Глава 37. Семечки от Великана

Женщина в его объятиях сначала замерла, а потом начала оттуда выбираться, не очень активно, но ей явно хотелось на волю. Вадим не стал удерживать женщину силой, взял её за плечи и слегка отодвинул от себя, чтобы заглянуть ей в глаза.

— С тобой всё хорошо? — спросил он и голос его дрогнул.

— Ну-у-у-у, было нормально, пока ты не пришёл, — проворчала она, освобождаясь от его рук. — Мне к зубному сходить надо? А если у меня под кожей трекер, то мне можно МРТ делать или меня в этой центрифуге разорвёт к херам на части?

— Нет у тебя ничего!

— Тогда как ты меня нашёл?

— Долгая история, — выдохнул Вадим.

— Я не хочу её слушать, у меня обед, потом тихий час.

Катя села за стол, голодными глазами, глядя на мятую картошку с гуляшом и компот.

— Так, Крымский, раз уж припёрся, сбегай в коридор кабанчиком, сунь в карман тёте Шуре денежку и попроси добавки второго и компота, рисовый суп я терпеть не могу, а мне кушать надо, — она взялась за вилку и начала есть. — Ты чего стоишь, глазами хлопаешь?! Иди давай, раз уж пришёл, хоть что-то полезное сделай, не стой над душой!

Отмороженный Великан растаял и вышел за дверь, вернулся через десять минут с тарелкой и компотом, Катя уже успела съесть свою первую порцию, тут же взялась за вторую.

— Я сейчас приду, ешь пока, — сказал ей Вадим, направляясь в коридор.

— Ты, может, совсем пойдёшь отсюда? У меня тихий час по расписанию.

Вадим одарил её нахмуренным взглядом и всё-таки вернулся через пятнадцать минут, Катя в это время достала откуда-то десерт — шоколадный пудинг.

— Чё надо, Крымский? Говори побыстрее и вали отсюда, я тебе не очень-то рада, как ты уже, понял. Никто не знает, что я здесь, потому гостей и не жалую.

— Вот именно, Катя, никто не знает, что ты здесь! Доплатила, чтобы тебя под чужим именем положили?

— Я паспорт с собой не взяла.

— Почему твой телефон отключен?

— С ним случилось несчастье, второй телефон в этом году. Не телефонный нынче год, — печально вздохнула Катя. — Пока не купила новый. Выйду куплю.

— Почему никому не сказала, что ты в больнице?

— А кому мне надо было сказать и зачем? — искренне удивилась она. — Я совершеннолетняя, имею право лежать в больнице без взрослых.

— Ты мне звонила недавно. Зачем?

Катя подняла на него удивленные глаза и хлопнула ресничками.

— Не помню, что звонила, может, случайно, когда пыталась телефон достать из унитаза, потом плюнула и оставила его там.

— Ну, допустим. Кто привёз тебе одежду? — кивнул он на её пижаму.

— Никто.

— Тогда откуда она у тебя?

— У меня с собой в машине была.

— Медсестра сказала, что тебе уже можно ехать домой, почему ты ещё здесь? — допытывался Вадим, ему казалось, что она сделала это специально, заставила волноваться всех, чтобы поиграть на чужих нервах, особенно, на его.

— А куда мне торопиться? В отель? — вздохнула Катя, печально глядя в пустую баночку с шоколадным лакомством. — Тут спится хорошо, кормят неплохо, я даже почти перестала всё выблёвывать обратно. Как в санатории, и никто не беспокоит. Кроме тебя, вот. Тебе что надо, я тебя ещё раз спрашиваю? Ты учти, мне нервничать нельзя, вообще, так что давай как-то осторожнее слова выбирай, если опять пришёл сказать всё, что ты обо мне думаешь или права свои качать. Качай вон там вон за дверь, я пока посплю.

Катя сладко зевнула и поднялась со стула, собираясь лечь отдохнуть после плотного обеда. Вадим тоже поднялся.

— Я поговорил с твоим врачом, с вами тремя всё хорошо. Назначения он сейчас выпишет, через несколько дней тебе нужно сделать УЗИ. Собирайся, мы уезжаем!

— Поговорил с моим врачом? Какого хера, Вадим, ты разговаривал с МОИМ врачом? — повысила на него голос Катя, сверкая глазами.

— Ты здесь незаконно, Катя. За деньги легла, за деньги я тебя выписал, ты занимаешь место женщины, которой реально нужна помощь. Давай не капризничай, собирайся.

— Не поеду никуда! — обиженно топнула мухомором по полу Катя, сложив руки на груди.

— Поедешь, — проворчал Вадим, открывая небольшой шкаф, где в пакетах лежала её верхняя одежда.

— Трусы мои в ванной не забудь.

— Не забуду!

Пока Катя молча пыхтела ноздрями где-то за его спиной, он молча собирал её вещи из тумбочки и шкафа, разложил её верхнюю одежду, джинсы и толстовку на койке и кивнул.

— Одевайся или так поедешь?

— Никуда я с тобой не поеду!

— Я тебя не спрашиваю, надо будет, я тебя отсюда унесу. Тебе пока нельзя нервничать, а вот мои нервы прям на пределе, давай одевайся и пойдём. Катя, я тебе потом всё объясню, хорошо?

В дверь вошла медсестра, положила на стол бумаги.

— Всё, Катюш, выписывают тебя, без тебя скучно будет. Но папочка по вам тоже соскучился, езжайте домой, — улыбнулась женщина в белом халате.

Мысли Кати лихорадочно метались внутри её умной головки, что-то определённо было не так, Вадим выглядел так, как будто по нему пробежался табун лошадей, припечатав копытами круги под глазами. Видно, что он очень устал.

— Ладно, пора мне и честь знать, поехали, отвезёшь меня до моей тачки, надеюсь, шины не сняли, пока я тут отдыхала.

*****

Некоторое время назад

В темноте больничной палаты, освещаемой тусклым лунным светом из окна, на койке лежала Катя. Она смотрела в потолок, держа свои ладони на животе. Еле дождавшись вечером, когда её отдельная палата опустеет от медсестры и врача, она приняла душ, переоделась в чёрную шёлковую пижаму и легла на койку. Хотела немного побыть с самой собой в тишине, не слушать музыку, не петь, не думать. Да и откуда взяться музыке, телефон она случайно утопила в унитазе на заправке, куда зашла потому что почувствовала, как тянет низ живота, как между ног будто мокро и она точно знала, что это кровь. Так оно и было.

Она подумала, что вот он логичный конец её нежданной беременности, но нет, просто немного «гормончики поиграли», как сказал ей врач. Покой, витамины, постельный режим и всё такое прочее.

— Мы справимся. Всё у нас будет хорошо, — успокаивала она себя, гладя по животу, который неожиданно резко начал расти день ото дня всё больше, как будто она выпила пачку дрожжей.

Катя оплатила палату наличными, которых у неё с собой было достаточно, чтобы прожить в больнице хоть полгода, а вот паспорта и других документов у неё с собой не было. Она забыла папку с ними в номере отеля. Зато у неё с собой в машине была заранее собранная тревожная сумка на случай выкидыша. Такую сумку она всегда готовила после второй неудачной беременности.

Без телефона сначала было непривычно, а потом спокойно. Нужные ей вещи покупала медсестра и приносила заказы из интернет-магазина, катя отдавала ей наличные и немного сверху за услуги. Она даже помогла ей затонировать волосы в розовый жемчуг, так, просто захотелось внести немного красок в свою жизнь. Никто её не беспокоил, да и о ней тоже никто не беспокоился.

Родителям она сказала, что уезжает в горы, чтобы они перестали названивать ей каждый день с одним и тем же вопросом «Как дела? Что делать с братом, у него проблемы?». С Сергеем они вроде поговорили, она сказала, что уезжает, встретятся как-нибудь потом, уже за границей. С работой она разобралась, подруги, друзья, братья как-нибудь проживут без неё, с Алисой они не настолько близки, чтобы она о ней беспокоилась. Она так и не сказала ей, что они сёстры.

Катя решила устроить себе детокс каникулы, без телефона, без музыки и фильмов, без знакомых людей и ей это неожиданно понравилось.

Катя проходила все процедуры, сдавала анализы, много отдыхала, хорошо начала спать и её почти не тошнило, появился аппетит.

Её здесь никто не знал, ничего от неё не требовал, не терзал вопросами, и она вдруг поняла, что решение уехать туда, где она будет совсем одна, самое правильное.

Досуг ей скрашивали книги. Раз в неделю приходил мужичок торгаш с двумя чемоданами и продавал книги, журналы и газеты пациентам, которые охотно скупали бумажную продукцию.

Иногда по ночам ей не спалось и она шла шастать по коридору, доходила до стойки дежурной медсестры и они немного болтали. Днём она иногда выходила в коридор, знакомилась с другими пациентками, которые делились с ней своими диагнозами и тревогами. Все они были в одной лодке — пытались сохранить беременность, это сближает женщин сильнее всего.

По ночам она стала лучше спать, ей не снились ни зелёный луг, ни картины неясного будущего, просто сны, цветные и яркие. Однажды ей приснился Великан, они с ним просто готовили еду на его кухне, он что-то жарил и парил, она резала овощи. Какое-то бытовое фэнтези. После этого сна, она думала о нём уже пару дней, даже прослезилась как-то вечером, наглаживая свои арбузные семечки от Великана.

— Вы там не переживайте, мы с вашим папкой как-нибудь решим между собой. Если захочет быть отцом — будет. В крайнем случае, у вас будет клёвый дед, и ещё один, не такой клёвый, конечно, но какой уж есть. Бабка сумасшедшая тоже будет, раз в год можно и её потерпеть.

Пока в её мечтах она бы наведывалась в родной дом один раз в год, остальное время была бы сама по себе, Вадим пока в этот график как-то не вписывался. Как и в её жизнь он не вписывался, только вот когда на заправке она испытала дикий страх, увидев у себя кровь, в момент слабости она начала звонить ему. Инстинктивно, не задумываясь. Как только она осознала, что делает, Катя в панике отняла телефон от уха и начала сбрасывать звонок. Телефон выскользнул из дрожащих рук и упал прямо в дырку унитаза, издав радостный «Бульк!». Так она здесь и оказалась — без телефона, документов, зато с деньгами.

— Семечки мои великаньи, рассказать вам сказку? Я её вашему папке рассказывала в день знакомства, он уж не помнит, наверное, — улыбнулась Катя. — Прям стыдно вам рассказывать как ваш папа встретил вашу маму, но из песни слов не выкинешь. В вашем мелком возрасте, пока только сказку расскажу. В одном старом-старом городе…

На следующий день, Катя увидела в своей палате Великана, настоящего, решила не кобениться лишний раз, потому что появился он здесь неспроста. Уж очень он выглядел серьезным.

*****

Катя попрощалась со всеми своими новыми знакомыми, села в машину к Вадиму и они поехали домой, хотя дома-то у неё и не было. Ладно, доедут до города, там видно будет, пора бы ей квартирой озаботиться. Рожать ей, похоже, придётся всё-таки здесь, в выписке написано про нежелательные перепады давления, от которых у неё иногда идёт кровь носом. Катя взглянула на сосредоточенный профиль Вадима, который смотрел только на дорогу.

— Зачем ты сюда ехала? — спросил он её.

— По своим делам.

— Катя, ответь, пожалуйста.

— Я не обязана.

Вадим выдохнул, будто старался успокоиться, он почувствовал, как она дотронулась до его волос пальчиками, затем резкая боль и её хихиканье.

— Ого, у тебя первый седой волос! Поздравляю, Вадим Алексеич, я тебе его вырвала, на его похороны придут ещё три, не благодари. Ты уже старый, привыкай. Чё нервный такой? Случилось что?

Он открыл рот, чтобы сказать ей, что именно случилось, но вовремя его захлопнул, ей нельзя нервничать, как-то надо подать информацию поспокойнее.

— Кать, я тебе всё расскажу, только не сейчас, хорошо?

— На заправке останови, жёлтая такая, по дороге будет, там моя машина стоит.

— Там нет, твоей машины.

— В смысле, нет?

— Кать, давай потом.

— Нет не потом! Останови машину и скажи нормально, что случилось и где моя машина?!

Вадим притормозил у обочины, собрался с мыслями и словами и рассказал всё как есть, с большими пробелами.

— Твою машину угнали, потом машина попала в аварию, в ней была женщина, она погибла. Экспертиза показала, что это не ты, мы искали тебя больше двух недель, Катя, ты пропала без вести. Твой отец, братья Электроники, мы тебя обыскались, пока ты просто решила побыть одна. Но ты не одна, Кать, понимаешь?

— А мои родственники? Мама? Они тоже меня потеряли? — дрогнул голос Катерины.

— Нет, они не знают, но мать твоя приходила в ресторан. Нас обвиняла с братьями, что мы тебя куда-то втянули, в общем, мы с ней повздорили немного.

— Дай, пожалуйста, телефон, я маме позвоню.

Вадим вытащил телефон из кармана, разблокировал и дал ей в руки. Катя быстро набрала номер и вдохнув поглубже приготовилась говорить.

— Мам, привет, это я… Я только приехала… Хорошо покаталась, ничего не сломала, только телефон… В Альпах… Всё хорошо… Да, мам, отдала, бизнес тоже… Моё дело… Нет, не приеду на Новый год… Потому что после, мама! Я пока без телефона, так что…

Катя повернулась в сторону Вадима и хитро улыбнулась.

— Ты пока звони на этот номер, можешь, два раза в день, утром и вечером, Вадим Алексеич в шесть утра встаёт, если что, он тебя выслушает и всё мне передаст. Звони, не стесняйся. Я потом позвоню… Ладно… Давай пока… Привет, пап… — Катя сжала губы и прижала руки ко рту, её голос задрожал. — Всё хорошо… Не хочу я домой… Потом приеду, после Нового года… Ничего не случилось…

Катя всхлипнула, опровергнув все свои слова.

— Пап, не надо за мной приезжать, пожалуйста… — всхлипнула она ещё раз. — Есть мне, где жить… Всё, пока, люблю тебя… Бабушкам привет… Пока…

Катя сбросила звонок, порылась в карманах и достала оттуда бумажные платочки, вытерла слёзки и нос, уставилась в окно и затихла, всё ещё с телефоном в руках. Она резко повернулась к Вадиму, который сжав челюсть, с какой-то отвратительной жалостью во взгляде смотрел на неё.

— Ты, наверное, и так в курсе, где я живу, едем туда.

— Нет, не едем. Твой отец тебя оттуда выселил, просил привезти тебя к нему, у него твои чемоданы.

— Охуенно в больничку прилегла, меня переселили. Не буду я с ним жить!

— Тогда тебе придётся выбирать, Катя. Мы с ним поговорили насчёт твоей безопасности, ещё неизвестно, что случилось, и кто в твоей машине погиб.

— В смысле, придётся выбирать?

— Я или он. Его внуки и мои дети должны быть в безопасности.

Катя открыла рот от удивления, её рот был готов разразиться грязными ругательствами, но она вдруг вспомнила, что пообещала себе не ругаться матом, пока беременная. Потом на родах оторвётся по полной, а пока можно побыть воспитанной.

— Я подумаю, надо поспать, у меня режим.

Катя замолчала, отвернувшись к окну, закрыла глаза и провалилась в сон.

Она проснулась, когда они заезжали в железные кованые ворота поместья Быстрицкого. Катя, зевая, закинула в себя мятную конфетку и попила воды, готовясь обниматься с отцом после долгой разлуки.

— Катя, я тебе не враг, — попытался навести мосты Вадим, останавливаясь возле крыльца дома. — Если ты решила остаться здесь, то когда ты придёшь в себя и успокоишься, мы с тобой поговорим, по-нормальному, а не как в прошлый раз. Извини меня за тот разговор, я просто…

— Ты просто Вадим, Вадим, — вздохнула она, открывая свою дверь. — Я же сказала, не хочу я разговаривать, мне и молчать нормально.

Сергей вышел из дверей коттеджа на крыльцо и сосредоточенно смотрел на приближающуюся к нему девушку в красной куртке — его дочь, живая. По обе стороны от него смирно сели два добермана, чёрные лоснящиеся псины ждали приказа своего хозяина.

Катя смущённо улыбнулась своему отцу, Сергей спустился на несколько ступеней вниз и распахнул объятия, в которые Катя с радостью упала, пустив слезу. Что-то она стала слишком сентиментальна.

— Я так рад, что с тобой всё хорошо, — тихо сказал он ей около уха.

— Я тоже.

— Заходи в дом, там тебя ждут Тася и Пуговка, — кивнул он ей на дверь. — Вадим, ты тоже заходи, нужно переговорить, насчёт того, что случилось.

Вадим с Сергеем сели в его кабинете, одна из горничных принесла чай на подносе. Сергей рассказал, что целью была не Катя, а её машина.

— Пока дело числится, как угон. Вряд ли угнала та самая женщина, её личность пока не установлена, но в крови обнаружен алкоголь и вещества наркотического спектра. Возможно, она подруга угонщика. Отмечали удачное дело. Для Катерины — это просто угон машины, если появится что-то новое, тебе сообщу.

Вадим кивнул, они немного поговорили о её состоянии здоровья, назначениях, Сергей попросил её выписку из больницы, которую внимательно перечитал несколько раз. Когда они вышли из его кабинета, они застали в коридоре странную картину — Катя будто так и не раздевалась, стояла в куртке, переминаясь с ноги на ногу, напротив неё Тася с Пуговкой, с виноватыми лицами.

— Наконец-то! — воскликнула Катя. — Чё так долго? Я заждалась! Давай, Вадим, бери мои чемоданы, едем домой!

— Куда домой?

— К тебе домой, блин! Ты ж меня обрюхатил. Давай, принимай ответственность за меня, за нас всех! Я с тобой буду жить, так уж и быть, уговорил. Ну, что ты там стоишь, тормозок? Я голодная уже, по дороге за шавухой заедем, я о ней две недели мечтала! Мне режим питания нарушать нельзя. Цигель, цигель, всем пока!

Катя выскочила за дверь, Сергей посмотрел ей вслед, а затем протянул руку Вадиму.

— Терпения тебе, Вадим, оно тебе понадобится…