. С катушек уже съехала, сама с собой разговариваю. Конструктивно и по факту, я же люблю конкретику: первое — секс с ним — это круто, второе — я самодостаточная, взрослая, самостоятельная девушка, у которой нет парня, и никому ничего не должна, третье — это одна ночь и я его больше не увижу, ну и последнее, и самое важное, я этого очень хочу. Да и почему бы вообще не расслабиться и не повеселиться? Слишком уж правильная я в последние года была.

С таким настроем я вышла из душа.

Присела на краешек кровати, и вновь: «может ну его». Стоп! Взяла парфюмированное масло и усиленно стала втирать в кожу, отгоняя непрошенные мысли. Решительно достала чистые лифчик и трусы, благо из-за моей любви к нижнему белью, трусов «горошек-цветочек» или «привет восемьдесятые» у меня не было, я, так сказать, всегда была во «всеоружии». Хотя в виду отсутствия личной жизни последнее время, кому это оружие нужно не понятно, но всё же. Обожаю этот комплект изумрудного цвета: трусики состоящие из шелковых лент по бокам, и впереди увенчанные цветком — они скорее открывали, подчеркивали и манили, чем прикрывали свою обладательницу от чужих глаз. Лифчик был так же плодом великолепной дизайнерской мысли в унисон трусикам: по периметру шелковые ленты, каждая чашечка прозрачная, увенчанная вышитым цветком. Одела обычное платье, все равно ему долго не быть на мне, усмехнулась я про себя. Так, волосы распустить, совсем чуть-чуть духов, капельку на запястья, и чуть за ухом, на ноги балетки — я готова. Сердце бьется как бешеное, как будто собираюсь сигануть со скалы. В комнате есть мини- бар? Не может не быть. А вот он. Что тут? Так «Пино Гриджио», великолепно, налила себе грамм сто вина, чуть ли не залпом выпила, руки вроде перестали так трястись. Осталось дело за малым: желательно, незамеченной проникнуть в дом. Что он там говорил? Второй этаж, вторая дверь налево? Подхожу к дому, на втором этаже окна не горят. Может, у него окна на другую сторону? Не ошибиться бы — комично будет. Ну в этом случае прикинусь пьяной, — решила я. Хотела постучать, но кто по таким случаям стучит в двери? Вошла. Темно. Включила фонарик на телефоне. Новость хорошая — я попала по назначению. Новость непонятная — он спит. Вопрос — что делать? Развернуться, уйти? Ну тогда зачем я столько нервничала, уговаривала себя, чуть в шизофреники себя не записала. Или разбудить? Если разбудить, то как? — все эти мысли пронеслись за доли секунды. Решение приняла быстро. Разделась до нижнего белья, наверное, вино придало храбрости. Залезла к нему под одеяло, вглядываясь в черты его лица, благо свет фонарей с улицы позволяет это сделать. Какой же он красивый, настоящей мужской красотой. Правильные черты: брови, глаза, губы. Не контролируя себя, стала водить пальчиком по ним. Не удержалась — поцеловала.

— Тебе что, одного раза мало?

Что? Я ослышалась? Может это розыгрыш? Он решил меня унизить? Показать мне мое место?

— Я..я… наверное, не так…я думала… прости… — начала лепетать я, быстро выползая из под одеяла.

Бежать и как можно быстрее, стыдно-то как! По-моему, бегство становится неотъемлемой частью наших встреч с ним.

Но он схватил меня за руку, затащил обратно. Навалился всем телом, чтобы угомонить меня.

— Не так. Не тебе. Забудь. Я ждал. Но ты не пришла, — бормотал он, осыпая мое лицо и шею легкими поцелуями.

И я понеслась, понеслась на волнах удовольствия.

— Хочу видеть тебя всю, — сказал и включил ночник.

Не то, чтобы я была скромницей, но в темноте я чувствовала себя более уверено. А так, как на витрине в магазине.

Алекс включил ночник и замер. Медленно, очень медленно вел глазами по моим плечам, ключицам, задержал взгляд на прозрачных чашечках, понимая, что там под этими самыми цветами, резко вдохнул в себя воздух. А меня от этого движения затрясло, как будто не взглядом, а руками, едва касаясь провел. Кожа горела и плавилась, он же не прикасаясь, опустил взгляд ниже на живот, еще ниже и замер, смотря на цветок меж шелковых лент.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я не могла отвести от него глаз. Этот его взгляд — он оголяющий, он сдирал с меня кожу живьем, я уже не могла скрыть своего возбуждения, меня трясло мелкой дрожью, напряжение нарастало в геометрической прогрессии, но я ждала, ждала, и смотрела на него. Кадык дернулся, он посмотрел в мои глаза и набросился на мои губы. Алекс целовал каждый миллиметр моей кожи. Был то нежен, то груб и напорист, многое давал, требуя только полной и безусловной самоотдачи. И даже этого от меня требовать не приходилось. Я брала, брала жадно, брала много, брала до хрипоты, до слез. Сколько раз он доводил меня до пика? Я не знала. Никто не считал. Мне кажется в эту ночь вершина наслаждения — это было наше статичное ощущение, не прекращающееся, одно на двоих, то затихающее, то вновь воспламеняющееся, но не прекращающееся.

Когда мы выдохлись? Когда заснули? Я не знала. Я проснулась от настойчивой вибрации телефона, посмотрела на дисплей: Марбелла. Вот же ж, надо было ей хоть сообщение отправить. Отправила автоматическое сообщение: перезвоню через пять минут.

Воровато оглянулась — Алекс спит. Так, восемь утра. Если сейчас тихонечко выйти, все еще, скорее всего, так же спят и никто не увидит меня. Я тихонько выползла из постели. Натянула платье, балетки, осталось найти белье, как в лету кануло, наверное куда-то в порыве закинули, жалко оставлять, ладно, с этим потом разберусь, взяла телефон и по-партизански поползла на выход. Первый рубеж пройден, внизу никого, значит и второй за плечами, беспрепятственно доскакала до своей комнаты, никого не встретила по пути. Цель достигнута.

— Ну и ну, и где же это мы были? — с хитрым прищуром спросила подруга. — Я думала тебя эти птеродактили сожрали, хоть бы записку оставила: «ушла топиться» или, например, «цепанула невозможного красавца и у меня сегодня чумовая ночь».

Я внезапно вздрогнула.

— Да ладно? Кто? Хотя не говори, постой, постой, мне кажется я и так догадываюсь, и как вышло? — с любопытством поинтересовалась Маринка, открывая минералку.

— Я вначале в душ, потом все расскажу, — сказала, перехватывая минералочку на пол пути.

— Ты хоть трезвая была? Или по пьянке? — крикнула мне в след Маринка.

— Да кто ж знает, — засмеялась я. Несмотря ни на что, настроение было отличное. Может мне вот это надо было, чтобы выкинуть его из головы? И чего я так боялась и надумывала себе? Сейчас в душ, отдохну, позже его увижу. Может, все-таки, сможем, как цивилизованные люди поговорить.

Проснулась я уже после обеда. В комнате никого не было. Маринка куда-то ушла. Я быстро умылась, одела свои любимые голубые джинсы, пусть не брендовые и не мега современные, зато удобные, и тонкий джемпер молочного цвета. На макушке закрутила смешной пучок, выпустила пару прядей, блеск на губы, по капельке духов, балетки. Побежала в главный дом, по пути оглядываясь, может увижу его. Дом меня встретил тишиной. Прошла в гостиную — никого, в столовой ко мне подошла дородная женщина лет шестидесяти.

— Добрый день! — с улыбкой произнесла она. — Вы будете обедать?

Есть хотелось очень, видно ночной марафон меня вымотал.

— Если честно, я очень голодная, — улыбнулась в ответ.

— Ой, как я рада это слышать, — засуетилась экономка, — сейчас-сейчас, супчик с клецками, жаркое по домашнему. Будете, да?

— Буду, конечно. Спасибо! — с готовностью отозвалась я.

Тут же на столе, как в сказке про скатерть — самобранку, оказались яства.

— Простите, — задержала я экономку, готовую ретироваться, — а где все? Я только проснулась и никого не могу найти.

— А, так кто-то уже уехал, кто-то в бане, кто-то на лодке пошел плавать.

— Ясно, спасибо! — поблагодарила её и принялась за еду.

Не успела я съесть и пару ложек, как услышала:

— Приятного аппетита.

— Спасибо…, - да что ж такое, имя не запомнила этой прилипалы.

— Вероника, — услужливо подсказала она, присаживаясь напротив меня за стол.

— Да-да, прости, просто у меня проблема с именами, да и вымотана вчера была.

— Ну да, ну да, вымотана, — загадочно усмехаясь, протянула Вероника, беря с тарелки дольку ананаса.

Молчание затянулось. Девушка рассматривала меня весьма неприятным взглядом. После такого пристального внимания появилось желание забраться в ванну и как следует отмокнуть.

— Многие в бане, ты ходила уже? — только, чтобы нарушить тишину, спросила я.

— Нет, времени не было.

Хм, интересно, чем она таким была занята в этой глуши? Наверное постила в инстаграм очередные утиные губки.

— Все утро провела в беседе со своим молодым человеком, — зачем-то поставила она меня в известность, будто мне есть до этого дело. Меж тем она продолжила, — вчера я перебрала, и рано ушла спать. Представляешь, просыпаюсь утром, а его нет рядом, что я должна думать? Все ли нормально? Почему не пришел? Может плохо ему ночью было? Но оказалось, он просто вырубился, устал.

Я под это щебетание, спокойно прикончила суп и взялась за жаркое.

— Но сегодня утром, он наверстал свое отсутствие ночью и я его почти простила. Ты же знаешь эту нацию. Греки — они такие, — жеманно засмеялась она.

Я отложила вилку с ножом в сторону. Потянулась за бокалом с водой, чтобы скрыть смятение. Его девушка? Здесь? Она? Но как? Ну да, они вчера обнимались, его рука по хозяйски лежала на ее плече. Но, может, он здесь не один грек? Вероника не сказала же его имени, да и к тому же после такого ночного забега, еще утром… Нет, это точно не он!

— Но, к сожалению, Александросу, срочно пришлось уехать по делам в Нью-Йорк. Печально конечно, но чем дольше расставание, тем слаще встречи. Ну да что я тебе буду рассказывать, сама понимаешь, — демонстративно прикрыла ладошкой рот и зевнула. — Ой, все, надо подремать, рано проснулась.

Когда же она уйдет наконец-то? Я сейчас не выдержу. Уйди пожалуйста, хватит! — молила я про себя. Хотелось уши закрыть руками и выть от злости и жалости к себе, оттого, что такая дура, оттого, что на какой-то миг позволила себе понадеяться. Дура, какая же я все таки дура!!! Но этот шторм бушевал внутри, снаружи я была спокойна. Наверное, меня мог выдать только остекленевший взгляд и чуть подрагивающие пальцы, которыми я судорожно сжимала бокал.

***

Вероника внимательно следила за ней, и ей нравился произведенный эффект. Что-что, но этого мужчину просто так отпускать она не хотела. И если есть хоть один шанс, она им воспользуется. А методы… методы не имели значения. Вышвырнул ее как кошку блохастую, вежливо так, но вышвырнул из своей комнаты, и ради кого? Когда увидела, как утром, эта потаскуха бежит к гостевому дому, сразу все поняла, сложила два плюс два. Даааа, хорошо пристроилась шалава, тут миллионер во всей красе, а тут Илья — маминькин наследник миллионов. Ну уж нет…. Она, Вероника, своего не упустит. Помимо наживы, она чувствовала немалое влечение к этому мужчине. Ну что же, пора выпустить последний контрольный в голову, и чтоб наверняка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да, и там тебе Алекс просил кое-что передать, сказал, что ходил вчера париться и нашел в бане белье какое-то. Ну, а поскольку никто не признался в утере, остаешься только ты. Погоди минутку. Принесу. У меня оно наверху, на втором этаже, я быстро, — уточнила она.

Как же девочка побледнела, о дааа… Вероника упивалась своей местью, как толпа упивалась казнью в средневековые времена. Не теряя ни минуты, она быстрым шагом пошла в комнату.

***

Как только Вероника исчезла из поля зрения, я быстро подскочила и побежала в свою комнату. Не реветь, не реветь, не реветь. Найти Марину, Андрея, убраться отсюда и забыть все как страшный сон, быстрее. Я ворвалась в комнату. К счастью, Марина была там и складывала вещи.

— А я думаю, куда ты подевалась? — мельком глянув на меня, продолжила свое занятие Маринка. — Я тут, как стойкий оловянный солдатик, засунув свое любопытство, ну ты сама знаешь куда, ее не бужу. Даже ушла, чтобы ненароком не начать случайно громыхать кастрюлями над твоим ухом. Очень хочется послушать историю жаркой незабываемой ночи. А она поднялась и по-тихому свалила.

И тут я не выдержала, издала полустон — полувсхлип, упала на кровать и спрятала лицо в подушке, истерика подкатывала семимильными шагами. Рыдания душили. В голове только один вопрос крутился: «За что? За что? За что? За что он так со мной?» Это даже для него жестоко. И тут же мерзкий внутренний голосок: «А я предупреждал». Как я себя чувствовала? Как будто меня раздели догола, изваляли в дерьме, и выставили, как пугало, на посмешище. Как будто раскаленный до бела вертел проник внутрь и накручивает, накручивает, накручивает мои внутренности. Мне было больно, душевная боль переросла в физическую.

Мне что-то говорила Марина, гладила меня по голове, что-то продолжала и продолжала говорить. Но я не слышала, меня оглушили, меня выпотрошили.

— Если так плохо, давай еще на одну ночь у Олега останемся, я вроде с ним немного поладила, — донеслось до моего сознания как сквозь вату. Это меня отрезвило. Что? Я? Здесь? Еще одна ночь? Да ни за что! Прочь отсюда, домой. Я вскочила.

— Нет, Марина! Мы уезжаем и прямо сейчас. Ты как хочешь, а я поеду, — твердо сказала я, вытирая слезы.

— Ну здрасьте, конечно, мы вместе. Вместе приехали и вместе уедем, сейчас Андрея наберу.

Набрала Андрея, договорились об отъезде.

— Ну все в порядке, через пол часа выезжаем. Тебе помочь собраться? — предложила Марина.

Я отрицательно мотнула головой.

— Пойду умоюсь, — встала я.

— Сонь, ты мне ничего не хочешь рассказать? Смена твоих настроений меня пугает: с утра счастливая, потом вне себя, потом чересчур сосредоточенная.

— Мариш, ты знаешь, я тебя люблю. Но, очень прошу, давай вернемся в город и позже я тебе все расскажу.

— Хорошо, дорогая, как скажешь, — сдалась она.