Глава 2

Марк

Я первый раз увидел ее совсем юной. Ей не было и 18 лет. Это был приём в честь окончания военной компании. В которой мы, конечно, одержали победу. Мне дали очередное звание. Все воспринимали меня как приемника дяди уже тогда.

Я чувствовал себя раскованно, неспешно озирался по сторонам. Пока не увидел ее. Она стояла напуганная. Видимо, первый ее приём. На меня она ожидаемо не смотрела.

Юная прелестная естественная красота.

Невысокий рост, миниатюрная. Тёмные волосы забраны в прическу. Мне сразу стало очевидно, что волосы очень длинные. Я представил себе, как распускаю ее прическу, провожу пальцами по волосам, перебираю локоны. Они гладят меня. О большем представлять себе запретил. Она совершенство. Но она ещё совсем юна. Кто она? Я подошёл к своему другу и боевому товарищу Криту.

— Крит, ты ведь всех здесь знаешь?

Друг кутила ещё тот, если я появляюсь только на приемах, которые устраивает глава пару раз в год, и не явиться на них нельзя, это проявление неуважения. То Крит не пропускает ни одного выходного. Светский человек. И как это в нем уживается? Такой балагур-аристократ и вояка. Это один из тех людей, за которых я бы рискнул жизнью. А он уже рисковал за меня. Как отчаянно и на всю катушку он умеет веселиться, также и сражаться.

— Разумеется, и по твоему взору вижу, кто именно тебя заинтересовал. Это младшая из дочерей четы Гелевас. Как зовут не знаю. До этого ее не видел. Но она одно лицо с матерью.

— Можешь разузнать подробнее об этих Гелевас? Состояние, положение, откуда идёт род.

Для меня это было важно. Особенно из какого рода девочка. Сплетение сильных родов даст сильных наследников. Конечно, я понимал, что ничем сверхъестественным, кроме красоты, девушка не наделена. Но это решаемо. Ввести в семью управления можно и простых смертных. Основное требование, невозможность развода. По крайней мере до рождения как минимум двух наследников.

Почему я начал воспринимать ее сразу как будущую госпожу? Все просто, хотел ее. А такие, как она, любовницами не бывают. По крайней мере не в 17 и не в 18. А ждать дольше, чем год я был не готов.

Да и жениться надо. Дядя тысячу раз начинал эту тему. Жениться надо не позднее чем через год, после того как я приму полномочия главы края. Это конечно ещё через 8–9 лет. Ровно в тридцатилетие. Но у нас женятся рано в принципе. Дурным тоном считается заводить отношения вне брака. А молодой организм требует своё. Мне плевать на дурной тон, и я не гнушаюсь заводить любовниц. Но из числа как правило вдов. И им радость и мне. Главное, чтобы не привыкали, не влюблялись, поэтому меняю их часто. На столько, чтобы не возникли чувства у женщины, и не ранить ее. Хотя все как одна расстраивались и лили слёзы при расставании все равно. Это самый неприятный момент.

И всего этого можно избежать, женившись. Вот на такой юной неискушенной красавице.

Я решился и подошёл к ее отцу.

— Приветствую, уважаемей Драгон Гелевас — имя мне, естественно, заранее подсказал Крит.

— Приветствую, господин Маркеон.

— Позволите ли вы, пригласить юную леди на танец?

— Разумеется, господин — отец ее обращался как тому положено, но не лебезил передо мной как многие. Меня вообще пресмыкательство раздражало. Мне скоро 22 года. Как взрослый отец семейства может блеять передо мной.

Девочка была белее мела. Неужели первый в ее жизни танец? Я вёл уверенно. Держа ее на положенном расстоянии. Сердце пело. Запах ее тела и волос сводил с ума. Вся она сводила меня с ума. Особенно так близко. В моих руках. Я решил заговорить.

— Как тебя зовут, милая леди?

— Амелика — робко сказала она и взглянула в глаза. И я утонул, мысли в голове закончились, вместе с ними и возможность вести беседу. Глаза большие и светлые. Как у меня. Такие же зелёные. Даже оттенок один. Мха. Длиннющие чёрные ресницы. Аккуратный носик и запретно манящие нецелованные алые губы.

Танец закончился. Я с неохотой отстранился. Поцеловал костяшки ее пальчиков. Щечки ее порозовели. Как мило.

До утра мучался в постели, меня преследовали образы юной нимфы. Но однозначно решил дождаться ее совершеннолетия, и дал себе завет, не прикасаться к ней в сексуальном плане даже мысленно. А в 18 посватаюсь, женюсь и заживем. Скорей бы прошёл этот год.

Утром пришёл Крит. Он живет в соседнем доме. В резиденции вообще все мы живем рядом. Как одна большая семья.

Мои родители умерли, когда я был ребёнком. Какое-то время меня воспитывала тетушка. С 16ти лет жил в казармах. Причём это было мое решение.

После очередного боя, где я на равных бился с настоящими богатырями, и после падения последнего офицера, взял командование на себя как старший по значимости рода (это в 20 то лет) и победил! — дядя построил мне свой особняк.

Теперь я живу здесь. Оценил удобство. Все таки всему своё время. Нажился в вонючих казармах.

Вонючими я их называю не со злости, что мне пришлось пройти эту школу жизни и войны, а заправду, там воняет носками. Миллионом носков. А у меня тонкий нюх. Это вторая моя особенность, после чтения аур человека. Хотя и животного любого могу «прочитать».

Мой нюх определяет определённые виды ферментов, которые выделяет тело человека, под воздействием каких-либо эмоций или обстоятельств.

Стойкий запах неуверенности и смущения Амелики напоминал недозрелый ананас. Очень вкусно, по крайней мере моему носу. А как она будет пахнуть, светясь от счастья? Это я планировал узнать через год.

Вообще, возможности моего обоняния, совместно с ощущением ауры человека, давали мне полный карт-бланш. Я мог читать любого, как открытую книгу. Это даёт в жизни массу преимуществ. Рядом с тобой никогда не окажется предатель.

У всех членов семьи в той или иной мере присутствовал этот дар. Возможно, когда-то, я частично поделюсь им с моей будущей женой Амеликой. Тогда, когда она меня полюбит.

У меня дар был развит более чем у других. Ожидаемо, так как я первенец. И я развивал его постоянно. Я могу охарактеризовать себя как волевого, очень усердного и всегда добивающегося результата мужчину. При этом мне не чуждо сочувствие и добродетель. Только, как оказалось, и у меня есть изъян. Слабое место. Глаза цвета мха.

— Приветствую, господин — глумился друг. Понятно, что мы всегда общались неформально — я выполнил ваше святое поручение.

— Прекращай. Привет. Что там? — я смотрел на папку в его руках.

— Семейное древо. Распечатка счетов.

Я принялся внимательно, обращая внимание на все делали, исследовать бумаги. Род древний. Это хорошо. В пра-пра-бабке даже были возможности ясновидения. Это тоже хорошо. Они могут проявиться в детях. Если в Амелике их нет. А скорее всего нет. Так как она бы уже в танце увидела их дальнейшую судьбу, их дальнейший счастливый брак, и не была бы так напряжена.

Живут по моим меркам бедно. Но это точно для меня и моей семьи не сыграет роли.

Я был воодушевлен.

— Спасибо, друг.

— Понравилась так?

— Не то слово. Я восхищён. Она моя. Я чувствую на кончиках пальцев.

Это был мой третий дар. О котором я и не знал, до встречи с ней. Смотря на неё, я ощущал приятные покалывания на подушечках пальцев. А особенно сильно, когда касался ее. Я знал, что это значит. Что я не ошибся. Она — моя судьба. Та, которая подарит счастье и детей. Уверенность в выборе была однозначной.

Но все пошло не так, как планировал я.

Человек, пусть и с особенными способностями, предполагает, а господь располагает. Дара предвидения у меня нет.

Осажденная нами крепость, дала отпор. Я вынужден был уехать на 3 года.

Такого долгого отсутствия в крае у меня ещё не было. Столько агрессии, жестокости, крови я не видел никогда.

Зачем они сопротивлялись? Мы пришли улучшить их жизнь. Я, как будущий глава и правитель, могу это гарантировать. А они не верили словам. Сами кидались под оружие. Выводили на поле детей. Всем остальным провинциям, они хотели показать мою жестокость. Чтобы они к ним присоединились. Но тех сдерживали мои кровные братья. Которые были даже моложе меня.

Победа была одержана через 2.5 года. Ещё полгода ушло на то, чтобы показать людям для чего все это было. Показать мир другим. Когда бедняки живут не на воде и хлебе. Когда у всех есть достойная работа. Когда есть возможности для развития и достижений. Я гордился собой и летел домой на своём коне быстрее ветра.

Скорей бы увидеть Амелику. На войне меня согревала мысленно все это время только она. Манящая, сказочная, красивая. Моя.

Однако мои мечты и стремления разбились в миг. Она вышла замуж в прошлом году. За обычного землевладельца без роду и племени.

Я пил вино каждый день. А по выходным пил настойку с дурман-травами. Крита готов был слать матом. Он надоел.

Дядя грозился сместить меня в пользу брата Антроса. Мне было фиолетово.

— Не мог же ты влюбиться за одну встречу? Друг, приди в себя. Вокруг тысячи красивых женщин — пытался достучаться до меня Крит.

— Ты не понимаешь. Я выживал на войне, надеясь прийти в ее объятия. Я мечтал о ней три года каждый день. Теперь это как зависимость. И она сводит меня с ума. Я и представить себе не мог такого исхода, что не дождётся.

— Тебе надо переключить внимание. Пойдём со мной сегодня на приём?

— А если там она? С муженьком своим. Я не сдержусь.

— Ее там не будет. И его тоже. Это приём только для мужчин. И только для высокой знати. Женщины конечно там будут, но только те, о которых не принято говорить. Но с которыми хорошо проводить время одиноким мужчинам.

— Думаешь отвлечь меня шлюхами?

— Ну зачем ты так? Снимешь напряжение. Выпьешь в компании, а не один.

И я пошёл. Почти год я каждый выходной нажирался вусмерть на этих «приемах».

Потом начал заводить обычных любовниц. Вдов, как и раньше.

Мне было физически очень плохо. Но я не сломался. Снова влился в дела управления. Дядя стал доволен. На попытки меня женить не реагировал.

Потом была снова военная компания. Не такая долгая, но такая же успешная.

Мне уже казалось, что чувства к Амелике обман прошлого. И энергия на кончиках пальцев мне померещилась.

Но спустя ещё три года, я встретил ее. Это был стандартный приём у главы.

Она, ожидаемо, была в сопровождении мужа. Этот хлюпик вообще ни о чем. Я видел его первый раз. Блеклый, худой, не интересный. Но я чувствовал ее ауру, ее эмоции. Она привязана к нему. Испытывает чувства. Вот дрянь! Как это перенести?

Я пригасил ее на танец. А она меня даже не узнала!

Я чувствовал ее неуверенность, страх передо мной. Почему? Что я тебе сделал, девочка?

Ее страх был холодным, я первый раз ощутил эмоции не только обонянием, но и осязанием. Но это же ее эмоции. Они окутывали мои и грели несмотря на холод. А пахла она как зимнее утро.

С тех пор я таскался на каждый приём. Но за год видел и танцевал с ней от силы раз 10. Это были великолепные вечера, ради которых я жил. От встречи до встречи.

Чтобы снова ощутить эти покалывания в своих пальцах.

В один из вечеров я не смог совладать с собой и обозначил свои намерения.

Я плохо соображал, ее запах завораживал. Я хотел касаться касаться касаться ее. Прижал и дотронулся губами чуть приоткрытого плеча.

А тут муж. Поединок. Ну если бы это была моя жена и какой-то хахаль ее лопал, то умер прямо тут. Так что я оценил подвиг. Против меня никто не пойдёт.

Дал 2 шанса отступить. Но тот ни в какую.

Я ощущал едкий и колкий страх Амелики. Страх за мужа. Почему у них нет детей?

Хотя понятно почему. Потому что она моя. И забеременеет она от меня только. Сама не знает про это, конечно.

А на следующий день она, конечно, пришла. Пришла просить не убивать мужа. Если бы я так тонко не чувствовал ее эмоции, мне было бы легче. А я чувствовал ее любовь к этому ушлепку.

Что он ей мог дать? Ничего! Даже возможность стать матерью. Не говоря о достатке и привилегиях, которых она достойна.

Единственным, что спасало мое сердце было то, что ее любовь к нему по своему составу и силе не могла сравниться с моей к ней. Я это ощущал тонко. И это меня сдерживало.

Когда предложила возможность с ней переспать в обмен на жизнь мужа, был в ярости.

Две эмоции вели бой: хочу, моя и как она может? Лечь под нелюбимого ради этого?

Конечно, я чувствовал, что она ничего не испытывает ко мне. Ни симпатии, и что странно ни ненависти. Даже не помнит меня.

Я хотел ее безумно. Как маньяк. Побелил здравый смысл. После насилия, в таком контексте это именно насилие, она меня не сможет принять и полюбить никогда.

В голове давно был план, как сбагрить мужика. Крит нарыл много интересного, в том числе и долги семьи Эрика. Он надеялся на выгодную партию. Но не получилось. Перекупить его не будет проблемой. Но это возможно только после полноправного вступления во главу края.

Поцелуй. Ну не смог удержаться.

Это как глоток свежего воздуха на следующий год. Губы ее были сладкими как малина. А запах… растерянности и удовольствия.

Да да, она не признаётся даже себе, но я то чувствую. Ей понравилось. Теперь это мой любимый запах. Весеннего луга.

А дальше полный провал.

Необходимый по мнению ее мужа поединок. Я недоумевал. Ну проявил смелость. Но не самоубийца же? А оказалось он с гнильцой. Ткнул иглой с ядом. Сознание помутилось. Злость. Убить меня в нечестном поединке? На глазах у Амелики? Злость заслала глаза. Я бил и бил. Готов был вырвать ему позвоночник.

Но крик. Ее крик. Ее боль обрушилась на меня. Я смог остановиться. Но Эрику это уже это не помогло.

По нашим канонам траур длится полгода. Именно столько я ее не трогал. Не показывался на глаза. И я боялся. Боялся ее эмоций на меня.

В ее глазах — я враг. Убил ее любимого мужа. Но что я мог сделать? Позволить мерзко и обманом убить себя? Возможно, я не рассчитал силу ударов. Но это сложно, когда у тебя только одна действующая рука, против двух противника. Да и яд дурманил мозг. Я не считал себя виноватым. Это его судьба. Он ее принял.

Крит докладывал, что она каждый день ходит на могилу мужа. Бела как мел, не ухожена, в тряпье. Как мне хотелось ее утешить. Разделить с ней боль. Но она никогда не позволит. Я — убийца в ее глазах.

Если бы у меня был дар предвидения, я бы смог предотвратить все это? Возможно. Но не факт.

Меня не радовал факт того, что она сейчас свободна, и не надо ждать тридцати лет, чтобы ее получить.

Мое сердце одновременно с ее разрывалось от боли. И я не мог ничего поделать.

Я даже сквозь расстояние чувствовал ее ненависть. И ничего не угнетало меня больше чем это.

Мой верный друг Крит был всегда рядом.

— Марк, к ней на днях посватается отпрыск Чигловских — эта новость привела меня в чувства. В смысле? — траур завершается. А она не смотря ни на что, только хорошеет — я зло глянул. Что это за комплименты в адрес моей женщины? — не злись. Это факт. Я на неё как на женщину вообще не смотрю. Она будущая госпожа.

— Прости, Крит, у меня голова кругом. Что делать?

— Иди с отцом говори ее. Обозначь свою позицию. Но не торопи. Дай ей время.

На следующий день, Драгон сидел напротив меня в резиденции.

— Мой господин — склонил голову ее отец в приветственном поклоне.

— Это лишнее, Драгон, я ещё не принял полномочия. У меня к вам разговор.

— Я догадываюсь. Речь о моей младшей дочери?

— Именно так.

— Господин, не трогай ее. Хоть траур заканчивается. Она вне себя от горя — отец защищает дочь. Это правильно. За свою я порвал бы. Не смотря на статус относительно оппонента.

— Не трону. Сейчас. Но она моя. Ни за кого ее не отдавай. Будет готова, пойдёт госпожой. Я подожду.

— Вы великодушны.

— Драгон, чего ты как послушник перед священником. Ты мой будущий тесть! Пошли выпьем. Выпей со мной. Я счастья только Амелике желаю, но мы связаны нитями судьбы, так что ей придётся смириться, что она моя — отец ее подобрался. Мужик, не пасует.

— Лика не простит. Она думает что была влюблена.

— Думает? — меня заинтересовало.

— Она молоденькая совсем за него попросилась. Я против был. Весь род его гнилой. Но я не смог воспротивиться. И сейчас не смогу, если она будет против.

— У неё выбора нет. Она моя. Пусть свыкнется с этой мыслью. Хотя я и до этого ей говорил то же самое.

— Я поговорю, господин.

Я налил нам самогона. Разговор дался тяжело обоим. Опрокинули по рюмке.

Я приготовился ждать. Месяцы, возможно годы. А она явилась через неделю.

Такая красивая. В расписанном узорами и бисером платье настоящей госпожи. Я не мог оторвать глаз. Никогда не видел ничего краше.

— Моя госпожа — первый раз в жизни склонился я. Она замешкалась от обращения на пару секунд, но сразу взяла себя в руки. Госпожа натуральная. Контроль во всем.

— Мой господин — присела в поклоне она.

— Что привело тебя ко мне, душа моя?

— Батюшка поведал мне, что вы намерены взять меня замуж.

Я недоумевал: пришла сама, смотрит открыто, приняла свою судьбу? Я ощущал, что она не противится внутренне. Но также я ощущал, что аура ее изменилась. Из сизой дымки она превратилась в густой серый дым, как от сигар. Это означает, что ей все ещё горько, она не счастлива. Но я сделаю все, чтобы сделать тебя счастливой, моя девочка. Я положу мир к твоим ногам. Мы родим малышей. Я хочу большую и счастливую семью. Ей пойдёт материнство.

— Ну я тебе и ранее обозначал свои намерения. Они не изменились. Но я готов ждать. Если тебе требуется время… — она опять меня перебила. Вот что за привычка такая?

— Не требуется. Я согласна. Тем более выбора у меня все равно нет. Давайте готовиться к свадьбе. Когда она будет?

Настрой ее был решительным. Я отчаянно пытался считать ее мотивы. Но не мог понять. Внутренне она была также решительна и спокойна. Никаких других эмоций типа предвкушения, интереса, которые обычно испытывают женщины, не было.

— Выбор у тебя есть. Мы можем пожениться в ближайшее полнолуние. Можем через год — раньше я был бы уверен, что она отсрочит этот шаг.

— Хорош выбор. Какая разница, если результат будет один. Я лягу с тобой в постель и рожу тебе детей.

— Ты станешь моей госпожой. Госпожой этого края. Причём тут постель? Я не собираюсь принуждать тебя ни к чему. Хотя, безусловно, я хочу, чтобы ты подарила мне детей — почему она воспринимает это так? Словно она мне только для постели и продолжения рода нужна?

— У меня есть одно условие.

— Какое?

— На период нашего брака у тебя не должно быть любовниц — вот что у неё в голове? И что значит «на период», если это навсегда?

— Можешь в этом не сомневаться, Лика, у меня никогда не будет других женщин. Мне нужна только ты, как ты не поймёшь? У меня и не было никого после нашего поцелуя.

И это правда. Весь период ее скорби по мужу, я тоже скорбел. Не по ее мужу, конечно. Просто моя душа болела вместе с ее. Какие женщины? И в мыслях не было.

Она посмотрела на меня удивленно.

Лика — именно так нежно называл ее отец, я запомнил и тоже хочу звать именно так.

— Свадьба в ближайшее полнолуние. Но я не хочу заниматься подготовкой. Ваша семья может все организовать?

— Конечно — было не слишком приятно, что ей параллельно на свадьбу. Может это потому, что она вторая в ее жизни? Хотя, вероятнее всего, потому что выходит замуж не по любви. Как не прискорбно мне. Но я смогу сделать ее счастливой. Она полюбит меня. Я уверен — пришли мне список гостей со своей стороны. Лика, мы будущие супруги. Обращайся ко мне на «ты», пожалуйста.

— Хорошо. Список не требуется. Будет только отец, мать и сестры.

— Лика… мое и твоё будущее положение в обществе несёт ряд обязательств. Мы не можем устроить скоромную свадьбу. Что подумает наш народ? Что мы зажали праздник для твоей родни? — она подумала немного.

— Хорошо. Сделаем все как требуется.

Она ушла. Это разговор вытянул у меня эмоциональные силы. Ну почему все так? Она равнодушна. К свадьбе, к нашему будущему, ко мне. Ладно хоть ненависти и злости не ощущаю.

На следующий день я отдал распоряжения по подготовке торжества. Времени в обрез.

Крит взял на себя роль главного организатора. Конечно, кто если не он устроит настоящий праздник. Гостей будет больше 1000.

Параллельно я готовил свой дом. Скоро в нем появится хозяйка. Захочет ли она жить в моей спальне? Или ей надо свои апартаменты. Хотелось бы первое, но я не тешил себя надеждами. Рядом с моей комнатой, я обустроил все для неё. Две смежные комнаты плюс ванна.

Спальня ее в мягких тонах. Бежевый и серый. Здесь мне помогла моя сестра Лили. Все было чисто девчачьим. Кровать с красивым балдахинном. Туалетный столик с зеркалами. Много света. Большой гардероб. В смежной комнате мягкие низкие диваны с кучей подушек разных цветов и форм. Низкий журнальный стеклянный столик. Плетёное кресло-качалка у окна. Стеллаж с книгами у стены. Я очень надеялся, что ей понравится.

Дом ждал свою хозяйку. И я ждал.