Глава 35. Горькая правда

Это была Катя. В машине была она, согласно результатам первичной экспертизы, ещё до теста ДНК. Пострадавшая сгорела заживо, получила травмы, не смогла выбраться или ей не дали. Машину столкнули с дороги, она перевернулась несколько раз и её подожгли. Её убили, сомнений не было. О результатах экспертизы ему сообщил Быков, Вадим был в это время с близнецами в офисе, только братья рядом не дали Вадиму впасть в ярость. Они смотрели на него детскими глазами, полными надежды, пока он слушал, что говорил Быков. Когда он положил трубку, Павлик опустил голову, он первый понял, что надежда умерла, как и Катя.

— Это она… — тихо сказал Вадим, глядя на кресло, где она раньше сидела на совещаниях.

Оно было пусто, как было пусто у него внутри, обычно люди до последнего отказываются верить, что их близкого человека больше нет. Они отказываются верить даже тогда, когда видят его бледное тело в гробу посреди поминальной службы. Вадим поверил в её смерть сразу, как увидел остатки ее машины, как заставил себя сразу поверить в то, что мама за ним никогда не вернётся, слыша как другие дети в детдоме плачут по ночам. Нет ничего хуже, чем несбыточные надежды.

— Кто-то должен сказать ее родителям, — сказал Павлик, с тревогой глядя на брата, который будто застыл в одной позе, рассматривая на ее кресло за столом.

— Сергей скажет, — ответил Вадим.

— Это из-за него, да? Никто не знал, кроме нас и тех троих… — замотал головой Макс. — Значит эти трое кому-то ляпнули, Свиридов, сука!

— Где их офис? На Манежной?

— И что ты будешь делать, Павлик? Поедешь выпытывать? Не делай за Сергея его работу, он трупами дорогу до её могилы успеет застелить ещё до похорон.

— Тебе вообще на неё плевать было, да? Тебе и сейчас всё равно. Плохой у неё вкус на мужчин, один другого хуже, как Игорь говорил, тебя вот только он зачем пропиарил? А мы ему помогли.

Павлик вытаращил глаза на своего брата и замотал головой, тот лишь ответил ему злобным взглядом. Вадим не ответил вовсе, развернулся, взял свой телефон со стола, ключи от машины и ушёл, захлопнув за собой дверь.

— Макс, ты, дебил? Ты чё несёшь? На хера ты его драконишь? Ему итак херовей некуда?

— Чё то незаметно, всё как всегда, — процедил сквозь зубы Макс.

— Ты руки его видел? Кулаки в кровь избиты.

— Чего ты его всегда защищаешь? Он тебе заплатил что ли?

Павлик всего лишь видел ситуацию немного по-другому, он видел, как с тех пор как Вадим расстался с Катей он будто застыл, изо всех сил пытаясь сделать вид, что ему всё равно. У него это почти получалось, но стоило Кате появиться в радиусе пары метров, с Вадима тут же спадали все маски спокойствия. Павлик видел, как он смотрит на неё, когда она отворачивается, как Вадим отчаянно пытается с ней поговорить, но говорит совсем не то, что нужно или то, что хотел бы сказать на самом деле. Почему-то ему хотелось помочь, не вышло…

*****

Вадим шёл по коридору второго этажа маленького бизнес-центра, на окраине города, здесь, рядом со складами и авторынком располагался офис, который был ему нужен. Прислушиваясь к тишине, царящей вокруг посреди рабочего дня, Вадим понял, что это место посетил ещё один гость, после которого здесь не осталось ни одной живой души.

Читая надписи на дверях, Вадим шёл вперёд. Толкнув нужную дверь, он вошёл в приёмную и нашёл там тщедушного паренька в очках, копавшегося в компьютере, и двоих мужчин из охраны Сергея, которые чинно восседали в креслах для посетителей, попивая чай. Они встали, молча пожав Вадиму руку, и кивнули на дверь.

— Сергей Александрович вас ожидает.

Вадим сжал зубы и вошёл в пыточную камеру, которой стал кабинет генерального директора Свиридова И.Д.

В помещении стоял легкий туман и пахло табаком, Сергей восседал за переговорным столом, держа в пальцах зажженную сигарету. На столе перед ним, кроме пепельницы и чашки кофе, лежал пистолет с глушителем и окровавленные салфетки, Сергей сам замарал руки чьей-то кровью. Быстрицкий даже не повернул головы, когда услышал, что кто-то вошёл.

Затянувшись дымом, Сергей выдохнул и хрипло сказал:

— Только тебя и ждём.

Вадим осмотрел помещение на предмет других людей. Свиридов, с лицом, напоминающем больше кусок сырого мяса, валялся на полу, и Вадиму было всё равно, есть в нём дырки от пуль или нет. В его друге Чичваркине их пока не было. Он сидел во главе стола, бледный как смерть, которая пришла к нему сегодня в обличье человека. Вадим содрогнулся от того, с какой надеждой тот посмотрел на него, будто он пришел сюда для спасения его жизни.

— Вадим, это не мы, я клянусь тебе, не мы! — залепетал Чичваркин, сотрясаясь всем телом.

— Заткни пасть, уважаемый, или я тебе язык вырежу, — спокойно сказал Сергей. — Присаживайся, Вадим, в ногах правды нет. Да и тут её нигде нет.

Сев напротив Сергея, Вадим присмотрелся к предметам на столе — обугленный нож и остатки биты, только рукоять. Вадим потянулся к ней и взял в ладони, покрутил в руках. Матильда была со своей хозяйкой до самого конца. Сергей в это время взял в руки нож.

— Ножевой бой один из самых жестоких. Если два человека решились на бой с использованием ножа, то один из них точно сегодня умрёт, — вздохнул он. — Нужна невероятная смелость, чтобы его начать. Ни один из вас, никогда бы на такое не решился.

Сергей презрительно оглядел Чичваркина и Свиридова, затянувшись горьким дымом сигареты.

— Тем более никто бы из вас не решился, если бы вашим противником была Катерина. — А вот она взялась бы за дело, подпрыгнув от удовольствия. И угадайте, кто бы выиграл?

Отец Отбитой тепло улыбнулся, глядя на клубы дыма, которые витали в воздухе, и тяжело вздохнул.

— Сергей… Я тебе очень соболезную… Вадим… — забормотал Чичваркин. — Катерина…

Резкий и громкий стук кулака по столу, прервал бессвязные речи подобия мужчины.

— Не смей даже имя её произносить, марая его своим поганым ртом! Твой друг уже допизделся. Я знаю, что вы этого не делали. Не вы её убили, кишка тонка. Но я пока не уверен, что вы в этом не замешаны. Скоро узнаем. Даже, если и нет, знай, мне было очень приятно напиться вашим страхом до дна.

Сергей потушил сигарету и тут же закурил вторую. В гнетущей тишине прошли минуты, а, может, и часы, Вадим будто провалился в свои мысли и потерял счет времени. Позади него раздался шорох и он обернулся, Свиридов пришел в себя и первое, что он увидел, был Вадим и его взгляд, где начала зарождаться ярость.

Противный, режущий ухо, хлюпающий звук не то от носа, не то ото рта, где не было зубов, был попыткой что-то сказать.

— Заткнись. Я тебе слова не давал. Сиди тихо! — также тихо произнес Сергей.

И снова потекли минуты тишины, которые закончились быстрее, чем предыдущие. Сергею пришло сообщение на телефон, он его внимательно прочитал, нахмурив брови. Телефон завибрировал от входящего вызова, ему кто-то настойчиво звонил. Он тяжело вздохнул, вглядываясь в экран и прикрыл глаза.

— Съебался отсюда, Чичваркин! Быстро! Друга своего не забудь. Я с вами ещё не закончил, так что будьте готовы, я к вам ещё загляну.

Чичваркин со скоростью, которой от человека его комплекции Вадим не ожидал, подскочил на месте, подхватил под руки своего друга и выволок его из комнаты. Сергей затушил окурок в пепельнице и встал, подошёл к окну, распахнув его и впустив свежий воздух, но легче им обоим дышать от этого не стало.

— Да, душа моя, как ты? Всё хорошо? — дрогнувшим голосом сказал Сергей, приняв вызов, стоя у окна.

Вадим усмехнулся горькой усмешкой, у этого изверга появилась душа, вылезла из самых недр чистилища и воплотилась в женщине — удивительное дело, как явление Христа народу.

— Н-нет, новостей нет, Катя не объявилась. Я тебе сразу сообщу, милая.

Сергей, как заправский семьянин, задал уточняющие вопросы насчёт самочувствия своей будущей жены, поинтересовался делами падчерицы и передал ей пламенный привет, расспросил о положении дел в доме, где обитала его семья и распрощавшись в лучших традициях бразильских сериалов, скинул звонок. Он сел обратно и выглядел, как сдувшийся шарик, после тычка иголкой.

— Новостей нет? Что совсем никаких? — лениво поинтересовался Вадим. — И не будет, пока из Таси ребёнок не вылезет?

— Не борзей, Вадим, я не в настроении.

— Ты сказал её матери, чтобы она чёрное платье начинала отглаживать? Может у дочери взять, у неё много, — продолжал борзеть дальше зарвавшийся щенок.

Сергей поднял голову и впервые за этот день, встретился с мужчиной напротив взглядом. И только тогда по коже у Вадима побежали мерзкие мурашки страха, но боялся он не человека, а то, кем он стал. Старый, загнанный волк, которому вогнали нож в сердце по самую рукоять, он будто доживал последние минуты, принимая участь постигшую его. Акела промахнулся и должен уйти.

— Я не могу им сказать, что её больше нет. Просто не могу. Быков сообщил лишь тебе и братьям, и вы не сказали никому, так ведь?

Вадиму оставалось только кивнуть.

— Знаешь почему мы молчим? Потому что стоит сказать слова вслух и они станут правдой. И от неё не убежать. Карина бежала, со своих тринадцати лет, она неслась прочь, от правды, словно в темноте, и эта правда наступала ей на пятки. Она натыкалась на людей, которые блуждали во тьме также, как и она. Девочка цеплялась за них, пытаясь согреться, спрятаться, чтобы больше не пришлось бежать, но они швыряли её на землю, отнимая перед этим всё. Они думали, что сломают её и их никчёмная жизнь будет не такой уж никчёмной, раз они её победили. Не на ту напали! Она сгибалась, но не ломалась, никогда, хоть и была сломанной девочкой. Катя поднималась, лучше, чем прежде, сияя улыбкой и бежала снова, попутно собирая овации.

Вадим усмехнулся его словам, с презрением глядя на старого пиздобола, которым он его считал в этот момент.

— Красиво говорить ты умеешь, жаль послушать больше некому. Она тебя не услышит.

— Зато я её слышал. Хоть она и молчала чаще всего.

— Мы сейчас заново ей кости перемывать будем? Те которые ещё остались? Зачем?

— Чтобы все те, кто виновен в её смерти были наказаны, и это не те, кто поджёг машину.

Вадим бегуном по жизни никогда не был, но в этот момент он захотел встать и бежать отсюда, не разбирая дороги, чтобы только не слышать всего этого, но Сергей его не щадил.

— Её сломали не те, кто желал ей зла, её сломали самые близкие, которые ломали ей руки, когда она тянула их к ним, прося о помощи пусть без слов! Они шпыняли её, стыдили, пытаясь пригнуть голову, которую она гордо вскидывала, не стесняясь себя и своих поступков! Они рвали её на части своими проблемами и правдой жизни, которая свалилась на их тупые головы и они не смогли с ней справиться! Они требовали от Кати того, чего сами дать были не в силах! И она отдавала им всё, что бы они не просили, не беря ничего взамен! Ей казалось, что она отдаёт долг, платит раз за разом за то, что сделала! Сделала из любви и от отчаяния. Никто её не видел и не слышал. Ни мать, ни отец, ни один из братьев, никто! И всё же, Мила с Виктором такого не заслужили, они хорошие люди. Они просто не могли быть рядом так, как ей было нужно.

— А где был ты, не напомнишь?

— У каждого свой крест, Вадим, я свой знаю.

— Меня всегда удивляло, как ты ходишь с такой прямой спиной, крестов-то на тебе до хрена, — усмехнулся он, с презрением глядя на отца, который никогда им не был.

— Также как и ты. Делаю, что могу, и не повторяю своих ошибок.

— Ты меня то с собой не сравнивай, — вздохнул Вадим, вставая из-за стола.

— А так ли мы отличаемся? Ты ведь тоже убивал. Сколько из тех, кого ты лишил жизни приходят тебе во сне?

— Ни одного, представь себе.

От этой правды Вадим давно не бежал, он принял её тогда, когда делал то, что должен был, и забыл о ней, чтобы жить дальше. В этом с Сергеем они были похожи.

— А вот в моём полку пополнение. Сломанная девочка будет приходить ко мне во сне. И я буду рад её видеть, хоть так. Я буду чувствовать себя виноватым до конца дней моих. А что будешь чувствовать ты, вспоминая о ней?

— Ничего.

— А что будешь делать?

— Ничего. Если ты чего-то от меня ждёшь, я тебя разочарую. Грязную работу за тебя я делать не стану. Слишком хорошо знаю твои приёмы, когда чужими руками ты доделывал то, что было нужно тебе. Ты найдёшь тех, кто её убил, я точно знаю. Но знать, что ты с ними сделаешь, я не хочу. Да и встречаться с тобой больше не хочу.

— На её похоронах. Мы встретимся там, в последний раз.

— Я не приду. Твоя дочь, сам и хорони.

Сергей в недоумении взглянул на мужчину, который с таким пренебрежением смотрел на него и с таким же пренебрежением относился к памяти его дочери. Как изменилась его полемика всего за пару дней, а ведь при их в прошлом разговоре, ему показалось, что он сожалеет. Ошибся?

— Она часто в последнее время повторяла, что я ей никто. Так и было скорей всего. Так пусть и она останется для меня никем.

— И что будешь делать? — повторил свой вопрос Сергей, будто в первый раз не услышал ответа.

— Пойду домой, поужинаю, почитаю перед сном и лягу спать, утром пойду на работу — ничего не изменилось, живу дальше.

— Ты мне его напоминаешь чем-то.

— Кого?

— Артёма. Он без неё воет на луну, сгорая в своем одиночестве. Он тяжелый человек во всех смыслах, которые только есть. Он невыносим! С ним нельзя ни дружить, ни работать, ни жить, с ним рядом даже дышать тяжело, когда он на тебя смотрит. И Катя была его единственной отрадой в жизни, только она каким-то образом приняла это чудовище и полюбила. И Артём это понимает, она не слепо любила образ мужчины в своей голове, как влюблённая дура. Нет, она видела его целиком, таким, какой он есть, и она приняла его. В жизни Артёма больше нет ничего и никого, и не будет. Второй раз ему так не повезет, и от этого он спивается, медленно, но верно. Он сам себя наказывает.

— А Федя что? Как себя наказывает? Любимой женой и сыном?

— Федя глупое животное, рефлексировать насчёт своих поступков он не умеет. Пытается, но хватает ненадолго. Тоже никакой сознательности. Напьётся, погорюет и дальше жить будет.

— А про меня, что скажешь?

— Про тебя? — равнодушно посмотрел на него Сергей. — Она приняла тебя таким, какой ты есть, она всегда была на твоей стороне. Принятие это и есть любовь. Но ты настолько ослеплен чувством собственной важности, что проморгал самое ценное в жизни. Ты придешь на её похороны и похоронишь ваше будущее с ней. И это будет твоим наказанием.

Вадим вышел из зала суда, крепко сжимая ладонь в кулак, его шаги отдавались гулким эхом в пустых коридорах и затихли в отдалении. Он не поехал домой, его там никто не ждал, он вырулил на объездную трассу и просто ехал вперёд, прокручивая в голове, нескончаемый драматический сериал — все воспоминания о ней, от которых становилось тяжело дышать. Он приехал к тому месту, где Катя погибла. Искореженные остатки машины уже убрали, крупный снег припорошил чёрную обугленный проталину, будто ничего и не было. Вадим простоял около получаса глядя в пустоту и поехал обратно.

Он сказал Сергею правду — на похороны Катерины он не придёт. Потому что, глядя на закрытый гроб, который опустят в землю, Вадим начнёт сходить с ума также как и Катя. Искать её везде, думая, что её у него украли и она где-то есть, живая и здоровая, надо только хорошо поискать.

Деньги открывают любую дверь, даже в ад. Надо просто найти правильную. Вадим одну такую знал.

*****

Сергей вошёл в свой дом, где с недавних пор его ждала семья. Таисия бросилась ему на шею, обнимая и целуя в холодную щёку.

— Привет, дорогой, ужинать будешь? Мы уже поели, ты поздно, что-то случилось?

— Нет, дорогая, просто много дел, — натянуто улыбнулся Сергей.

Он проводил невесту спать, а сам заперся в своём кабинете. Так и не смог ничего сказать про Катю. Пусть она ещё один день останется жива. Сергей долго сидел в гостиной у камина, поглаживая головы своих псов на коленях и смотрел в тлеющие угли. В тишине раздался звонок его телефона.

— Слушаю, Павел, что случилось?

— Сергей Саныч, извините, что поздно, мы просто не знаем, к кому ещё можно обратиться… — замялся Павлик.

— Говори!

— Вадим, кажется, сошёл с ума.

— Где он?

— В морге, мы все здесь…

*****

Когда он подъехал к серому убогому зданию, один вид которого уже давал понять, что это за учреждение, время приближалось к трём часам ночи. Дверь была открыта, оттуда некому сбежать, а любой здравомыслящий человек туда ночью не сунется. Сергей твёрдо шагал по пустым полутемным коридорам, местами стояли пустые каталки. В затхлом холодном воздухе витал тлетворный аромат подгнившей плоти смешанный с хлоркой. Но ни одно вещество в мире не могло заглушить запах смерти.

Толкнув нужную дверь Сергей, сразу увидел хромированный стол и тело, накрытое белой простыней. В углу кафельной комнаты также валялась тело в белом халате, ещё живое. Около стола копошился молодой мужчина в очках, готовя инструменты. Вадим держал в руках результаты вскрытия, спокойный и сосредоточенный. Братья жались к стене, стараясь не смотреть на стол, они взглянули на Сергея с надеждой на избавление от этого кошмара.

— Вадим, не объяснишь, что здесь происходит?

— Это не она, — твёрдо сказал Вадим, обжигая его яростным взглядом. — Все результаты — подделка. Сейчас сам увидишь, и вскрывать не надо, но мы всё же попробуем.

Быстрицкий нервно сглотнул и поправил галстук безупречного костюма тройки. Его мозг начал лихорадочно соображать, собирая новую информацию.

— Я позвоню Филину, что-то подсказывает мне, что это его рук дело.

— Хочешь сказать, что твоя дочь инсценировала собственную смерть? — усмехнулся Вадим. — Плохо же ты её знаешь, Сергей. Катя никогда бы так не поступила со своей матерью! Хоронить свою вторую дочь она бы ей ни за что не позволила! Но Филину всё же позвони, может, поможет, она куда-то вляпалась, надо её срочно найти!