Глава 39. Белые розы, белые розы…

Цена гордыни и попранной гордости — одиночество среди людей на вершине горы. Яркий пример — Вадим Алексеевич Крымский генеральный директор группы компаний «Прометей». Слухи по сплочённому коллективу распространяются мгновенно, все уже знали, что фирма теперь делится на троих, а ресторан перешёл к Вадиму, Кати не было видно уже больше месяца. Главные сплетницы их фирмы ломали голову, что же произошло, выпытывали у братьев подробности, но те, пользуясь своим положением, просто отчитывали их, не отвечая на вопросы.

На корпоратив в компании было принято приходить с супругами, так Игорь чтил семейные ценности. В московской фирме Вадима таких правил не было, и на корпоративах его сотрудники, свободные и не очень, частенько трахались в укромных уголках ресторанов.

Вадима удивили братья своими спутницами. Павел вошёл в зал с девушкой, которая работала в бухгалтерии, она смущённо улыбалась коллегам, а Павлик держал её за руку. Он поздоровался с Вадимом.

— Вот значит, почему ты постоянно торчал в бухгалтерии, — покачал головой Вадим, слегка улыбаясь.

Максим пришёл позже, вдвоём с Алисой. В коротком вечернем платье, дополнением к которому шли грубоватые ботинки на низком каблуке, она выглядела дерзко и привлекательно. Вся в старшую сестру. Головы многих сотрудников в удивлении повернулись к ней, и Вадим понимал, чего стоило Алисе так гордо держать прямо свою спину. Этого у Быстрицких в крови — несгибаемость.

Корпоратив шёл по стандарту — песни, конкурсы, пляски.

Вадим в это время терзал себя мыслями о Кате.

— Новый год скоро, где ты будешь отмечать? Уедешь как всегда? — спросил Вадима Макс, когда за небольшим круглым столом остались только братья и он.

— Пока не знаю, — уклончиво ответил Вадим, которому предстояло до Нового года совершить марш бросок из холостяцкой жизни в семейную, прихватив с собой сопротивляющуюся Отбитую.

Вадим посидел ещё около получаса для приличия, немного пообщался с относительно новым членом коллектива Владимиром и его женой, он отметил, что Валентина с их первой встречи сильно похудела и похорошела, как и её муж. Оказалось, к этому Катерина руку приложила. Сначала пыталась пристрастить Валентину к бегу, но в итоге она села на велосипед, да ещё и вместе с мужем, они все лето совершали променады по вечерам, пользуясь услугами няни. С наступлением зимы семья в полном составе встала на лыжи, приобщаясь к здоровому образу жизни.

За столом Валентина познакомилась с подчиненной своего мужа Татьяной и по ее лицу пробежала тень. Татьяна же явно была заинтересована кое-кем другим. Они иногда сталкивались в коридоре фирмы, на совещаниях присутствовал только её начальник. Зеленоглазая блондинка смущённо улыбалась Вадиму, сейчас за столом, он чаще всего встречался взглядом именно с ней.

Ещё год назад Вадим бы подумал, что она вполне в его вкусе, почему бы и да? Но теперь у него перед глазами стояла только эта не рыжая Бесстыжая, в своём бордовом платье. Когда зазвучала медленная музыка, все пары за круглым столом Вадима ушли на танцпол, остались только он и Таня. Она несмело посмотрела на него, будто ждала шага от него. И ему нужно было его сделать, только не к ней навстречу.

Вадим встал из-за стола и надел пиджак со спинки кресла, подошёл к Тане и попросил её передать братьям, что ему нужно уйти, та кивнула и будто немного расстроилась.

*****

У Кати щипало в носу, когда она ввалилась в дверь ресторана, где у неё сегодня было выступление. Она скинула шубу и быстро скрылась в туалете, где немножко всплакнула, поправила макияж, гордо подняла подбородок повыше и улыбнулась своему отражению:

— Гуляй, шальная императрица, пусть и без объятий юных кавалеров!

Виталик влюбился и это было похуже, чем вросшие волосы в подмышках после восковой депиляции. То жрица любви, как он называл ушлую проститутку, то охотница за мужиками, которая рожала от каждого и подсаживала на алименты, то мошенница, которая разводила богатых, но не очень умных мужчин, на деньги. Катя отвадила их всех от своего бывшего босса Смирнова, но вот с последней его «настоящей любовью» она не знала, что и делать. Потому как встретила соперницу почти равную себе. Маргарита Лепихова — известная всему городу бизнес-леди, у которой был самый большой в республике питомник растений и деревьев. Весь город был засажен молодыми деревьями, которые вырастила Маргоша. Ландшафтная фирма Маргариты облагородила небольшой сквер возле театра Филимонова.

Сильная женщина, волевая и красивая той самой жёсткой красотой королевы, которая построила свой трон сама, попутно успев выйти замуж семь раз. В данный момент она была замужем за мужчиной, который был младше её на пять лет. Виталик отодвинул эту деталь и мужа в сторону, пригласив её на свидание. Только она и он, и самые любимые песни Маргоши в исполнении кавер группы Катерины и его самого.

Как бы Катя не переживала за своего Виталика, она решила тоже отодвинуть себя в сторону из его жизни и посмотреть, что из этого выйдет. С Маргошей они часто встречались в стриптиз клубе, потому как она дружила с его владелицей Викторией Волконской, местный СПА тоже иногда их объединял под своей запотевшей крышей хамама.

Катерина взяла в руки микрофон, ослепительно улыбнулась и спела для Виталика и Маргариты её любимую песню Эдит Пиаф. Потом ещё одну, затем в дуэте с Виталиком песню на грузинском, Маргарита была в восторге, улыбка не сходила с её лица. К пятой композиции за барной стойкой появился Вадим, который прошёл через вход для персонала. Катя была в ярости, она подошла к нему в перерыве:

— Тут человек огромные деньги заплатил, чтобы быть с женщиной только вдвоём!

— Если с тобой что-то случится, пока ты скачешь тут на каблуках по его просьбе, прибью я его бесплатно. Так ему и передай, — спокойно ответил Вадим.

— На чём хочу, на том скачу! — тявкнула Катя, пыхтя ноздрями, из которых чуть ли не валил пар.

— Я буду сидеть здесь, нравится тебе или нет, тем более нравится это Виталику или нет. Смирись и не злись.

Катя махнула на него шлейфом своего платья, с успехом провела на сцене ещё час, но местами голос её дрожал, зная, что он слышит. Ей казалось, будто она поёт для него. Через час у Виталика по плану свидания было ещё одно мероприятие-сюрприз, на которое он увел свою пассию. Маргоша выглядела очень счастливой.

Пока официантка убирала со стола, Катя присела на стул и сняла босоножки, ноги устали. Пока она пела, это было незаметно, а теперь вдруг загудели.

— Доскакалась, Катюша-кенгуруша?

Она вскинула голову, чтобы огрызнуться на Вадима, но захлопнула варежку. Он протягивал ей красные теплые носки с рождественскими рисунками.

— Надевай, нашел здесь в твоем кабинете, лежали в подарочном пакете.

— Там ещё и конфетки были, — проворчала Катя.

— С собой домой возьмёшь, вон на столе лежат, — кивнул Вадим на их привычный столик, который начали сервировать на двоих.

— Это что?

— Это наш ужин, я ничего не ел, ты вроде бы тоже, так что поужинаем и поедем, надевай носки, ходи пока так.

Катя проворчала что-то себе под нос и избавилась от босоножек, с радостью надевая теплые носки. Сняла перчатки, от которых кожа потела и чесалась и плюхнулась на диван. Принесли еду и закуски, Вадим выпроводил весь персонал из ресторана и они остались наедине. На столе появился букетик белых роз, как для свадебной церемонии.

— Это тебе, ты пела просто великолепно!

— Спасибо, — тихо сказала Катя, глядя на белые бутоны.

Они напомнили ей тот самый день, когда Вадим переломил ей хребет за этим самым столиком, такие же белые розы тогда стояли у неё в спальне на тумбочке. Катя поникла, глядя пустым взглядом в свою тарелку. Он как будто над ней издевался.

— Ты чего не ешь? Учти, дома ничего нет, ты всё слопала, что я вчера приготовил.

— Ты хоть понимал тогда, когда дарил мне цветы, насколько это жестоко? — кивнула Катя на розы.

— О чём ты? — напрягся Вадим. — Что не так с этими цветами? Или с какими-то другими? Я не понял.

Катя усмехнулась, мужчины просто делают и не понимают, что на самом деле чувствуют женщины.

— Мы пошли на свидание в оперный театр, ты подарил мне такой же букет, был таким нежным, внимательным, а через три дня меня башкой об стол херанул. Так вот я и спрашиваю, ты хоть понимаешь, насколько это было с твоей стороны жестоко? Из теплой постельки прямиком в ледяную прорубь.

Вадим отложил вилку, вытер губы салфеткой и тяжело вздохнул, разговор начался раньше, чем он рассчитывал.

— Когда мы были с тобой в театре, я и не думал с тобой расставаться, но на утро, такое решение казалось мне самым логичным.

— Почему? — нахмурилась Катя, вспоминая ту ночь.

— Ты снова устроила истерику, когда я в тебя кончил. Извини, что назвал это истерикой, для меня она такой казалась. Ты всего лишь защищала свои личные границы, я понимаю, а я хотел стереть эти границы в пыль. Мне хотелось, чтобы ты забеременела, чтобы ты была привязана ко мне хотя бы так. Когда я осознал это, я решил, что чувства к тебе разрушат нас обоих.

Катя дернула головой, чтобы посмотреть в окно, но там было только её отражение и закрытое снаружи окно, пришлось снова смотреть правде в глаза и Вадиму заодно.

— Мы с тобой о многом молчали, когда надо было обсуждать. Я злился, давил, но сам при этом ничего не делал. Мужчина должен вести женщину в отношениях за собой, а не наоборот, мне нужно было тебе сказать, что я хочу с тобой серьезных отношений, что я начал задумываться о семье и детях. Я промолчал, думал, простого «люблю» и «я хочу, чтобы ты переехала ко мне» будет выглядеть достаточно серьёзно. Надо было говорить по-другому, и тебе, Катя, надо было сказать, что с тобой случилось, с нами обоими случилось. Я бы тебя не оставил с этим наедине.

— И что бы ты сделал? — горько усмехнулась она, сглатывая порцию боли.

— Хотя бы о тебе позаботился.

— Я хотела с тобой расстаться после этого! — выпалила Катя. — Я поставила на себе крест, седьмой раз, сам понимаешь.

— Понимаю, Катя, теперь понимаю, — вздохнул Вадим, он достал из кармана телефон, включил медленную музыку погромче.

Великан поднялся во весь рост и протянул ей руку.

— Давай сделаем то, что никогда не делали.

— Ты же не танцуешь? — проворчала она, хватаясь за его руку ледяной ладонью.

— Ты сейчас научишь, — улыбнулся он.

Катя, в смешных красных носках, надетых на чулки, в бордовом платье с модного показа в Милане, со шмыгающим красным носом, который готов был вот-вот начать сопливить из-за слез, снова напомнила себе карикатуру женщины рядом с Вадимом, которой иногда себя чувствовала рядом с ним.

— Мне тоже ботинки снять? Да, лучше снять, ноги тебе отдавлю.

Так они оказались друг напротив друга, в пустом ресторане, в носках. Вадим начал действовать первым — обнял её одной рукой за талию, второй рукой взял за руку. Катя изображала из себя манекен, даже глазами не хлопала.

— Дальше что? Ты поведешь?

Она замотала головой, обняла его двумя руками за шею и уткнулась ему лбом в грудь.

— Щас, мне срочно поплакать надо. Я быстро, — всхлипнула Катя и залилась слезами.

Вадим представлял этот разговор совсем не так, но что уж получилось. Он гладил её по спине, пока Катя тихонько поскуливала у него на груди, это теперь было в порядке вещей. Ночью он три раза заставал её сидящей на кухне, с планшетом на столе, где шла какая-нибудь бабская слезомойка, которые она раньше не смотрела. Катя ела что-нибудь и плакала. Сначала он переживал, пытался отнять у неё планшет, потом еду, но она сказала, что это всего лишь гормоны.

— Я отказываюсь ставить крест на нас, Катерина, — тихо сказал он ей под ухом. — Тем более сейчас.

Она резко вскинула голову, сверкая глазами:

— Я не заслуживаю такого унижения, слышишь?! Не надо со мной быть только из-за того, что я детьми отпочковываюсь!

Вадим прыснул от нервного смеха.

— Ничего смешного!

— Извини! Ты просто смешно пошутила, — оправдался он. — Я с тобой не потому что ты беременна. Хотя, признаюсь, это сильно облегчило мне задачу. Ты стала такая неповоротливая и медлительная, постоянно голодная, что удерживать тебя дома, приманивая аппетитными запахами, стало намного проще.

Лицо Катерины вытянулось от удивления, она хлопнула ладошкой ему по плечу, пока Вадим зашёлся нервным смехом. Он слишком долго себя сдерживал, от её ворчания ему всё это время было только смешно, если она злилась становилось ещё смешнее. Когда он успокоился, её лицо пылало красными щеками гнева, Вадим обнял её за лицо ладонями и поцеловал в лоб.

— Я люблю тебя, Катя, поэтому я с тобой, вот так вот всё просто. Но вместо того, чтобы бороться за нас, я будто боролся с тобой. Я больше так делать не стану, я тебе обещаю. Я всегда буду бороться за нас.

— Со мной не будет легко, Вадим, никогда не будет, — шмыгнула она носом.

— Да нет, с тобой легко. Молчать, слушать, любить, вовремя кормить — ничего сложного, — усмехнулся Вадим. — Мне просто нужно знать, что я для тебя важен.

— Я тебе не сказала тогда, почему я с тобой, потому что ты бы не понял! Спроси меня ещё раз!

— Почему ты со мной, Катя?

— Потому что с тобой я чувствую себя целой! — её голос сорвался на крик, в глазах заблестели слёзы. — Мне не надо делить себя на части, они обе к тебе тянутся, понимаешь?

— Ты права, я бы не понял, — вздохнул Вадим. — Мы об этом ещё поговорим, когда захочешь.

Катя покрепче обняла его за шею и слегка подпрыгнула, проверяя рефлексы Великана, он не потерял сноровки — обхватил её за бёдра и приподнял повыше, чтобы она удобно обхватила его ногами. Потом был поцелуй, слаще, чем её любимый десерт, что так и остался нетронутым в этот вечер на столе.

Ей хотелось плакать и смеяться одновременно, она не понимала, что чувствует сейчас, как будто всё сразу, но всё было так приятно. Она запустила руку в его густые волосы на затылке и тяжело вздохнула, прижимаясь к его лбу своим.

— Мы больше не будем ничего замалчивать, Катя, мы будем всё обсуждать.

— Я не хочу сейчас разговаривать, не хочу расстраиваться, поговорим потом, ладно? Хотя нет, я хочу знать одну вещь. Зачем ты пошёл в этот чёртов морг смотреть на мой труп?

Вадим только расслабился, чувствуя радость, и сразу напрягся опять, почувствовав тяжесть тех дней, он ссадил её с себя и посмотрел ей в глаза. Там были все ответы на его незаданные вопросы, надо было просто чаще в них заглядывать.

— Я вспомнил, что ты говорила, что пережила, когда у тебя забрали того, кого ты любила, и не дали проститься. Я представил себя, что будет со мной, если увижу закрытый гроб и мне просто скажут «Вот там твоя Катя. Смирись». Я бы не поверил, я бы искал тебя во всех женщинах на улице, твои волосы, смех, улыбку, но так бы и не нашёл. Мне нужно было увидеть своими глазами, что там ты…

— Я щас, мне надо ещё немножко поплакать, — всхлипнула Катя и затряслась у него на груди от плача.

Вадим уткнулся в её вздрагивающую макушку и прижался к ней щекой, слегка покачиваясь вместе с ней из стороны в сторону. Урок танцев был отложен на неопределённый срок. Он поднял её на руки и отнёс в их рабочий кабинет, посадил на стол, нашёл на диване её пакет со сменной обувью, снял носки и начал надевать короткие сапожки, пока Катя смирно сидела на столе, тяжело вздыхая.

— Ну что, поехали домой, Бесстыжая? — улыбнулся Вадим, чмокая её в губы.

Катя обвила его шею руками, заглядывая в глаза:

— Ты кое-что забыл в своём списке ухода за домашней Катей.

— Что?

— Самое главное, Великан! Трахать меня надо, регулярно и хорошо, иначе у меня видишь как башню срывает!

Катя расхохоталась, взялась за его ремень под жилетом и притянула к себе, пошире расставляя ноги. Она сунула нос туда, куда ей давно не было доступа — в разрез рубашки с расстёгнутой пуговицей. Даже сегодня Вадим не надел галстук, он их терпеть не мог.

— Поехали домой, — прошептал он, обнимая её.

— До дома я не дотерплю…

Она закрыла глаза и отдалась своим ощущениям, целуя его в губы, наощупь расстёгивая рубашку и жилет. Утонув в его запахе, Катя будто начала задыхаться, как все эти ночи, что она провела в его кровати одна, обнимая подушку, в которую тихо рыдала.

Волевым усилием она заставила себя не плакать, начала стягивать с него рубашку вместе с жилетом, как он её остановил.

— Подожди, Кать, — Вадим пошарил пальцем в кармане жилета, достал оттуда кольцо с большим камнем и надел ей на безымянный палец правой руки.

— Это что? — вытаращила глаза она.

— Это страховка от твоих драк, носи — не снимай, скоро получишь ещё одно.

Катя как-то пропустила это всё мимо ушей, она уже вся горела от нетерпения, расстегивая ему ремень. Она откинулась назад, легла на стол спиной и подняла вверх ноги, закинув их ему на плечи. Катя закрыла глаза и улыбнулась, вытянув руки вверх и расслабившись всем телом, вот теперь она будет плакать только от счастья. Он снял с неё трусики, подтянул её бедра поближе к себе, одно движение навстречу и у неё перед глазами взорвались фейерверки. Как мало ей было надо для счастья, всего лишь урожайный великаний год.

Вадим обхватил её ноги в районе коленей и сжал их, сдвигая поближе, Катя улыбнулась, он прекрасно знал, что ей так будет приятнее. Его толчки были непривычно мягкими, он осторожничал, помня о её положении, Катя отвечала на каждое его движение стоном.

— Можно побыстрее, всё в порядке, — выдохнула она, выгибаясь спиной на столешнице и обхватывая пальцами край стола над собой.

У него будто сорвало тормоза и он забыл обо всём, удар за ударом, добивая свою жертву неземной любви. Катя перестала стонать, слегка приподнимаясь над столешницей и открыв глаза, глядя на взмокшего мужчину, который над ней очень старался. Он добил её последним рывком, Катя обхватила себя за грудь, что пряталась в декольте платья, и выдохнула из себя:

— Великан!

Вадим устало улыбнулся, она не назвала его так почти четыре месяца, и это было даже приятнее, чем «я тебя люблю». Катя приподнялась над столом и нахмурила брови:

— Мы ведь предохранялись?

— Зачем? Дело-то уже как бы сделано, — усмехнулся Вадим.

— В смысле? Только за этим предохраняются, по-твоему?! Вадим! Ты же можешь быть чем-нибудь болен! Трахал, наверное, всё подряд, пользуясь случаем.

Вадим наблюдал, как Катя перешла из состояния полнейшего оргазмического счастья до злой ведьмы за две секунды.

— Ты подвергаешь нас опасности! Мне нельзя ничем болеть!

— Так я не спал ни с кем, а с тобой мы оба проверялись, так что…

Катя села на столе, недоверчиво глядя на него.

— А чего это ты?

— Ты мне скажи, — усмехнулся Вадим, застегивая ремень. — Приворожила меня? Честно признайся, на других баб смотреть не могу, одна ты перед глазами стоишь, чаще всего голая.

— Ну, это я не специально, извини, — вздохнула Катя. — Моя прабабка, говорят, ведьма была. Прадед мой так постоянно говорил, а ещё он рассказывал, что когда его пыталась увести из семьи молодуха, то у неё борода выросла, а у него лысина на голове появилась за несколько дней. Так и живут в семье Громовых мужики, держатся за свои волосы изо всех сил и налево не смотрят.

— Иди сюда, ведьма-гадалка.

Вадим обнял её, прижимая к себе покрепче, теперь-то он её никуда не отпустит, а уж она его и подавно, женщины в семье Громовых, похоже, за мужиков держались очень изощренными методами. Опасными для волос и жизненно важных органов.