Глава 33. Цена любви — расплата за грехи

Утром он проснулся с дикой головной болью и недосыпом, как будто бухал всю ночь, чего не делал очень давно. Он выпил таблетку и принял душ, чтобы расслабить затёкшие за ночь мышцы шеи. Он не успел позавтракать, как ему позвонил Сергей, Вадим сначала обрадовался, может, всё же сжалился над ним и скажет, где живёт Катя. Он сказал совсем не это и его голос был тоже похож на робота.

Дальше Вадим помнил лишь урывками, его мозг и тело работали на автомате, отказываясь принимать реальность таковой. Он очнулся будто ото сна лишь на морозном воздухе, когда они втроём с близнецами стояли на обочине пустынной трассы и смотрели только в одну точку на обгоревшие остатки машины, которая лежала в кювете. Это была машина Катерины.

— Она там, да? — дрожащим от волнения голосом спросил Максим. — Что за ужасный запах?

— Это обгоревшая плоть, — тихо ответил Вадим.

«Её плоть» — подумал он.

Максима начало рвать без остановки, Павлик лишь молча смотрел в одну точку, застыв как кусок льда на морозе. Рядом с ними весь в чёрном непоколебимой глыбой льда стоял Морж, который не мог нести такую ношу в одиночку. Ему надо было разделить своё горе потери с теми, кто любил его дочь.

Вадим смотрел на близнецов, которые были взрослыми лишь по паспорту, а сейчас выглядели как дети. Они смотрели друг на друга, потом на остатки машины и не понимали, что им делать. Со стороны Сергея это был невиданный акт жестокости.

Крымский сжал до боли кулаки в карманах и перевёл взгляд на копошащихся возле машины людей. Эксперты делали своё дело — всё отфотографировали, сняли экспертизу с машины, а потом они начали вытаскивать обгоревшее до неузнаваемости тело с водительского кресла — маленькое тельце без признаков жизни. Вадим хотел бы отвернуться, но не мог. Он молча смотрел на этот ужас, ни одной мысли, ни одной эмоции, только пустота.

Они завернули её в черный пакет и оставили на снегу, как мешок с мусором, начали снимать следы с её кресла и руля. Созерцание этой печальной картины прервал скрежет тормозов, Вадим повернул голову и увидел, как остановился большой внедорожник и из него вышел Федор Веретенников. Он был в ярости и дикими глазами смотрел на машину и людей вокруг, на чёрное пятно на снегу и, поняв, кто там, он схватился за голову и зарычал, выкрикивая ругательства.

Ни Сергей, ни полицейские рядом, во главе с Быковым, который степенно курил, не обратили на Федю никакого внимания. Быков, как оказалось, был в курсе всего, что касалось Катерины, помогал Сергею держать её под контролем. Об аварии узнал первым он, позвонил Сергею, тот Вадиму и братьям. Так они все здесь и оказались, откуда узнал Федя, Вадим понятия не имел.

Кабан держался за голову, качая ею из стороны в стороны и метался по обочине, не замечая никого кругом. Он вдруг перестал истерить и повернулся в сторону Сергея.

Разъярённое чудовище рвануло к нему, но охрана Быстрицкого его остановила, Сергей неожиданно сделал им знак рукой и они пропустили Федю ближе. Вадим думал, что Кабан со всей дури просто снесёт ему башку, но нет. Он обнял Сергея одной рукой за шею, как старого друга, и они оба смотрели на сгоревшую машину.

— Смотри, Серёженька, смотри, вот оно возмездие, за всё в этой жизни приходится платить! — злобно процедил он сквозь зубы. — Как тебе расплата?

— Слишком высока…

— А ты смотри, не отворачивайся, как я смотрел, на свою малышку, которой своими руками могилу вырыл, которую сам положил в землю и закопал. Смотри, Серёженька, смотри! Я своей дочери всю свою жизнь могилу рыл, только я этого не понимал. Мы с тобой столько народа положили, которых сломать было нельзя, а чтобы нас сломать достаточно всего двоих в могилу положить-то было. Мою дочь и твою. И я бы, сука, так радовался твоим страданиям, забыв про свои, если бы твоя дочь не была матерью моей!

Фёдор истерически засмеялся во весь голос, хотя на глазах его были слёзы. Кабан схватил Сергея сзади за шею обоими руками и приблизился к его лицу, глядя в глаза, тот даже не шелохнулся.

— Смотри, Серёженька, смотри! А потом будешь смотреть, как её мать будет выть над гробом дочери. Это страшнее всего. Смотри, как я смотрел, когда мой Катёночек забился в угол больничной палаты и бился головой о стену. Она всё гладила свой живот и не понимала, куда он делся? Почему ребеночка в кроватке нет? Я смотрел, как она металась по палате, от одной стены к другой, отказываясь верить. Я смотрел, как она падала на колени и умоляла меня: «Федя, верни нашу девочку, ты ведь всё можешь. Верни!».

Веретенников снова рассмеялся диким смехом и отпрянул от Сергея.

— Вот тогда, Серёженька, я всё понял, что нихуя я в этой жизни не могу! Нихуя хорошего я в жизни не сделал, только дерьмо одно, и Бог меня наказал, её вот только за что наказал? Она в чём виновата? В том, что папаша её ты, а отец её дочери я? Я ей говорил, чтобы она от тебя подальше держалась. Говорил! Но ей разве скажешь, она всё по своему делает! Делала… Нет её больше. Всё, закончились её страдания. Твои, сука, только начались!

Монолог Феди прервал полковник Быков, он подошёл к мужчинам. Веретенников отпустил Сергея и с надеждой посмотрел на полковника, как и Вадим с братьями.

— Труп женский, рост 160–165 сантиметров, обгорел до неузнаваемости, нужна экспертиза. Машину столкнули с трассы, на двери и сзади вмятины. Случилось вчера вечером, трасса неоживлённая, в темноте и в углублении не видно было, что что-то горит. Сгорела дотла, но следы продуктов горения сверху корпуса, машину подожгли, Сергей, мне жаль. Была ли она жива в этот момент, будет понятно после вскрытия. Видео с камер пришлю позже, хотя на этом участке их и нет почти, а те, что есть не работают.

Веретенников снова рванул к Сергею и схватил его за грудки.

— Убью тебя, гнида! Ты сам Сатана, топил людей в мороз, а твоя дочь за это заживо сгорела! Её сестра так вообще подо льдом утонула! Что чувствуешь, Серёженька? Тепло тебе в пламени ада то? Не жарко? Нет?

Вадим приблизился к разъярённому Кабану и положил руку ему на плечо.

— Оставь его, пусть дальше горит, смерть для него избавление… — спокойно сказал он. — С дочерью своей хотел быть рядом, всем распиздел, что папашей стал тридцать лет назад? И сколько она прожила после этого? Меньше недели, а ты живи теперь с этим, долго и счастливо.

Вот так за несколько минут все присутствующие объявили Катерину Громову погибшей, а её биологического отца виновным в её смерти. Фёдор отпустил Сергея и засмеялся, злобным истерическим смехом.

— Живи и радуйся, что жив! Мстить будешь? Давай, валяй! Про себя только не забудь, самому себе, сука, отомсти! Я смотреть буду на твою казнь, позвать не забудь, как лёд найдёшь. Я с попкорном приду!

Он так и смеялся по пути в свою машину, сел в неё и уехал. Вадим встряхнул Сергея за плечо и повысил голос.

— Сергей, где Пуговка и Тася? Алиса?

Тот не отвечал, Вадим снова встряхнул его.

— Серёжа, блядь, тебе трупов мало? Очнись! Где они?

— Они в безопасности… Всё под контролем… — пробормотал он, глядя в одну точку.

— Под контролем? Хорошо, — кивнул ему Вадим и махнул рукой в сторону черного пакета на снегу. — Ей это скажи, не забудь.

Сергей промолчал, он был холоден, будто труп. Чёрный мешок подняли на обочину дороги, уложили на каталку и Сергей подошёл к ней. Он дрожащей рукой погладил шуршащий полиэтилен.

— В жизни есть вещи хуже смерти. Тебя нет, а я всё ещё здесь. Думаешь у Бога на меня какие-то планы или это не он?