Глава 29. Акт третий

Пока вокруг раздавалось лишь молчание, Катерина задумчиво тарабанила пальчиками по подбородку.

— Нет, неправильно я сказала, нельзя брать на себя вину, она на дно тянет. Я взяла на себя ответственность, как взрослый человек, а вот Артём чувствует себя виноватым. Из-за своей вины он спивается, из-за этого же я от него и ушла.

— Артём? При чём здесь он? — нахмурил брови Сергей.

— При том, что это он привёл её на речку, у них было свидание, точнее, у меня с ним. Я понимаю, звучит запутано, но ты всё-таки умный, распутайся, — грустно улыбнулась Катя. — Как-то в воскресенье утром я проснулась, а Кати в комнате нет. Ушла, ничего мне не сказала. Обычно зимой по воскресеньям мы катались на лыжах, я подумала, что она ушла без меня, но лыжи были на месте. Я встала, оделась и вышла во двор, пошла по её следам. Катя шла пешком по нашему обычному маршруту возле дома — до луга, потом по лесу и до пригорка, затем вниз в чащу, через неё к берегу реки. С пригорка я увидела, как она идёт по льду, смеётся, был март, лёд ещё крепкий, но… Мне так страшно стало, когда я её увидела там, потому что сверху я видела, что там проталины и… Я бросилась вниз, кубарем скатилась по сугробам, пока я бежала по лесу, она уже ушла под воду и я…

— Ты нырнула за ней… — тихо сказал Сергей, прикрыв глаза.

— Ты вот топил людей подо льдом, как говорят злые языки. Ты хоть представляешь, что там на самом деле творится? — горько усмехнулась Карина. — Темно, ничего не видно, ты будто сначала горишь от холода, а потом леденеешь, одежда тянет вниз и не можешь никак всплыть. Зря я ботинки не сняла, они были очень тяжёлые… Я очнулась в больнице. Мне сказали, что меня нашли рыбаки, которые мимо проезжали на снегоходе, я была одна. Я подумала, что как-то выбралась сама, без неё. Катю нашли на третий день, добрые дяди водолазы. Я как-то с тех пор нырять не очень люблю. Всё ещё помню это ощущение, когда вода заполняет лёгкие и ты не можешь дышать.

— При чём здесь Артём?

— В последний день нашего совместного проживания он напился, сильно, и его потянуло облегчить душу. Артём признался, что в то воскресенье он пригласил Карину погулять. Мы всегда ходили везде с ней вдвоём — прыгали с гаражей в сугробы вдвоём, дрались с братьями вдвоём, лазили по заброшкам тоже вдвоём, а тут он пригласил её одну. Вернее, Артём думал, что приглашает Карину, а это была Катя в моей куртке. Она была в него влюблена, поэтому пошла, мне не сказала. Артём плакал мне в жилетку, оправдывался, говорил, что отговаривал её бегать по льду. Я думаю, что она вышла на лёд, чтобы быть, как я — смелой и бесстрашной. Да, я была такой, но я никогда не была безрассудной! Кроме того раза, когда прыгнула за ней в одежде, это было глупо. Артёма я на берегу не заметила, это он меня вытащил и побежал за помощью, а потом увидел, что меня уже подобрали.

— И в чём была его вина? Он ведь был ребёнком, как и ты.

— Только мне такую скидку никто не делал, когда нас оставили с полоумной матерью наедине! А я-то думала, почему Артём нам так помогает, а он виноватым себя чувствовал. Ладно чёрт с ним, был ребёнком, не смог её отговорить, его вина была в другом. Он сказал мне тогда, своим пьяным языком, что любил-то он всегда Карину, а я просто осталась вместо неё, как реплика-подделка. «Но ты тоже хорошая, ты не думай, тебя я тоже полюбил!». Я думаю, что он всегда винил себя в том, что вытащил не ту сестру. А я-то дура от этого мужчины ребёнка хотела. Я ушла от него на следующий день, вот тогда я запуталась, подумала, если останусь точно с ума сойду. Но это не самое плохое, что он сделал, а казался таким заботливым мужем. «Зачем тебе работать, дорогая? Я нас буду обеспечивать, а ты развлекайся, веселись, отдыхай!»

— И будь зависима от меня… — продолжил за неё Сергей.

— «Я так хочу, чтобы у нас был ребёнок!» — фальшиво улыбнулась Катерина.

— И ты была привязана ко мне до конца жизни.

— «Давай переедем в Питер, начнём новую жизнь!»

— Без твоей семьи, друзей и поддержки, только я один, раз уж детей не получилось, — покачал головой её отец.

— Но хуже всего то, что я узнала, когда уехала и прихватила случайно файлик с документами. Я стала ипохондриком из-за Артёма! Он постоянно таскал меня по врачам, после каждого выкидыша, сотни анализов, десятки врачей, и он всегда был рядом, общался с врачами, ходил в аптеку, так за меня переживал! А знаешь на самом деле за что он переживал? Как только врач назначал мне один анализ, мы тут же меняли его и клинику. Он знал, ещё после первого выкидыша на раннем сроке, что у нас генетическая несовместимость, очень редкое явление, но нам повезло, прям как покойникам. Шанс завести здорового ребёнка был, мизерный, но был. Я пыталась найти ему оправдание, что он боялся мне сказать, боялся, что я его брошу, но он не поэтому это делал. Подскажешь? Раз уж ты его так хорошо понимаешь?

— Чтобы после такого стресса для организма и многих попыток, у тебя вообще никогда не было детей, — немного подумав, ответил Сергей. — Ни с ним, ни с кем другим, и тогда ты точно никуда не денешься. Только ты и он.

— Всё так, ему вообще дети были не нужны, со своим внебрачным сыном он не виделся ни разу. Тася ведь тебе сказала про него? Артёму он неинтересен, зато какого-то хрена до сих пор интересна я. У него тревожный тип привязанности, у меня тоже такой был, и я от него вылечилась. Не хочу его слышать, не хочу видеть, потому что стоит об этом подумать, как представляю себя с Матильдой в руке, как бью его по черепу, пока он не станет мягким.

Тяжёлый синхронный вздох от близнецов напомнил отцу и дочери, что здесь кто-то есть кроме них. Катя прочистила горло и сделал шокирующее признание:

— Чтобы ты не думал, что он такая абсолютная сволочь, а я прям вся такая молодец. Пришло время разрушить мой светлый образ в твоей голове! Отец моего первого неудавшегося ребёнка не муж, кое-кто другой. Ты его знаешь и слегка недолюбливаешь.

Лицо Сергея вытянулось от удивления, он нервно погладил рыжую бороду, где впору было появиться паре седых волосков после сегодняшнего дня.

— Веретенников!

— Федя? Господи, что ты в нём нашла?! Чудовище без мозгов! — закатил глаза Сергей. — Вот чего он вокруг тебя вьётся!

— Это были мои первые серьезные отношения, которые по всем законам жанра закончились тяжёлым расставанием и двумя полосками на тесте. Чтоб ты знал, рожать было моё осознанное решение, а не как у мамы, просто аборт сделать не успела. У меня были деньги от Феди, машина, трёшка в центре, которую он мне подарил в счёт компенсации морального вреда от наших отношений. Так что рожала бы я во вполне комфортные условия, только вот Артём меня уговорил пожениться, чтобы моей маме отца ребёнка предъявить и чтобы она не ругалась. Ну, я и согласилась. Я прям в точности судьбу своей мамы повторила, да? Трёшку я, кстати, Тасе с Пуговкой подарила, когда они на улице остались.

— Какая же ты добрая девочка, — улыбнулся Сергей.

— Не ко всем, к Артёму с Федей точно нет, — покачала головой Катя. — На Федю я такой груз вины навесила, что ему бы впору спиться, а он держится. На шестом месяце я в больницу попала, простудила почки за месяц до беременности, не долечила инфекцию, а потом лечить сильными препаратами уже было нельзя. Инфекция возвращалась снова и снова и в конечном итоге почки начали отказывать, двоих людей в одном теле они не выдерживали. Родители были далеко и не могли быстро приехать, а надо было что-то решать, муж мой девятнадцати лет априори ничего решить не мог, да и тоже был далеко, я позвонила Феде. То что я выжила вообще и мне после родов сохранили все репродуктивные органы — его заслуга. Он принял решение, не посоветовавшись со мной, и выбрал, что жить буду я. Но жить у меня потом как-то не получалось. У меня началось то же самое, что и у мамы — лежала целыми днями и не могла заставить себя встать с кровати, тогда даже свою маму начала понимать. Насчёт шрама у Артёма — он ни разу не поднял на меня руку, это я у нас в семье была абьюзером. Он пытался до меня достучаться и в запале ссоры как-то ляпнул «ну и хорошо, что её нет, ты ж её нагуляла, родим своего». В него полетела ваза и разбилась об его тупую башку. Зато я хотя бы с кровати встала, только пошла я не в ту сторону, а налево — прямиком к Феде. Он меня вытаскивал из этого состояния, как-то находил слова в своей далеко не самой умной голове. И ходила я к нему каждый раз, после очередной неудачной попытки стать матерью. Иногда Артём звонил ему сам и просил меня забрать, очень боялся за меня, наверное, или возиться не хотел, не знаю. Пять лет мы жили с мужем в открытом браке, но открыт он был только для меня. Был у меня и муж, и любовник, и оба друг о друге знали, никто не возражал. Хотя, может, и возражал, но вслух нет.

— Ни за что не поверю, что Федя стал бы с кем-то делить свою женщину, ни за что, — задумчиво проговорил Сергей.

— То простая женщина, а то я! — с довольным видом проговорила Катя, показывая на себя пальчиком. — Будто у него был выбор. Либо так, либо никак. Я им обоим честно сказала, что мне от них нужно: Федя, когда плохо, Артём, когда хорошо. Мы так-то с мужем душа в душу жили в перерывах между моими загулами, он был прям идеальный муж, но он не мог со мной справиться во время депрессий, он терялся, слишком молодой и зеленый был. Они оба это приняли, я ведь никого не держала, не заставляла…

— У тебя хоть одни здоровые отношения-то были? — покачал головой Сергей.

— А у тебя что были?

— Ну вот сейчас, думаю, они и есть.

— М-м-м, это фантомное, папуль. Тася тебя просто плохо пока знает. Да и ты, наверное, свою лучшую сторону показываешь. Ещё не вечер, папуль, ещё нет.

— Я думаю, что этому есть объяснение. С Артёмом хотела быть Катя, а с Федей — Карина. Ты не плохой человек, просто у тебя…

— Раздвоение личности? — усмехнулась Катя. — Это ведь самое разумное объяснение? Ты ошибаешься, Сергей. Ты всё время забываешь, с кем ты имеешь дело и меня недооцениваешь!

Катерина обхватила подлокотники своего кресла и уставилась на отца ледяным взглядом, игнорируя всех остальных.

— Ты, наверняка, в курсе, что мама упекла меня в психушку, стоило мне выйти из больницы после того, как я потеряла дочь. Лучше мне там не стало, но я смогла вернуться домой, где с чистой совестью легла пластом и больше не вставала. Самое сложное в психушке — доказать врачам, что ты вылечился, ты нормальный и здоровый, они во всём ищут подвох. Я обманула их всех. Ещё сложнее, имея такой эпизод за спиной, доказывать остальным, что это была чудовищная ошибка и ты не сумасшедшая. Я перестала доказывать, просто живу так, как от меня ожидают, это даже весело, казаться нормальной не обязательно. Я вот к чему веду, даже собственная дочь для тебя не человек. Пришёл сюда, вывернул всё моё нутро, нашёл слабое место и бьёшь в него. Я тоже так могу, получше чем ты. Ты, наверное, думал, что когда я упаду так низко, как только возможно, ты протянешь мне руку помощи, и я за неё схвачусь? Ты ничуть не изменился за все эти годы, делаешь с людьми одно и то же.

— Это не так, Карина, я хочу тебе помочь, потому что люблю тебя. Я не могу смотреть, как тебе больно! Я хочу помочь!

Катя слегка опешила от его слов и нервно сглотнула, но взяла себя в руки и продолжила.

— Себе помоги, надень маску на себя, потом на ребёнка. Ты не понимаешь слова «нет», но я всё-таки решила попробовать, может, поймёшь. Может, так тебе будет легче, меня отпустить… — Катя откинулась в кресле и улыбнулась ему. — Настырный ты, люблю таких, что ж, твоя взяла, задаёшь вопросы, так слушай ответы. Нет никакой Карины и Кати, нет у меня раздвоения личности, к которому ты меня так упорно подводил, а я тебя активно поддерживала. Тут только я и никого больше. Я умнее вас всех вместе взятых и здоровее психически, как бы вам всем это не было тяжело признать, так оно и есть. Я пережила этот чёртов ад и выжила. Я умею брать ответственность за свои поступки, что бы я не сделала, а ведь мне их обеих пришлось убить. Да, вот так вот жестоко. Я очень умная, папа, когда я сделала то, что сделала, я понимала, что вина меня погубит, случайно сказанное слово меня погубит, никто не должен был узнать. В тот год, когда мы с братом были сами по себе, я пережила самую главную трансформацию в своей жизни. Я сожгла прошлую Катю и Карину, как огнедышащий дракон, и на этом пепелище из костей я вырастила нового человека — себя!

Катя ткнула себе в грудь рукой и ужесточила свой взгляд.

— Я стала чем-то новым, убрала всё лишнее и оставила только то, что не сломается. Мне было нельзя. Ты не представляешь, чего мне стоило заново научиться плавать в открытом водоёме, панические атаки меня топили. Я проделала колоссальную работу над собой в тринадцать лет, такую, что не осилят и взрослые за всю свою жизнь. Я избавилась от переживаний, чувства вины, всего, что мешало. По паспорту я Катарина, но она никогда не стала бы такой. Если бы нас воспитывал ты, ты сломал бы её первой, Карина продержалась бы чуть дольше. Я выросла, папа, попытаешься меня сломать, всегда помни — головы я не склоню, даже, если упаду на колени! И когда я с них встану, а я всегда поднимаюсь, у меня другого выбора просто нет — упадёшь ты, и я тебя добью, так, чтобы наверняка. Мы будем играть либо по моим правилам, либо не будем играть вовсе. Я всегда получаю то, что хочу, я всегда буду бороться за то, что считаю своим и не отступлю! Да, я иногда спотыкаюсь, по причинам от меня независящим, чаще всего это просто химические процессы в организме, которые я не могу контролировать, но я за ними слежу. Я знаю себя дольше, чем кто бы то ни было из вас, и я могу справиться со всем сама. Я знаю, что моя «тёмная сторона» немного пугает, но это не моё альтер-эго, это просто моё плохое настроение, которое множится на два. Я и радуюсь также, вдвойне, потому и разница между хорошо и плохо очень заметна. Да, я разговариваю иногда со своим отражением, вместо психотерапии. Да, я разделяю, свои чувства по кучкам, проживаю и переживаю их по отдельности, но всегда собираю потом воедино. Да, я иногда называю себя Карина, когда мне не хватает сил собраться, но я никогда не забываю, что я на самом деле не она. Будь жива Катя, Карина жила бы совсем другой жизнью. Я повторю — у меня нет раздвоения личности, я просто…

— Ты живёшь за двоих, — тихо сказал Сергей.

— Можно и так сказать, если тебе легче от этого будет. Я предпочитаю называть это «на полную катушку». Меня уже похоронили, я родилась заново. Я знаю, что жизнь может закончиться в одну секунду. Вот так… — Катя щёлкнула пальцами в воздухе и улыбнулась. — Я живу, как хочу, не спрашиваю разрешения, и ни о чём не жалею. Я столько всего попробовала, столько всего делала, пусть это немножко похоже на хаотичную суету бешеного электрона, для меня это порядок, мой личный, и мне в нём очень хорошо. Иногда, плохо, но это временно. Ты мне веришь?

— Нет, — немного, подумав ответил Сергей, улыбаясь ей сквозь рыжую бороду. — Но я верю в тебя. Мне этого достаточно, чтобы быть за тебя спокойным.

— Ты никогда не будешь спокойным, когда у тебя есть дети, — покачала головой Катерина. — Только вот мне не нужен отец, Сергей, задолбалась тебе это повторять. И на слова «люблю» у меня иммунитет, потому что те, кто поступал со мной хуже всего, это повторяли много-много раз и до и после. Но мне бы не помешал друг, который слушает и не осуждает, а ты можешь таким быть, если очень постараешься. Только один вопрос решим, с твоей верностью и честностью.

Катя нагнулась к столу, сложила руки на столе и уперлась взглядом в своего отца.

— Я вот знаешь чего никак не могу понять, чего ты ко мне прицепился, а? Почему ко мне столько внимания, а существование ещё одного своего отпрыска ты упорно игнорируешь?

— Какого отпрыска? — поползли на лоб рыжие брови Моржа.

— Ты правда не знаешь или ты решил не знать, потому что она как доказательство твоего предательства?

— Она? О ком ты говоришь? Я не понимаю… — пробормотал Сергей.

— Блядь, прям завидую вам иногда, мужикам, не знает он, — хмыкнула Катерина. — У нас женщин так не получается, трудно не заметить, что у тебя кто-то родился. Сестрёнка у меня есть, младшая, Алиса её зовут…