Глава 24. Катя — предатель?

Запись началась с того, что Катя села за стол в кожаное кресло с подлокотниками, закинув ногу на ногу. Она была одета в кожаную юбку-карандаш и белую блузку с вырезом. Съёмка велась откуда то сбоку. Камера записывала и звук, и картинку

Катя поставила свою сумочку к себе на колени и начала что-то искать, достала футляр от наушников на стол, тёмные очки, а затем задумалась, заглядывая в сумку. Достала оттуда пачку сигарет и бросила её на стол, убрав сумку с коленей.

Вадим не видел ни разу, что она курит. При нём она этого не делала. Дата на записи показывала середину сентября, они уже расстались.

Она взяла в руки пачку и покрутила в руках, открыла и достала оттуда зажигалку и одну сигарету. Катерина щёлкнула зажигалкой и засмотрелась на пламя, покручивая другой рукой сигаретку в пальцах, заказала кофе и сразу счёт, продолжая вертеть в руках сигарету, иногда щёлкая зажигалкой. Она резко бросила на стол зажигалку и взяла сигарету в зубы, надела тёмные очки, её любимые, круглые, как у Джона Леннона, ей такие очень шли. Откинувшись головой на спинку кресла, она сжала руками подлокотники, сладко вздохнув, держа сигарету в зубах.

Мимо столика прошёл мужчина, Катя лениво повернула голову, опустила очки на переносицу, слегка приоткрыла рот без зазрения совести глядя на его зад и начала мурлыкать себе под нос какую-то песенку.

— Стой! Давай сыграем в любо-о-овь, игра непростая, но должно получиться… — Катя откинула голову на кресло и посмотрела куда-то вверх. — Хорош и спереди и сзади, конечно, но я уже наигралась.

Усмехнувшись, она поправила пальцем очки, чтобы они полностью закрыли глаза. К её столику подошёл мужчина, это был Свиридов, ради встречи с которым Вадим с братьями и смотрели эту видеозапись со скрытой, только для Кати, камерой.

— Примите мои извинения за опоздание, Катерина Викторовна, обед за мой счёт.

Катя сняла очки, глянула на свои часы на запястье, сложила руки на подлокотники и вперилась в Свиридова ледяным взором.

— У вас есть десять минут, чтобы сказать мне всё, что вы хотели, — резко оборвала сеанс вежливости Катя. — Боюсь, отобедать в вашей компании у меня не получится, да и желания особого не испытываю. Зачем вы назначили встречу?

— Хотел поговорить о наших совместных делах.

— Совместных делах? Мы их больше не ведём, Вадим всё свернул.

— Это так, но нам нужно, чтобы он продолжал делать то же, что и Игорь для нас троих.

— Троих? Свиридов, Чичваркин и Григорьев? Вы же все друзья, не разлей вода столько лет, насколько я помню. Разные сферы, но одни интересы и схемы.

— Вы правы, интересы у нас одни — прибыль. У вас, я думаю, тоже.

— Вадим принял решение и он его не изменит. Вы пробовали с ним разговаривать, летом, и он вам отказал. Вы не сможете его ни заставить, ни купить.

— Мы не можем, а вот вы, Катерина, имеете на него влияние.

— Ну, допустим. А мне это зачем?

— Я знаю примерное распределение прибыли для собственников компании, вы получите свой процент в обход него и других собственников.

— Откат лично мне? Интересно, — цокнула языком Катя. — То есть мне нужно его убедить вернуть всё как было при Игоре, так?

— Да, так.

— Слишком много мороки с вами, с ним ещё больше будет. Не хочу напрягаться лишний раз, ленивая я задница.

— Тогда другой вариант — вы продаёте мне и моим друзьям свою долю и мы, как собственники, делаем с бизнесом то, что выгодно нам.

— Толпой можно и льва завалить, да? Так вы думаете? — едко усмехнулась Катя. — У него есть ещё и молодые львы, они ему преданы. Их трое, вас трое, но вы староваты уже для таких битв. Вы проиграете. Ставки можно делать, сколько вы со своей долей в этом бизнесе протянете. Ничего сделать не сможете, даже на фирму прийти, на свою собственную. Может, долю прибыли Вадим вам и кинет, как кость бродячей собаке, но больше вы не получите. Он найдёт способ и вы пойдёте на хер со своими грандиозными планами и хорошо, если на своих двоих. Не стоит его злить. Я бы не стала.

— Может молодые львы у него есть, а вот львицы больше нет. Вы больше не вместе, ходят такие слухи, и успех нашего дела будет зависеть от того, на чьей стороне вы, Катерина Викторовна. Вы работали на Игоря, он вам доверял. Кто владеет информацией, владеет миром, про компанию вы знаете побольше Вадима и про схемы тоже.

— Я всегда на одной и той же стороне — на своей собственной, это точно не с вашей стороны горизонта, — жёстко отрезала Катя.

— Но и не с его. А вы бы не хотели занять его место? Выдавить его из вашего общего бизнеса? Вы бы справились лучше, по моему скромному мнению, в вас есть дух авантюризма, то, что нужно.

— Занять его место? Мне это не интересно, я всё же привыкла, чтобы ответственность лежала на плечах мужчины. Однако, будем честными, на его месте я бы справилась, вы правы. Если я вижу цель, я не вижу препятствий. Но вот проблема — мне надо очень захотеть совершить лишние телодвижения в эту сторону. Я от природы очень ленива, как я уже говорила, да и грязную работу за вас я делать не стану.

— Вам просто нужен стимул, Катерина. Ненависть, месть, например.

— Чтобы ненавидеть человека нужна веская причина. Например, он убил твою собаку, — неожиданно выдала она. — У меня была когда-то собака, но это не он её убил. Месть? Было бы мне за что ему мстить, рабочие будни были бы поинтересней, конечно. На работу ходила бы как на праздник! Выкупите его долю, в чём проблема? Предложите хорошую цену, может, согласится. Попробуете потом нас с братьями из бизнеса выдавить, весело будет! Только не вам.

— Мы предлагали, он отказался. Сказал, что ни одна из долей не продаётся.

— Хм, не знала об этом. За всех нас решил, я так понимаю.

— Знаете, Катерина, никто не знает о мужчине больше, чем женщина, которая долгое время делила с ним постель. Тот, кто владеет информацией владеет миром, помните? Мне кажется, вы многое про него знаете. Мы мужчины слишком много болтаем о том, чего не следует, когда довольны. Он вам доверял.

«Слишком до хера я ей доверял» — со злостью на самого себя подумал Вадим, слыша эти слова.

Катерина в это время смотрела на своего спутника и качала головой, прищурив глаза. Затем она будто опомнилась, задумчиво уставилась в потолок.

— Чем бы вас таким порадовать? — Катя цокнула языком и усмехнулась. — Ну, он хорош в постели. Вы под него лечь хотите? Боюсь он не по вашей части, надевайте штаны обратно.

Катя расхохоталась злобным смехом и уставилась на своего оппонента жёстким взглядом, сжав зубы.

— Вы меня утомили, мистер Свиридов. Я поняла, чего вы хотите, и даже поняла, как я могу вам помочь. Мне нужен стимул, вы правы! Мне становится скучно на работе, мне это не нравится, пора осваивать новые горизонты. Но мне нужно знать, ради какой суммы я буду подставляться за вас, и она должна перекрыть все риски. Ненависть, преданность, месть, какая разница? У всего и всех есть своя цена. У меня такая.

Катя вытащила ручку из сумки и написала что-то на салфетке, передав Свиридову, он взглянул на надпись и покачал головой.

— Сумма окончательная, обсуждению не подлежит. Он бы предложил мне меньше, а я умею считать свои деньги, и мне нужно столько. Если у вас её нет, остальное меня не интересует. Провернув такую сделку, мне буквально придётся сбежать из страны, продав всё имущество. Я не хочу быть его врагом в опасной досягаемости.

— Вы ведь сказали, что не станете продавать долю? Мы ничего не сможем с ней сделать.

— Не сможете, без рычагов давления на него и братьев. А если я вложу их в ваши загребущие ручонки, то вперёд и с песней. Выкупите их доли за бесценок. Мы делили с Крымским бизнес, иногда этого достаточно, чтобы кого-то утопить, даже спать вместе не обязательно. Он подписывал все документы, которые я ему давала, как он стал генеральным, не читая, доверял.

«Не было такого, ты меня сама заставляла всё перечитывать по сто раз» — нахмурился Вадим, пытаясь найти нестыковки в её показаниях.

— И продолжит это делать. Мы хорошо расстались, без претензий друг к другу. Мне нужно время, чтобы для вас подготовить почву. Месяц, лучше два, не знаю точно. Он доделывает то, что Игорь начал, так что есть ещё варианты посильнее схватить его за горло. Надо подождать немного. Мир принадлежит терпеливым.

— Хорошо, договорились, вернёмся к нашему разговору через месяц. Мы можем подождать. Приятно иметь с вами дело. Я слышал, что вы любите читать, я принёс вам кое-что, почитайте на досуге, там много интересного про нашего общего «друга».

Свиридов, улыбаясь мерзкой улыбкой желтоватых зубов, выложил перед ней красную папку.

— На случай, если вы вдруг начнете путать стороны или в вас заговорит голос совести, знайте, Крымский не святой и никогда им не был. И то, что вы теперь свободная женщина это очень даже хорошо, узнай вы о его преступлении после нескольких лет брака, с общими детишками, было бы хуже. Улыбнитесь, Катерина, скоро вы станете очень богатой женщиной. От хмурого выражения вашего прелестного личика и следа не останется. Деньги творят чудеса, не правда ли? Для него деньги Игоря тогда сотворили.

Когда Вадим первый раз посмотрел это видео, у него пробежал холодок по спине, от осознания того, что там внутри этой папки. Теперь ему было всё равно, что она о нём подумает.

Свиридов откланялся, а Катя осталась сидеть за столом одна, смотрела в одну точку прямо на эту папку, сжав подлокотники кресла до самого предела.

Вдруг она начала тихонько петь себе под нос, глядя в одну точку:

Катя опустила голову в стол и обхватила голову руками.

— Потерпи, Карина, потерпи! Осталось немного, — проговорила она сама себе.

Она собрала свои вещи со стола в сумку, туда же засунула папку, немного помедлив перед этим, по-доброму улыбнулась официантке, оставив на чай.

*****

— Мне эту запись передал Свиридов, Катя согласилась на сделку. — вздохнул Вадим. — Также, если вы помните, завтра у нас внеочередное собрание учредителей, которое собрала Катя. Уведомления разослала, как положено, только повестка какая-то пространная. Мы пользуемся первоочередным приоритетным правом выкупа долей, как учредители. Но раз она продаёт их им, а она продаёт, как Свиридов заверил, значит, она нашла рычаг давления на нас, ничего она нам выкупить не даст.

— Она не могла так с нами поступить! — резко высказался Павел. — С тобой не знаю, но с нами никогда!

— Я тоже не верю, — сказал Макс, покачав головой.

— Вчера слышал от знакомого, что она договорилась с Маргаритой Лепиховой о продаже ресторана её мужу. Быстрая покупка со скидкой, — жёстко сказал Вадим. — Всё ещё не веришь? А ты в курсе, что Катя квартиру свою продала и где она теперь? Где её искать?

— Продала квартиру? — пробормотал Макс и переглянулся с Павлом, который был удивлен не меньше него.

— Она не появляется она работе, не отвечает на звонки и сообщения. Катя нас предала!

— Она не могла!

— Могла и сделала, Павлик, я тебе больше скажу — она готовилась к этому не один год. Помните, она говорила про долю в бизнесе Тимура? Она её получила, деньги капнули на два офшорных счёта, где хранятся все её остальные накопления. Да, Макс, не смотри на меня такими глазами, они у неё есть, У Кати есть подушка безопасности, которая вечно сидела без бабла, там около полумиллиона долларов.

— Не может быть! — вытаращил глаза старший из братьев.

— Может и есть.

— Откуда?

— Хороший вопрос, у меня только один ответ — она обкрадывала Игоря всё это время. Ей нахрен эти деньги от Тимура не нужны и от Свиридова тоже! Она и так до хрена наворовала!

— Она не могла! Нет! Катя не воровка! — возразил Макс.

— Ещё скажи, что она и не предательница, — усмехнулся Вадим. — Глаза разуй! Я тебе больше скажу, Макс, всё, что было у Лёни на нас, теперь у неё. Она утверждала, что Филин ничего не нашёл — соврала. Нашёл и ей отдал. Они были любовниками. Не знал?

Братья переглянулись между собой, Вадима уже начала бесить эта их привычка, будто братья мыслями обмениваются, которых никто не слышит.

— Что ты собираешься делать, Вадим?

— Пока ничего, хочу сначала узнать, что она нарыла. Если вдруг вы увидите её, что маловероятно, она даже в ресторан свой длинный нос не кажет, бережёт, не смейте с ней об этом говорить. Всё понятно? Или ещё раз запись посмотрим?

— Зачем Свиридов записывал разговор это сделал?

— Чтобы и на неё был рычаг давления, Павел, если бы она соскочила и отрицала вообще, что такой разговор был. Свиридов мне её слил, из-за своих личных причин, у нас с ним старые тёрки. Я думал, всё в прошлом, как видно нет.

— Что в той папке? — спросил его Павел.

— Необоснованные претензии Свиридова в том, что его старший сын умер, а я остался на свободе и даже до сих пор жив.

— Что-то слишком до хера народу к тебе со старыми претензиями лезет. Много ты накосячил похоже, пока тут жил. Вернулся, и обидчивые из всех щелей полезли, — сощурив глаза, сказал Макс. — Страдают только все остальные, вокруг тебя, а ты как ни в чём не бывало.

Вадим посмотрел на Максима сдвинув брови, тот не отводил упрямый взгляд. «За свою ненаглядную Катю глотку рвёшь? За неё переживаешь? Она вот не переживает, продала тебя, как и всех нас» — со злостью подумал Вадим.

— Почему она назвала себя Карина? Или я ослышался? — нахмурил брови Павел.

— Понятия не имею, просто сумасшедшая.

*****

Когда близнецы ушли из его кабинета, где он открывал им глаза на Отбитую, Вадим включил запись ещё раз, чтобы удостовериться, что он не ошибся — Катя-предатель. Он даже придумал ей оправдание — частный детектив Громова, прочитав всё, что было написано в красной папке грехов от Свиридова, посчитала, что вершит справедливость над плохим человеком, который смог от неё уйти. Всё это время Катя лишь старательно отыгрывала свою роль, дожидаясь момента, когда можно будет воткнуть ему нож в спину и сбежать. Дождалась — момент настал. Её огромным суммам на офшорах оправдания он найти не смог, кроме очевидного — Катя-воровка. Её мозги отлично работают, ни одной улики и подозрения тому подтверждение.

Как и его преступлению, что скрыто на страницах красной папки. Наверное, у каждого человека такая есть — кладбище секретов. Эти папки появляются в чужих руках и обязательно передаются в родные руки тех, кому не плевать на обвиняемого. Пока Катерина разговаривала на заднем фоне, Вадим сидел, опустив голову, в своём кресле генерального директора, которое давно уже осторожно подпиливала Громова. Он слышал в голове её голос, прокручивал их последний разговор в постели на двадцатом этаже отеля.

*****

Сеанс её отбитой психотерапии как-то не задался с самого начала, Вадим упорно не отвечал на её вопросы, поэтому она начала закидывать его дурацкими вопросами и ржать сама над собой. Он старался изо всех сил, чтобы не поддаться, Вадим так скучал по её смеху, что слушал бы его ночь напролёт.

Последние пару месяцев он проводил вечера и ночи напролёт у себя в кабинете, перелистывая книги, которые уже читал, читать новые у него не хватало концентрации. В голове то и дело всплывала Катя. Вадим предполагал, что у него начался синдром навязчивых идей. Только идея одна — Громова Катерина Викторовна.

Перелистывая одну из книг Вадим зацепился глазами за фразу — «Привяжет она тебя к себе чем-то, чего не видно, а порвать — нельзя, и отдашь ты ей всю свою душу». Вадим усмехнулся, классическую литературу всё-таки надо читать, особенно, неокрепшим молодым умам. Чтобы знали, чего ожидать от женщин. Вадиму было уже поздновато набираться мудрости, Катя уже привязала его к себе. Смехом в том числе.

— Всё, я устала тебя лечить, спать хочу, — проворчала Катя, когда он не ответил на очередной её вопрос. — Переходим к стресс-терапии. Иди сюда, я тебя обниму.

Вадим сначала подумал, что ослышался, но когда она ткнула его пальцем в плечо и повторила свою просьбу-приказ, он понял, что это не шутка. Он осторожно приблизился к ней, Катя притянула его за шею к своей груди, он поддался её движению, лёг на бок и уткнулся лбом ей в грудь. Их отделяло друг от друга только одеяло и больше ничего, но на самом деле очень многое. Вадим замер, когда Катя закинула на него свою ногу, погладила по затылку и запустила руки в волосы, легонько поглаживая. Потом поцеловала в макушку и тихо сказала:

— Мы будем лежать так, сколько захочешь, ты можешь молчать, а можешь говорить. О себе. Ни о чём другом. Я буду слушать, и то, что я услышу, никогда не выйдет за пределы этой комнаты, что бы ни было. Я обещаю. Это всё, что я могу для тебя сделать.

Он молчал, молчал долго и не мог пошевелиться. В его горле будто образовался ком, который он никак не мог сглотнуть, а только тяжело дышал через нос. Вадим столько раз пытался вывести её на какой-то личный разговор, а теперь, когда это коснулось лично его, он не смог и слова сказать, будто его пытались вскрыть на живую. Только в отличие от него, Катя не давила, не требовала, просто дышала в такт с ним и слушала тишину. Оказывается, говорить — сложно, проще действовать.

Вадим провел от ее бедра до талии, перешел на спину, что была наполовину голая, удобно устроил руку между её лопаток, ощущая тепло ее кожи. Он потянул одеяло вниз, нашёл губами её ключицу, затем шею.

— Когда ненавидят, так не делают, — сдавленно сказала Катя, отпрянув от него.

— От ненависти, как известно, один шаг, — прошептал Вадим, целуя её под ухом.

— Не делай его. Ненавидеть легче, чем любить.

Вадим с силой ударил по столу кулаком, на записи всё ещё звучал её голос в тандеме со Свиридовым, а у него в воспоминаниях только её стоны у него под ухом и шёпот: «Только помедленнее… Меня и так укачало…». Ему казалось, что ближе, чем они были тогда, они ещё никогда не были. Пусть между ними не было сказано ничего из того, что могло бы их сблизить после расставания, того, что он хотел бы от неё услышать, но он будто это чувствовал, когда она обнимала его, тыкаясь носом в щёку.

Секс в доме Игоря был пресным и механическим, после него хотелось помыться, как от грязи, и никогда больше о нём не вспоминать. Эту ночь ему хотелось запомнить на всю жизнь, каждый её вздох, каждый поцелуй, прикосновение. Когда она обмякла в его объятиях, задыхаясь от наслаждения, Вадим улыбнулся — ей понравилось. Он обнял её, уложив к себе на грудь, накрыв одеялом, чтобы не простыла, вся влажная от пота.

— Такой ты, Вадим, хороший, заботливый. Жалко, что меня бросил.

Она отрубилась почти мгновенно, а он ещё долго лежал, слушая, как она дышит в темноте. Вадим засыпал в покое и умиротворении — они поговорят, обязательно, утром, на его свежую и её трезвую голову.

Утром она сбежала, забыв трусики. Он поехал к ней домой, чтобы вернуть и устроить скандал. Так он узнал, что она в своей квартире больше не живёт, на его звонки Катя не отвечала, как и на сообщения. Затем был подарочек от Свиридова, после которого Вадим сначала разозлился, а потом обрадовался, что ничего ей так и не выболтал.

Катя отыграла все свои роли на пять с плюсом. Почти год длились гастроли выдающейся актрисы драматического и комедийного жанра. Завтра последний спектакль. Билеты распроданы. Зрители замерли в ожидании выхода примадонны на сцену.