Глава 34. И тишина…

Тишина, трагическая и густая, как смола, обволакивала Вадима с братьями, когда они уехали с места ДТП.

— Ты зачем так с ним разговаривал? — хмуро спросил Вадима Павел. — Он дочь потерял, а ты только сильнее ему на рану надавил, а этот бычара так вообще…

— Жалеешь Моржа? — горько усмехнулся Вадим. — Он никого не жалел, и я его не стану.

— Сергей был Игорю хорошим другом, он с плохими людьми не общался.

— Игорь не святой, он много раз в своей жизни ошибался, в том числе и в людях. Да и как ты думаешь, выбор у него был? Сергей людям выбора не оставляет, либо как он говорит, либо никак.

— Это ведь ещё не точно, да? — сдавленно сказал Макс, глотая слёзы, которых не стеснялся. — Это может быть не она!

— А кто? — ответил ему Вадим, разбивая надежду парня на кусочки. — Её машина, её вещи в ней, рост. Это она Макс, тебе стоит начать привыкать к этой мысли.

— Хорошо, что Игорь этого не видит, он бы не выдержал, — тихо сказал Павел. — Быстрицкий, он что людей пачками убивал?

— Ну не то, чтобы пачками. Время было такое, Павлик, делили всё, что могло кому-то принадлежать, — вздохнул Вадим, вспоминая не самое приятное время своей жизни, когда он познакомился с Быстрицким. — Сергей поднялся на криминале очень рано для своего возраста. В двадцать пять у него уже была своя бригада и четверть города, в тридцать весь. Умный, расчётливый, всегда в тени, он манипулировал, давал своим людям то, что они хотели, держал их на коротком поводке. С ним предпочитали договариваться, а не враждовать. Кабан был его подручным. Такой же жестокий, но потом они что-то не поделили между собой и началась бойня за место под солнцем. У Сергея погоняло «Морж», он несогласных и особо отпетых подо льдом топил, как ты, наверное, слышал. Но не из-за денег или, чтобы бизнес отжать. Причины были другого характера, у него было свое понятие справедливости и преданности, вот тех у кого было другое, он и топил.

— Почему с ней это случилось? — сдавленно сказал Макс. — Она ведь не была плохой! Да, она отбитая, странная, временами жестила, но она ведь хорошая! Правда, хорошая, самая лучшая!

Он закрыл лицо ладонями и закачал головой.

— Господи, пусть она хотя бы не живая была… Пусть бы умерла уже и не горела заживо… Пусть хоть так…

Макс тихонько плакал в ладони на заднем сиденье, Павлик отвернулся к окну и нервно сглатывал слёзы. Вадим был как всегда само спокойствие. Он спокойно отвёз близнецов в их квартиру, спокойно приехал домой, снял с себя часы, которые ему купила когда-то Катя в подарок на день рождения по просьбе Игоря, и также спокойно он разнёс всё, что было плохо прибито им самим в своём собственном доме. Светильники, зеркала, посуду на кухне. Он разбил кулаки до крови и обессиленный своей яростью сполз по стене в коридоре на пол.

Откинувшись затылком на стену, Вадим смотрел в одну точку и вспоминал. Вспоминал всё то, что он ей сказал в их последнюю встречу, в предпоследнюю, её глаза, полные непонимания и слёз. Как она там говорила? Что любить людей легко, когда они мёртвые? Он любил её и при жизни, только мало об этом говорил. Всё ждал чего-то от неё. Надо было кричать! Сейчас уже бесполезно.

Катя звонила ему в день своей гибели! Зачем? Она всё поняла, когда на дороге её подрезали, Катя испугалась и позвонила ему, не своему отцу, а Вадиму. Также как и перед тем, как упасть с лестницы, она позвонила ему, он успел тогда. В этот раз он не взял трубку. Ничего не исправить, некого ненавидеть, некого любить, её больше нет. Её яркая звёздочка вспыхнула и погасла в жарком пламени ада, который разжёг ей собственный отец.

После битвы со своим домом, Вадим тяжело вздохнул и пошёл в душ, там он долго стоял под струями воды и невидящим взглядом смотрел в полупрозрачную стену кабины, а перед глазами у него была только Катя.

Она была повсюду, в его доме, она была везде. В его воспоминаниях Бесстыжая нежилась в его кровати, бегала по его кухне туда-сюда, готовя им ужин, обязательно под музыку, обязательно с танцами. Катя сидела на диване с джойстиком в руках перед экраном плазмы и, высунув кончик языка, боролась с вселенским злом и роботами-убийцами, зомби и людьми. В его сауне тоже была Катя — лежала кверху попой на нижней полке. В его тренажёрном зале она бегала по беговой дорожке, слушая музыку в наушниках.

Сеанс мазохизма продолжился созерцанием её фотографии в телефоне, всматриваясь в неё, он видел всю суть красоты Катерины — счастливая улыбка. Она была счастлива одна и была бы самой счастливой, держа своих детей на руках. Она была бы счастлива без Вадима, вот, что его так в ней бесило. Ей он был не нужен, а вот ему была нужна только она для полного счастья. Глядя, как Катя всё также весело смеётся и шутит, после расставания с ним, он всеми силами будто старался смыть эту улыбку с её лица, она тоже должна быть несчастной, как и он. Вот только он не замечал, с каким трудом она выдавливала из себя эту улыбку, как фальшив ее смех, и как реальны слёзы в её потускневших глазах.

Единственным человеком, который хоть что-то пытался сделать был Сергей. В своём стремлении быть рядом с ней он добился успеха длиной в неделю, а теперь Катя лежала в морге и ждала своей очереди на вскрытие.

*****

Прошёл день, потом второй. Вадим не помнил что делал, он просто делал то, что должен, утром приходил на работу самый первый, вечером уходил самый последний. Завтра должны были быть результаты вскрытия и экспертизы, а потом самое тяжёлое — прийти на её похороны. Увидеть закрытый гроб и стенающих родственников над ним. Вадим уже собирался уходить поздним вечером из офиса, как ему позвонил Макс и попросил прийти в ресторан.

— Сергей здесь, сидит за нашим столиком со стаканом вискаря. Ты бы пришёл с ним поговорил. Мы к нему подошли, он нас вежливо послал.

Вадим глубоко вздохнул и отправился в свой ресторан, ему и самому надо было отчаянно с кем-то поговорить.

Всё было так, как и говорил Макс — Сергей сидел за их столиком с отрешённым взглядом, его охрана за стойкой бара, осматривала каждого посетителя в поисках угрозы их боссу.

Вадим подошёл к нему и двое тут же встали из-за стойки, Сергей махнул им рукой и они с Вадимом пожали руки, сев напротив друг друга. Несколько минут мужчины просто молчали каждый о своём, пока Сергей не улыбнулся грустной улыбкой, глядя в глаза Вадиму. Как и его дочь он смотрел пристально и не отводил взгляд.

— Что ты подумал, когда познакомился с Катей? — вместо слов приветствия спросил Быстрицкий.

— Что она мне не нравится, не в моем вкусе. Потом, что она наглая, своенравная, вертит жизнью Игоря, пока он смотрит ей в рот. Мне казалось, она вторая Юля, только гораздо опаснее

— А потом?

— Она меня покорила, не прилагая никаких усилий. И я понял, что она очень даже в моем вкусе, я просто такого раньше не пробовал, поэтому не знал.

— Удивительная женщина, не правда ли? Бесстрашная. Когда мы с ней познакомились, вокруг были люди с автоматами, я пришел подмять под себя бизнес Виталика и познакомиться с ней. Она меня не боялась. Все боялись, а она нет. Я вот всё думал, что она в тебе нашла? — неожиданно сказал Сергей кивая на Вадима. — Потом понял — вы с ней похожи, ты вот тоже мне также в глаза смотрел, без страха. Я тебя за это уважал. Она мне очень понравилась, моя дочь. Её звонкий смех и чувство юмора меня покорили.

Вадим внимательно посмотрел в глаза Сергея, на него будто смотрели бездонные голубые океаны, принадлежащие его Кате.

— Мы мужчины слишком много о себе думаем, что можем играть людскими жизнями и ничего нам за это не будет. За всё в жизни приходится платить, и моё время собирать камни тоже пришло, я это понимаю. Сначала в моей жизни появилась Катя, потом Тася с Пуговкой, совсем недавно Алиса. Самые дорогие мне люди это сломанные девочки, которые пережили слишком много, и некому было их защитить, поэтому они нашли защиту друг у друга, и все вместе у Кати.

Сергей нервно поправил галстук и в который раз взял стакан в руки, не решаясь оттуда хлебнуть.

— Игорь говорил, что мне не стоит с ней общаться, не стоит лезть в её жизнь. Да и Катя не хотела со мной общаться. Она всегда называла меня на «вы». Никогда на «ты», не давала к себе приблизиться. Когда Игоря не стало, признаюсь, что у меня появилась призрачная надежда, что она потянется ко мне. Девочки, которых бросил отец, часто ищут его в мужчинах постарше. Но она это переросла, благодаря Виктору, я думаю, она никогда не считала себя брошенной, и у неё не было травмы по этому поводу. Благодаря ему она выросла замечательным человеком, и моей заслуги тут нет. Она сильная духом, посильнее многих мужчин, которых я встречал в своей жизни. Я думал, что ей будет лучше со мной. Что она успокоится, если рядом будет мужчина, который её искренне любит и не пытается сломать, переделать, пусть это и отец, а не муж. А теперь, я не знаю, что и думать. Что там случилось? Никаких зацепок, ничего.

— Почему результатов экспертизы до сих пор нет? Я думал, что ты добьёшься их в тот же день.

— Это не тот случай, Вадим. Там в темноте морга тоже лежат чьи-то любимые люди и ждут своей очереди на приговор. Я не могу ставить свою любовь к ней выше, чем любовь и скорбь других людей. Катя бы не одобрила.

— Ты себя мучаешь! — пригнулся к нему Вадим через стол. — А вместе с собой её родных, которые и знать не знают, что случилось.

— Завтра, всё узнаем завтра.

Сергей закрыл глаза и будто молился про себя, его веки дрожали. Вадиму вдруг захотелось врезать ему со всей силы, чтоб он почувствовал всю его злость.

— Катя тебе доверяла, если ты в этом сомневаешься, она просто не хотела ни на кого перекладывать свою боль. Потеря сестры, её второй половинки, травмировала её так, что она до сих пор не может это пережить. Став Катей она принесла самую великую жертву во имя своей любви, она позволила жить той, кого любила больше жизни и дала умереть себе. Поэтому она так плохо переживает уход людей из своей жизни, она будто снова и снова переживает свою потерю. Ей очень тяжело, но некому её понять.

— Ты говоришь так, будто она всё ещё жива… — сдавленно сказал Вадим, как бы ни было ему тяжело. — Мы оба два дня назад видели, что от неё осталось.

— Это ещё неизвестно, — тихо ответил Сергей, опустив глаза.

— Ты сейчас кого пытаешься обмануть? Себя? — сквозь зубы спросил Вадим. — Надежда умирает последней? Ни Карины, ни Кати больше нет, твоя вина удвоилась. Поэтому тянешь?

— Делая кому-то больно, ты меньше чувствуешь свою боль? — с легкой усмешкой спросил Сергей. — Ни у меня её больше нет, ни у тебя. Мы на равных, Вадим.

— У тебя больше нет? Ты свою дочь в могилу скоро положишь! Только вот её мать со всей семьёй будет на кладбище убиваться, а ты продолжишь жить как жил! У тебя готовая семья и новенький ребёнок, так ещё и Алиса осталась! Ты всегда выходишь сухим из ледяной воды.

Сергей смиренно слушал всё, что ему говорит сломленный мужчина напротив, который также, как и он сам, пытался держаться, но лёд под ним трещал и ломался.

— Тася мне не простит, я и её потеряю, можешь порадоваться, сама судьба меня наказала. Помахала у меня перед носом счастьем, показала каково это, а потом отняла всё.

— Твою мать, Сергей, ты о себе, блядь, переживаешь? — вышел из себя Вадим, повышая голос. — Всю свою жизнь ты молился только на одного Бога — себя! Игоря больше нет, так я скажу за него! Держись подальше от Алисы! Я за ней присмотрю, её хоть пожалей! Дай ей спокойно жить!

— А ты дал Кате спокойно жить, когда вы с ней расстались по твоей же инициативе?

— Не лезь! Это наше с ней личное дело!

— Надеюсь то, на что ты её променял того стоило! — жестко бросил ему Сергей. — Или всё же не стоило? Поэтому ты снова начал ее добиваться, а она отказывалась тебе поверить?

— Ты ничего о наших отношениях не знаешь, и не узнаешь! — процедил сквозь зубы Вадим, сжимая кулак на столе.

— Игорь, доверил тебе самое дорогое, что у него было. И это не дело всей его жизни, а ты так ничего и не понял. Всё проебал! — ещё жёстче сказал Сергей. — А потом оставить в покое её никак не мог! Она тебя стороной обходила, всё тебе отдала, лишь бы ты успокоился и отпустил её с миром, но ты так и не отпустил!

Сергей прикрыл веки и сделал несколько глубоких вдохов, признавая свою ошибку.

— Извини. Я, пожалуй, пойду, мы всего лишь два мужчины, которые потеряли любимого человека и каждый ищет виноватого, кусая зубами, чтобы стало чуть легче, а надо то всего лишь в зеркало посмотреть.

Сергей молча встал и оставил Вадима наедине с собой, ему тоже надо было посмотреть на себя в зеркало, вот только ни одного у него дома не осталось.