Глава 40. Брачная сделка

Утро Вадима началось не с кофе, а с щекотания носа, её запахом и кончиками волос. Он лежал на боку, уткнувшись носом ей в волосы, к его груди прижималась её спина. Вадим улыбнулся, слыша её равномерное сопение. Он подвинулся к ней поближе, обжигаясь её разгорячённым под одеялом телом. Скользнув по её телу ладонью от колена до бедра, Вадим был готов замурчать, как мартовский кот, настолько это было приятно, проснуться и понять, что это не сон, а теперь будет его ежедневной рутиной. Его ладонь достигла её живота, он накрыл выпуклость своей большой ладонью, она будто пульсировала, отдавая биениями двух маленьких сердечек.

Вчера, когда они вернулись домой и он помог ей снять платье, Вадим снова увидел её живот и замер. Катя стояла перед ним в чулках, полупрозрачном белье, а он смотрел только на её живот и бабочек, что летели будто к нему от шрама снизу вверх. Большая и тёплая ладонь накрыла ее самое большое сокровище, никто кроме неё и врачей еще не дотрагивался до ее живота. Она вздрогнула от этого прикосновения и всё внутри неё сжалось, словно от страха.

— Скажи мне это, Катя. Я хочу, наконец, услышать это от тебя, — тихо сказал Вадим, глядя в её глаза.

— Что это?

— Хорошие новости.

Слезинка скользнула по её щеке и она сжала губы, чтобы не расплакаться.

— Великан, у н-н-н-ас будет ребёнок, д-д-ва… маленьких великана… — еле выдавила она из себя. — Ты станешь папой…

Счастливый будущий отец выдохнул из себя воздух и прижался губами к её щеке, слезинка исчезла, растворившись в его бороде.

— Я так рад, Катя. Я очень рад! Что такое? — спросил он ее, чувствуя, как она напряглась.

— Н-не знаю. Мне всё ещё не нравится, что ты на них претендуешь. Я не люблю делиться, — проворчала она.

— Ну мне тоже не легко придётся, мне придётся делить тебя с ними.

Катя улыбнулась, этой улыбки он не видел так давно. Вадим смотрел в её улыбающиеся глаза и улыбался в ответ.

— Я так по тебе скучал.

— Что-то не заметно. Я тут стою почти голая, а ты меня не раздеваешь, — проворчала она.

Он поднял её на руки и осторожно положил её спиной на кровать, устроившись между её ног, стараясь не давить на неё своим весом. Вадим склонился над её лицом, где сверкали жадным блеском её глаза, Катя потянулась к нему и её ладони обхватили его лицо.

— Катя, как ты хочешь, чтобы я тебя теперь называл, тебя ведь не так зовут. Скажи, — он нежно поцеловал её в лоб.

— А кто я для тебя?

— Моя Катя..

— Значит буду твоей Катей, — улыбнулась она ему, нежно дотрагиваясь до его губ своими. — Ты вот всегда был моим Великаном. Пусть так и останется.

— Я люблю тебя, моя Катя, — прошептал он ей, глядя в её лучистые глаза.

Вадим поцеловал её, не дожидаясь ответа, он был больше не важен, он и так его знал.

*****

Он улыбнулся, продвигаясь ладонью вверх по спящему телу, он обхватил ладонью налившуюся грудь. Вчера его от неё отлучили, когда он пытался до неё дотронуться, Катя треснула ему рукам.

— Мои малявки обиделись!

Ему пришлось доказывать, что он этих малявок достоин и вымаливать прощения у их хозяйки. К утру он был прощён, допущен до всего тела без ограничений, но с предосторожностями, с вниманием к положению любимой.

Вадим немного понежился в кровати и пошёл готовить завтрак, побалует её сегодня блинчиками. Когда блинчики были готовы, он направился её будить, сел рядом и начал целовать в плечо, продвигаясь вверх по шее. Спящая проснулась и вместо улыбки на её лице он увидел огромные глаза и гримасу злости. Катя оттолкнула его, резко сев на постели.

— Ты чё делаешь, Крымский?! Совсем оборзел?!

— В смысле, что я делаю? Целовать тебя с утра нельзя? Новые правила какие-то? — нахмурился Вадим.

Катя похлопала сонными глазами, поджав обиженные непонятно на что губы и её лицо просветлело.

— А-а-а-а, мы же вчера помирились, точно! — улыбнулась она. — Ладно, живи пока. Ты чего меня разбудил? Так спала хорошо!

— Пора уже обедать, а ты ещё не завтракала. Умывайся, давай, я тебе блинчики испёк.

— Ой, я теперь блинчики-то не ем, меня от них тошнит, — скривила она личико и легла спать обратно. — Срочно проветри кухню от их запаха и свари мне рисовую кашку, потом зови!

Вадим тяжело вздохнул, принимая на себя ответственность за принятые решения. Хотел быть с ней — получил, со всеми капризами.

*****

— Ой, какая сегодня погода хорошая! — улыбнулась Катя после плотного завтрака, подходя к окну и глядя, как яркий свет зимнего солнца заливал двор своим теплом. — Ты меня очень плохо выгуливаешь — вот, что я тебе скажу. А мне ведь гулять надо, свежим воздухом дышать! Поехали в парк!

Вадим обнял её сзади, обвивая руками её тело.

— Мы пойдём гулять в другое место, Катя. Если останутся силы, сходим в парк.

— Куда это в другое место?

— Я забронировал тебе свадебное платье, которое мне понравилось, там был только один твой размер. Надо пойти и примерить, если понравится — купим. Если нет — выберем другое. Через три дня у нас регистрация сделки.

Катя встрепенулась в его объятиях, развернулась на сто восемьдесят, положила ладони ему на грудь и уставилась в глаза.

— Какой ещё сделки?

— Брачной.

— Так и знала, что колечко не просто так надел, — улыбнулась Катя, разглядывая его на своём пальце. — Тринадцатое, мой третий брак.

— Последний, — усмехнулся Вадим. — У меня есть предложение, рациональное и обдуманное. Я заказал фотографа, ужин для двоих и номер лучший в городе люкс для новобрачных. На нашей свадьбе будем только я и ты. Когда нас станет четверо, мы устроим такую свадьбу, которую ты захочешь и поженимся для всех твоих родственников, а пока будет только для нас двоих. Чтобы ты не нервничала.

Улыбка озарила её лицо ярче, чем солнце за окном. Она потянулась к нему губами и скрепила предварительные договорённости.

— Вот ты, Великан, иногда тормозишь по дикому, а иногда бежишь вперёд паровоза. Но сегодня прям на одной волне со мной движешься. Я согласна! Хороший у тебя план, и так хорошо, что в нём нет моей Маман.

— Она мне звонит каждый день, — вздохнул Вадим.

— А ты что?

— Я больше трубку не беру. Один раз взял — мне хватило.

Катя расхохоталась, утыкаясь лбом в ему грудь, она сотрясалась от хохота, пока Великан зацеловывал её макушку. Она подняла на него сияющие глаза.

— Извини за такую тёщу, но другой у меня для тебя нет. Зато у меня папа хороший, будете с ним вместе в баню ходить.

— Спасибо, не надо, я лучше с тобой.

В тот день Катя вышла из магазина с тремя свадебными платьями. Вадим не стал спрашивать, зачем ей три, просто смотрел, как она вертится в каждом из них перед зеркалом и в нём отражается счастье. Пусть будет хоть три свадьбы, ради неё можно и потерпеть.

Следующие дни прошли в медлительной счастливой суете. Катя несколько раз в день подходила к своему белому платью, рассматривая его и представляя себя в роли невесты. Такой важный шаг она делала так легко и без всяких колебаний, что можно было списать на те же гормоны. Вадим не стал изворачиваться перед свадьбой и поступил как все мужчины, которым не капала на мозги будущая жена — просто надел свой лучший костюм и причесался.

Они никому не сказали о том, что наступил важный день в их совместной жизни, просто пришли в ЗАГС к назначенному времени, даже чуть раньше, а вот пары перед ними были сплошь в опоздавших, так что им пришлось ждать в холле. Вокруг сновали гости с разных свадеб, они смеялись, громко разговаривали, невесты нервничали, пока их подружки носились рядом, поправляя макияж и причёски.

Двое в дальнем углу холла у окна, держались за руки и проговаривали последние нюансы перед брачной сделкой:

— Ты ведь возмёшь мою фамилию? Я в заявлении галочку поставил о смене фамилии.

— Конечно, возьму! — закивала головой Катя. — Буду везде ей светить! Особенно часто на банковских карточках.

— Жить мы будем у меня или купим другой дом?

— Меня пока устраивает твой, — пожала плечами Катя. — Только тебе придётся мне гардеробную сделать, а то у тебя шкафы такие маленькие! Моего ничего не умещается.

— Хорошо, будет тебе гардеробная, Бесстыжая, — улыбнулся Вадим, притягивая её к себе и крепко обнимая. — И последний вопрос, самый важный — я тут тебе сегодня собираюсь дарить половину своей души. Примешь половину или она у тебя уже поделена?

На её лице отразилось непонимание, потом её губы задрожали, а на глазах появились слёзы:

— Ты запомнил?! — прошептала она.

— Конечно, я помню всё, что ты мне говорила, — поцеловал он её в лоб. — Всё, что для тебя было важно, я запомнил. Ну, так что насчёт сделки дарения души?

— Моя до сих пор целая, никому не нужна была, — шмыгнула носом Катя. — Поэтому у нас равноценный обмен. Я успею поплакать немножко?

— Успеешь, — вздохнул Вадим, обнимая её. — Можешь хоть всю церемонию проплакать, если это слёзы счастья.

Через полчаса Катя уже сияла улыбкой перед дверьми в новую брачную жизнь. Вадим крепко сжал её руку в своей и строго посмотрел на неё, прежде, чем они сделали шаг.

— Катя, я тебя очень прошу — никаких шуток! Если ты скажешь «нет», нас развернут и никакие деньги не помогут! Всё понятно?!

— Понятно. Шутить не буду, обещаю!

Катя покрепче схватилась за букет невесты, о котором позаботился Великан. Он вообще обо всём позаботился, ей надо было только прийти и сказать «да», что она и сделала. Бесстыжая стояла рядом с Великаном и слушала, как тётенька с хорошо поставленным голосом говорила о любви и верности, горе и радости, семейном очаге. Её сердце громко билось где-то в районе горла и почти все слова она пропустила мимо ушей, потом спросит у Вадима, было ли там что важное. Но самый важный вопрос она всё-таки пропустила, регистратор настойчиво повторила.

— Невеста, не время молчать. Повторяю ещё раз — является ли ваше решение стать супругами искренним, взаимным и свободным?

— Да! Я согласна! Пусть берёт меня замуж! Навеки вечные! Сам виноват! — громко выпалила Катя.

Вадим согласился взять её в жёны чуть тише, но намного быстрее. Они обменялись кольцами, которые тоже выбрал Вадим. Когда пришло время скрепить брачную сделку поцелуем, Великан обхватил её за талию и приподнял, чтобы не нагибаться как обычно. Катя еле подавила свою привычку, закинуть ему ноги на пояс. Они целовались так долго, как им позволило время. Счастливая Катя погладила не менее счастливого Вадима по короткой бороде и улыбнулась всеми своими зубами:

— Пиздец, мужика я себе отхватила! Вот это повезло, Великан! Терпи, люби, страдай молча!

Так с мата и её громкого смеха началась супружеская жизнь семьи Крымских, Великана и его Бесстыжей. Выходя из зала под руку вместе с женой, Вадим задумался — прежде чем выбрать имена детям, им бы надо подобрать сначала прозвища, чтоб не выбивались из семейного портрета.