Глава 20. Отбитая — продолжение

Сегодня у Вадима был хоккей, два часа, с местной любительской командой. После огненного стыда у подъезда Катерины — холодный лёд. Он оторвался по полной, ярость и агрессия буквально топила каток. Но это не помогло, просто немного устал. Когда он вышел из душа, оделся, наконец взял телефон в руки, там были сотни пропущенных — от братьев, от Лёлека и Болека, что присматривали за Лёней, ни одного от неё. Он позвонил Павлу, тот сдавленным голосом сообщил:

— Лёня покончил с собой… Мы тут, не знаем что делать, решили подождать тебя, а ты не отвечаешь.

— Ей ничего не говорите, я приеду, со всем разберусь.

— Это она его нашла. Она нам позвонила…

Вадим выругался про себя, мозг начал лихорадочно задавать вопросы. Как он покончил с собой в запертой комнате? Почему она сегодня пришла к нему, была же с Кабаном? А где в это время были эти решалы? Когда он подъехал к коттеджу Игоря, на улице курили решалы, близнецы нервно топтались рядом.

— Ну? — рявкнул на них Вадим.

— Она приехала, сказала, хочет его увидеть, ты не велел пускать никого, я позвонил тебе, ты не отвечал. Извини, Катерину не остановишь, — виновато начал оправдываться один из решал. — Я ей дверь открыл, не заглянул сам. Надо было первому, она встала на пороге и не двигалась, потом зашла, я за ней, а там он… На кровати, мертвый, с карандашом в сонной артерии

— Откуда, блядь, у него карандаш?! — Вадим начал выходить из себя, его дыхание участилось, а сердце забилось чаще.

— Он попросил. Просил все дни, пока сидел тут, мы не выдержали, дали ему карандаш и бумагу, не думали, что он так сделает…

— Она где?

— Она там… С ним… — робко сказал Максим.

— Да, вы долбоёбы хреновы, её там оставили, наедине с трупом?! Молодцы!

Вадим впервые на памяти братьев орал, тут же пошёл в дом, спустился в подвал. Всё как сказал Лёлек — Лёня лежал на кровати на спине с открытыми глазами, голова повёрнута в сторону, рука откинута. На полу начала собираться лужа крови, которая стекала из его шеи. Но Вадиму было на него плевать, он обыскал комнату глазами, в поисках её и он её нашёл. Катя сидела на полу, забившись в угол, обхватив свои колени, сжалась в комок. Она как будто не заметила, что Вадим зашёл, смотрела только в одну точку — точно в открытые глаза покойника, а тот будто смотрел прямо на неё. Катя прислонила голову к стене и была в каком-то трансе, не плакала, просто смотрела ему в глаза. В её руке заметил исписанные листки бумаги.

Вадим подошёл к ней, опустился на корточки, тронул её за колено, она встрепенулась, перевела на него затуманенный взгляд:

— Вставай, тебе нужно уйти.

Она долго не отвечала, просто смотрела на него, будто пытаясь вспомнить, кто он и почему с ней разговаривает. Наконец, она узнала его.

— Я не хочу, чтобы он был тут один…

Вадим вздохнул, хотел взять у неё листки из рук, но она не дала, быстро спрятала их во внутренний карман куртки.

— Оставь нас, письмо я не отдам, это не предсмертная записка. Это лично мне.

— Если ты не выйдешь отсюда через пять минут, я тебя вытащу сам!

Вадим резко встал и вышел, какого чёрта ему ещё нужно с ней нянчиться. На кухне Вадим позвонил Быкову, старому другу Игоря, с которым он его познакомил, тот иногда по старой памяти не бесплатно консультировал Вадима по скользким вопросам, помог быстро и без шума оформить труп летом на стройке. Быков выслушал, понял, что всего лишь самоубийство, правда человек был заперт неделю, но можно списать на белую горячку — волновались, заперли по дружбе, побоев нет. Быков сказал, что сообщит кому надо, приедет его хороший знакомый майор и разберётся.

Четверо мужиков всё ещё стояли на улице, Вадим вышел к ним.

— Всё нормально, скоро приедут,

— А она?

— Сейчас выйдет…

Парни остались на улице, Вадим немного погодя вошёл в дом, спустился вниз, в комнате её не было, но и из дома она не выходила. На первом этаже её нигде не было, Вадим поднялся на второй. Из под двери спальни Игоря лился мягкий теплый свет. Он открыл дверь, первое, что он увидел это её грязные ботинки около двери, пол спальни устилал светлый пушистый ковёр, не захотела его пачкать. Второе, за что он зацепился взглядом, заставило его содрогнуться.

Катя стояла на коленях около кровати, без куртки содержимое её рюкзака валялось перед ней на ковре. Из её груди вырывалось хриплое прерывистое дыхание, она держалась за грудную клетку и будто пыталась расцарапать её, впустив немного воздуха внутрь себя. Вдруг Катя упала лбом в ковёр, всё ещё стоя на коленях, как будто в молитвенной позе. Вадим рванул к ней и опустился на колени рядом, он перевернул её на бок, потом на спину, всматриваясь в её лицо. Она не могла вдохнуть, её взгляд метался по всем предметам вокруг, на шее неистово пульсировала вена от учащённого пульса. Руки, которые она прижимала к груди дрожали.

— Укол… — прохрипела она. — Мне… нужен… укол…

Катя откинула руку и судорожно вцепилась пальцами в ковер, будто указывая направление. Вадим увидел открытый кожаный футляр и выпавший из неё шприц, закрытый пакетик с одноразовой спиртовой салфеткой, несколько ампул. Вадим недоверчиво взял футляр в руки, Катя вцепилась в его руку.

— Сюда… весь… — еле проговорила она, указывая себе на предплечье дрожащей рукой.

Из её глаз лились слёзы, она еле вдыхала, но будто не могла выдохнуть. Выбора у него не было, он понятия не имел что это за препарат, а самое главное, что с ней? Он быстро порвал упаковку салфетки, продезинфицировал ей кожу, выгнал из шприца воздух и вкатил ей всю дозу. Лучше ей не становилось. Она всё ещё с трудом дышала. Вадим взял её на руки и приподнял над полом, положив себе на колени, всё внутри у него сжалась, Катя будто умирала у него на руках. Он положил ей два пальца на шею и проверил пульс.

— У тебя сердце сейчас из груди выпрыгнет! Я вызову скорую!

— Я… просто… усну… и всё… пройдёт… — тихо сказала она, её дыхание стало спокойнее и ровнее, укол начал действовать.

Катя будто обмякла в его руках и стала тяжелее по весу, её веки начали медленно опускаться, пульс восстанавливался. Она уснула через минуту, а, может, потеряла сознание. Вадим всё сидел на полу, держа её на руках. Он погладил её по щеке тыльной стороной ладони и тяжело вздохнул, поднял её с пола и уложил на кровать, нашёл одеяло в шкафу и хотел её им накрыть, но остановился, присев рядом с ней.

Она лежала полубоком, согнув колени, одна рука покоилось на её животе, другая откинута в сторону. Её бледное лицо было мокрым от слёз, тушь на ресницах немного потекла. Она нервно вздыхала временами, но хотя бы дышала. Вадим вытер своими пальцами слёзы с её лица, погладил Катю по щеке и тяжело вздохнул. Кожаные штаны не самая приятная ночная пижама, он расстегнул ей пуговицу и начал их снимать, как делал это раньше.

Катя часто играла с ним в игру «раздень меня — я устала», просто ложилась на кровати звёздочкой и нетерпеливо тарабанила ножками и ручками по кровати, ожидая раздеваний. Вадим никогда не отлынивал, но всегда хватался за голову от очередного дизайнерского шедевра, который не мог снять с первого раза. То юбка-шорты непонятного кроя, который будто зашили прямо на ней, то слишком узкие джинсы, которые больше были похожи на вторую кожу и снимались вместе с трусиками. Загадкой для него стало бюстье со скрытом замком, который он искал минут десять, пока Катя ржала, а он переворачивал её с боку она бок в поисках молнии. Бюстье. Он до Кати даже не знал, что этот предмет одежды так называется.

Вадим смотрел на неё, беззащитную спящую красавицу, и его руки непроизвольно потянулись к её телу. Он провёл ладонью от колена вверх по бедру, остановился у самого края кружевных трусиков. Дыхание участилось уже у него самого, почти два месяца он до неё не дотрагивался, а теперь она была рядом с ним, так близко, и в то же время так далеко.

«Твою мать, что я делаю?» — думал он про себя, всё ещё поглаживая её бедро. Он будто очнулся, накрыл одеялом до груди и снова остановился, как озабоченный подросток, заглядывая ей в вырез чёрной майки. Ему было противно от самого себя, но он это сделал — обхватил её грудь ладонью, почувствовав через тонкую ткань, что белья на ней нет. Его большой палец начал описывать круги по её соску, как он делал всегда, ей это нравилось. Холодный пот прошиб его с ног до головы, она спит, а он ведёт себя как чёртов насильник.

Вадим резко отдернул руку и, наконец, закрыл её одеялом под самое горло, подоткнул ей подушки под спину, чтобы она лежала на боку, непонятно, что он ей вколол, её могло начать тошнить.

Он опустился на пол и собрал всё содержимое её рюкзака обратно, нашёл кожаный футляр и заглянул внутрь. Там была упаковка таблеток и два пузырька с прозрачной жидкостью, названия он прочитать не смог, они были не на русском и не на английском, как будто итальянский. Вадим никогда не видел у неё эти лекарства, что она принимает? Что с ней было? Похоже на приступ астмы. Завтра спросит, когда она проснётся. Он положил рюкзак на тумбочку и снова сел рядом с ней, не в силах перестать на неё смотреть. Он нагнулся над её лицом, погладил по волосам и поцеловал в висок. Вот она его Катя, прямо здесь.

«Не моя, никогда ею не была» — сжал челюсть Вадим, вспоминая её с Веретенниковым несколько часов назад и снова волна ярости начала топить его разум в огне. Он резко встал и вышел из комнаты, чтобы не стать тем, кем Лёня видел его все эти годы.

*****

Следственные мероприятия продлились около шести часов, и всё это время мысли Вадима были на втором этаже. Он сказал братьям, что Катя уснула от пережитого потрясения, сам он поднимался к ней несколько раз. Она всё также спала. Когда дом опустел, от живых и от мёртвых, Вадим почувствовал, что смертельно устал и направился наверх, ему надо было поспать, в этот тяжелый день он хотел уснуть рядом с ней и забыться, просто отключиться от реальности. Когда он вошёл, Катя уже проснулась, сидела на одной стороне кровати, спиной к Вадиму.

Вадим разулся у двери подошёл к ней, она сидела в майке и трусиках, не двигаясь на краю кровати, с рубашкой Игоря в руках. Теребила воротничок и невидящим взглядом смотрела на свои руки. И снова ярость начала топить Вадима, хоть внешне и незаметно. «Ну давай ещё принюхайся, почувствуй его запах, блядь! Ты же его так любила, о нём только хорошее. Может наденешь на себя как мои?» — такие мысли пришли ему в голову, его дыхание сбилось, её образ в его рубашке пробрался к нему в голову и никак не хотел оттуда уходить.

— Никогда не была в его спальне, такой мягкий ковёр, — тихо сказала Катя. — Ему шла эта рубашка, под цвет глаз.

Катя встала, подошла к шкафу, повесила рубашку обратно.

— Избавься от всего, это всего лишь вещи, не он сам, его больше нет. Так принято после сорока дней.

Она обернулась, подошла к нему и встала перед ним, Вадим сидел на кровати, в пиджаке, под ним футболка, а под ней тяжело поднималась и опускалась его грудь. Катя просунула руку ему во внутренний карман и вытащила то, что искала:

— Игнорируешь средства контрацепции или на любовном фронте глухо? — хмыкнула Катя, рассматривая презервативы, которые сама положила ему в этот самый пиджак недели две-три назад. — Ну, хотя бы с собой носишь, уже, считай, молодец!

Вадим резко поднялся и обхватил её руку, на пару секунд они замерли, глядя друг другу в глаза. В его глазах плескалась ярость, в её — злобные смешинки. Он вырвал у неё из руки презерватив и засунул его в карман джинс. Катя отвернулась, потянувшись к своим штанам, что аккуратно висели на стуле у стены. Педант Вадим бережно повесил, расправив все складки. Катя вздрогнула, когда обе его руки легли ей на бёдра. Он потянул её назад и прижал к себе. Она пыталась оттолкнуть его руки сделать шаг вперёд, но он упорно тянул её назад, ближе к себе.

— Вадим, отвали… — прошептала она дрожащими губами.

— Зачем дразнишь, если хочешь, чтобы отвалил? — прошептал он ей над ухом.

Он притянул её к себе ещё плотнее, не убирая руки с её бёдер, затем и вовсе обнаглел, зарываясь носом в её волосы. Катя тяжело вздохнула и прижалась затылком к его плечу, если уж Великан идёт к тебе в руки, почему бы разок не воспользоваться? Обхватив его руки своими ладонями, Катя обернулась, заглянула в его глаза и твёрдо сказала:

— Один раз. Последний. Сзади на животе, без поцелуев в губы, я не пью таблетки, так что лучше воспользуйся тем, что у тебя в кармане, а потом забудем об этом, будто ничего не было.

Вадим отпустил её, быстро сорвал с себя пиджак и футболку. Он снова обхватил её сзади, просунул ладони под майку, провёл ими по коже от живота до груди, схватил обе в свои ладони и сжал, сильно. Из сжатой груди вырвался стон, Катя подняла руки и обхватила его за шею. Вадим начал терять голову, разжал ладони, одну руку опустил в район живота и крепче прижал к себе, другой пошел выше от груди до шеи и обхватил её горло. Катя как будто испугалась, вдохнула в себя воздух, но он с её шеей не закончил. Может, целовать в губы её было нельзя, а вот про шею они не договаривались. Обхватив её грудь двумя ладонями, он впился ртом в её шею — чистую, без чужих меток. Оставит свои.

Она застонала, опустила руки и начала спускать с себя трусики. Вадим развернул её к кровати лицом, слегка подтолкнул, Катя легла на живот, одну руку положила над головой, другую держала рядом с лицом. Она закрыла глаза и зажмурилась, перед глазами была не спальня, а подвал.

Вадим вошёл в неё резко, одним грубым движением, навалившись всем весом на неё, он прижал её к кровати своим телом так, что она не могла вдохнуть. Одной рукой он схватил её руку над головой, другую просунул под неё и сжал правую грудь. Пока Катя растекалась под мужчиной мокрой лужей, со стонами и вскриками, под ними обоими в подвале всё ещё была лужа крови. Вина за неё лежала на них обоих и каждый пытался от неё избавиться прямо сейчас и хоть немного забыться.

*****

Ему было всё равно были ли это стоны от боли, его веса или наслаждения. Ему было всё равно была ли готова она принять его, когда он в неё вошёл. Ему было плевать, кончит ли она. Он, наконец, вымещал на ней всю свою ярость, что копилась у него внутри. «Я у тебя сегодня за ночь первый или последний?» — вот, что он думал в этот момент. И от этих мыслей он двигался ещё грубее и резче. Всё закончилось и наступила тишина, которую она так не любила, заполняя её чем угодно — болтовнёй, музыкой.

Он перевернулся на спину, снял презерватив, поправил одежду и просто смотрел в потолок. В этой звенящей тишине Вадим боялся повернуть голову в её сторону.

Катя резко встала быстро оделась, не глядя на него, направилась к выходу, нагнувшись за своими ботинками, сказала из-за спины:

— Забудем об этом, будто ничего и не было…

Катя ушла, а Вадим остался, он так и лежал, осознавая всю мерзость того, что сейчас произошло. Она была будто не в себе, а он этим воспользовался. Вадим оделся, пошёл в ванную и умыл лицо, когда он поднял глаза на себя в зеркало, он ударил в него кулаком, разбив на тысячи кусочков. Ему было невыносимо на себя смотреть. Он презирал человека, которым стал рядом с ней, а, особенно, после неё. В своём отражении он будто увидел Лёню, это было противнее всего.

*****

Катя не пришла на похороны и поминки. Перестала появляться на работе, решая все вопросы удалённо. Братья заколебали Вадима своими вопросами про Катю, пока он не наорал на них после совещания.

— Я ей никто! Почему я должен за ней смотреть?!

— Потому что она может натворить что угодно! — кричал ему Павлик. — Потому что ты её до этого довёл!

— Что? — открыл рот от удивления Вадим.

— Что смотришь? Она начала сходить с ума, как только вы расстались. Что ты сделал?! Как Игорь, секретаршу на стол заваливал? Официантку из ресторана? Стажёрок?

— Это вряд ли, — встал на защиту босса Макс. — Вадим бы тут не сидел — не на чем бы было. Катя с Матильдой ниже пояса бы его хорошо отработала.

— Ты что-то сделал, так признайся! Почему она так себя ведёт?

— Пошли отсюда оба! Идите к ней и спасайте! Мне надоело за всеми вами игрушки с пола подбирать!

Трое разгневанных мужчин не заметили, как дверь открылась, они повернули голову, как синхронистки в бассейне. Катерина — как будто перепутала клуб с кабинетом генерального директора, нацепив блёстки от дискошара на себя. Короткое серебристое платье впустило в мрачный кабинет сотни солнечных зайчиков, которые бликовали от пайеток, чёрный пиджак сверху не спасал положение.

— Вы чего тут ругаетесь, у нас важная встреча через десять минут! — прикрикнула она на них, закрывая за собой дверь.

В кабинете был слышен только стук её каблуков по полу, она села на своё привычное место, кинула сумочку на переговорный стол и папку с бумагами на стол Вадиму.

— Ознакомься, резюме нашего нового будущего финдиректора! У нас сейчас с ним собеседование, это формальность, чтобы ты знал, я уже его беру на работу. Ты его знаешь, а я всё узнала, что нам нужно — Владимир нам подходит.

— Кто?

— Дед Пихто, Вадим, сядь уже и делом займись! — шикнула Катя, доставая из сумочки зеркало и губную помаду. — Владимир — доверенное лицо Филина, курировал проект театра. У него есть опыт и в строительстве, и в финансах. Я с Валей всё обсудила, спросила о его опыте и чем занимался, мы с ней вместе на пилатес ходим. Он надёжный, ответственный, обязательный, отличный работник и хороший семьянин.

— Я говорю «нет», тем более человеку Филина.

— А чё так? Филимонов в людях разбирается, как и Сергей Саныч, это он ему его порекомендовал. Мне с Владимиром было очень комфортно работать, тупых вопросов не задаёт, своё дело знает. Бери и не ворчи. Либо он, либо ебись, как хочешь. Я руки умываю, пусть Таня расхлебывает, а потом захлёбывается. Компетенции у неё не хватает, она делает ошибки, я заколебалась их исправлять и сто раз за ней перепроверять. Два последних отчёта я за ней переделывала, на почте у тебя висят. Из принципа мои письма не читаешь? Из принципа и бизнес проебёшь. Чё стоите над душой? Сели, успокоились, делом занялись.

Пока Катерина подкрашивала тёмно-бордовые губы, Вадим начинал багроветь от злости. Он все эти дни места себе не находил, потому что она как сквозь землю провалилась — машина стояла в гараже, в квартире всё это время Катя не появлялась. Братья ходили к ней каждый день, подкупили соседку снизу, она им всё докладывала. Однако, Катя отвечала на все сообщения, пусть и с опозданием. Только это его и успокаивало.

Собеседование с Владимиром прошло быстро и продуктивно, Вадим вынужден был согласиться на этого кандидата, потому что для Катерины у него были другие обязанности. Когда они пожали друг другу руки и Владимир покинул кабинет, Катя тут же начала строчить своей подружке сообщения.

— Раз Владимир теперь взял на себя твои обязанности, ты, Катерина, займёшься проектом Морозова, — огорошил её новостями гендиректор.

Макс одобрительно ему кивнул, это он недавно предложил, сказал, что Катя любит быть нужной, в гуще строительных событий, а не сидеть, зарывшись носом в отчёты и цифры.

— Нет, я не хочу и не буду. У меня нет ни времени, ни желания, — печально вздохнула Катя, вставая из-за стола. — Я сегодня еду Тимура сватать. Меня не будет три дня, а, может, и больше.

— Ты отказываешься выполнять прямые указания руководства?

— Да. Можешь меня уволить, я не возражаю, — махнула она на него рукой. — Бывший муж меня так баблом обеспечил, что работать мне можно для души, а она что-то никак не лежит к стадиону Морозова.

— Кать, с тобой всё нормально? — подал встревоженный голос Макс.

Павлик с последней ссоры так и не вышел со скамейки запасных друзей, все свои вопросы он задавал через брата.

— А что непохоже? — окинула себя руками Катерина.

— Вообще-то нет. Лёня умер, ты его труп нашла, тебе всё равно?

— Кто-то умер, а кто-то женится. Кто умер — сам виноват, кто женится — виноваты гормоны, — усмехнулась Катя. — Умер и умер, больше нас не касается. Он не успел нам навредить, ничего на нас нет. Живите спокойно дальше. Всё, я побежала! Семерых братьев сосватала, один пока в холостяках ходит, и бывшего мужа сосватаю! Сваха из меня отличная, может, сменить профессию?

Катя на секунду задумалась, хлопнула ресницами и убежала.

*****

Сваха, видимо, была запасным вариантом после частного детектива, как понял Вадим через несколько дней. К нему в кабинет нагрянул неожиданный гость — Власов Семён.

— Чем обязан вашему визиту? — раздраженно выпалил Вадим, которому срочно надо было уходить на важную встречу.

— Это вы мне скажите, чем я обязан визиту вашей… забыл как её, — вздохнул Семён. — Я только подозревал, что у неё с головой не всё в порядке, а теперь знаю точно. Однако, из уважения к вам, хотел бы решить этот вопрос без привлечения полиции.

Семён передал Вадиму телефон, где была запись с камер из какого-то дома, на них Катя, непринуждённо ходит, рассматривая обстановку.

— Ваш партнёр по бизнесу забрался в мой дом, вчера вечером. Я бы потребовал объяснений, но не буду слушать бред сумасшедшей бабы, наверняка, ПМС. Я лишь требую материальной компенсации и чтобы вы забрали её из моего дома.

— Забрал из дома? — нахмурился Вадим.

— Да, она побывала в доме, съела конфеты из шкафа на кухне и полезла в подвал. Там я её и закрыл, чтобы не сбежала, хотел в полицию позвонить, но утро вечера мудренее — решил сначала переговорить с вами. Мы сможем договориться о компенсации моего морального ущерба?

Вадим его больше не слушал, в его ушах стоял гул от прилившей к голове крови. Катя заперта в подвале со вчерашнего вечера, надо срочно её оттуда вытаскивать, пока она не задохнулась!