Глава 42. Громовы
— Как невежливо, доченька, расставаться надо уметь по-хорошему. То что ты привела в семью нового мужа, не значит, что старый перестал быть нашей семьёй, — назидательно сказала Мила с фальшивой улыбкой на лице. — Садитесь, посидим, по-семейному.
— Посидела я тут недавно по-семейному, — проворчала Катя и потянула Великана за собой на выход, уж очень ей не понравился его взгляд. — Мы пока руки помоем, пошли покажу ванную.
Она повела его за собой в ванную комнату на первом этаже, затащила его туда и закрыла дверь, бросившись ему на грудь. Он будто затвердел, готовясь к обороне.
— Мы уходим, Катерина. Без прощаний и возражений с твоей стороны.
Катя подняла на мужа глаза и умоляюще посмотрела на него:
— Мне нужно поставить точку в этих больных отношениях. Пожалуйста, доверься мне, мне это нужно. Я не буду нервничать, обещаю, а вот другие — не обещаю.
Из ванной вышел каменный Великан, спокойный, как удав, за ним семенила ножками почти спокойная Катя. Они сели за прямоугольный стол, мама и папа во главе, Артём по правую руку, Катя с мужем на другом конце стола. Вокруг них началась обычная суета.
Хозяин дома хмуро поглядывал на бывшего зятя и вздыхал, глядя на жену, которая весело щебетала, раскладывая жаркое по тарелкам. Вадим посмотрел в тарелку перед собой, интуиция нашёптывала ему, что лучше оттуда не есть. Он повернулся к Кате, она была того же мнения.
— Что смотришь так грустно в тарелку, зайчонок, твоё любимое жаркое. На диете? Тебе не помешало бы, ты поправилась, это заметно. Вот так повыходят замуж, а потом распускают себя.
Катя прикрыла веки, вздохнув, и молча засунула в себя кусок мяса, тщательно пережёвывая, чтоб занять рот. Ее мама в это время болтала с Артемом, полностью игнорируя присутствие Вадима да и Кати заодно. Её папа встал со своего места и переместился поближе к ним, начал выспрашивать Вадима о нем, Катю о ее делах. Неловкость потихоньку начала сходить на нет. Просто за столом образовалось две компании по разным интересам.
Так продолжалось до тех пор, пока входная дверь не открылась и в неё не ввалилась шумная компания. Катя дернулась всем телом и повернулась к своей маме.
— Мам? Кого ты позвала?
— Как это кого? Твоего брата! Он тоже наша семья!
— Тоже? Ты уверена, что у нас семья мама, а не сборище ненавидящих друг друга людей?
— Если ты кого-то ненавидишь, то это твои проблемы, Катюша. Это мы тебя слишком залюбили, избаловали, теперь расплачиваемся, — елейно улыбнулась Мила. — А твой муж насколько я знаю, уже успел с твоим братом кулаками помериться.
— Ага, у Вадима больше, — усмехнулась Катя.
Ситуация за столом стала ещё напряженнее, когда напротив Кати и Вадима сел её брат, который коротко кивнул обоим и уткнулся в тарелку, будто боясь взглянуть на свою старшую сестру.
— Знакомься, Сашенька, твоя сестричка замуж вышла, радость-то какая! — хлопнула в ладоши Мила.
Он ничего не ответил, тяжёлым взглядом посмотрев на Артёма. Как понял Вадим, отношения с первым мужем у него тоже не сложились.
— Мам, я ведь тебя попросила, чтобы мы сегодня были одни. Я так часто о чём-то прошу? — не выдержала Катя.
— Весь мир не крутится вокруг тебя, Катя! Я не могу только тебе угождать, принцессе на горошине, — фыркнула ее мама.
— А ты когда-то так делала, можно подумать.
Ситуацию немного разбавили трое сорванцов, которые задержались на улице и вбежали в дом позже взрослых. Все трое с порога кухни заорали «Катя!» и ринулись к ней наперегонки. Та широко улыбнулась и повернулась на стуле боком, чтобы обнять своих маленьких пельмешков. Они слегка тормознули увидев незнакомого большого мужчину рядом с ней, который хмуро смотрел на всех троих, маленькие дети — угроза для Кати.
Она осторожно обняла их по очереди и поцеловала в каждую щёку по несколько раз, мальчики столпились вокруг неё, наперегонки рассказывая как у них дела. Все как один больше похожи на её отца, чем на брата. Как-то странно распределились гены в семье Громовых — дети от мамы, внуки — от папы. Вадим улыбнулся про себя, на кого интересно будут похожи их с Катей дети? Может, на рыжего деда?
— Знакомьтесь, пацаны — это дядя Вадим, он теперь ваш дядя.
Все трое с интересом посмотрели на мужчину рядом со своей любимой тетей и по очереди протянули ему руки, здороваясь по-взрослому. Катя начала знакомить их по старшинству:
— Ярик, Владик, Стасик.
— Дядя Вадим это ваша машина на улице? — не растерялся старший пельмень Ярослав.
— Да.
— А можно нам в вашей машине посидеть? — с надеждой спросил средний.
Вадим начал доставать из кармана ключи.
— Вадим, ты чего? — вытаращила глаза Катя.
— Чего? Пусть посидят, что такого?
— Что такого?! — усмехнулась Катя. — У твоей машины не будет переднего бампера, а у нашего гаража ворот!
— Дядя Вадим с нами сходит! Он посмотрит за нами. Да? — с надеждой спросил его младшенький Стасик.
— Ну ладно, недолго только, а потом дядя Вадим подарки из багажника достанет и сразу домой! Мы вам такого купили! Бегом одеваться! Все вместе пойдём.
Трое мальчишек наперегонки побежали в коридор, с криками и воплями, кто первый сядет за руль. Катя вышла вместе со всеми во двор, разгуливая туда-сюда.
— Ты как? — спросил её Вадим.
— Нормально, потерпи ещё немного, подарки подарим, я выступлю соло и поедем.
Вадим напрягся как струна от её электрогитары, на которой она ему теперь часто играла. Сольное выступление Катерины было слишком громким, как бы их тихое счастье не разбилось.
*****
— Пацаны, пошли подарки разбирать от вашей любимой тёти Кати и дяди Вадима! — прикрикнула Катерина на мальчишек, которые оккупировали машину Великана.
Дети с громкими криками бросились домой. Катя прильнула к плечу мужа.
— Привыкай, любимый, вот такие крики и драки — твоё ближайшее будущее, — улыбнулась она, он только усмехнулся в ответ.
Дома они уселись на диван, раздавая подарки страждущим.
— Это тебе, Ярик, ты давно хотел эту консоль, с братьями можешь не делиться! Тебе Владик как всегда набор лего, строитель ты наш. Вырастешь, дядя Вадим тебя на работу возьмёт. А тебе Стасик, что?
— П-п-п-п-ожарная машина! — запрыгал он на месте.
— Да. Она самая. Вадим, помоги открыть коробку.
Катя с тревогой посмотрела на младшего, погладив по голове.
— Стасик, милый, тебе нравится? Ты такую хотел? — натянуто улыбнулась она.
— Д-д-да! Н-н-равится! — сжал он кулачки от восторга, с нетерпением ожидая, пока Вадим откроет ему коробку.
— Заика! Заика! — начал дразнить его средний.
— От-т-тсань! Ты вообще писаешься! А ты с-с-с-старше меня!
— Заткнись! Ты врёшь!
— Кто ругается с братом, тому подарки не положены, — слегка повысил голос на них Вадим и строго посмотрел на младших. — Держи, Стасик, там целая пожарная бригада внутри.
Маленький мальчик обнял свою машину и тут же уселся рядом на пол, катая огромную красную машину по нему. Средний никак не мог справиться с коробкой от лего.
— Владик, тебе открыть? — спросил его Вадим.
Тот кивнул. Ярослав сел рядом с Катей и она обняла его за плечи, наклоняясь к уху.
— Стасик давно заикается?
— Как мама с папой поругались. Ему снятся плохие сны, он кричит по ночам.
— А Владик? Он что, правда…
— Да, несколько раз было.
— А чё ты ябедничаешь? — Владик ударил брата по колену, злобно глядя на него. — Сам с тремя тройками четверть закончил, троечник!
— Что?! Ты ведь отличник почти, — пробормотала Катя, глядя на покрасневшего Ярослава.
Катя осмотрела троих мальчиков, которые переживали развод родителей. Гнев начал переполнять её, выливаясь наружу, она встала с дивана с твёрдым намерением высказать горе-папаше всё, что она о нём думает. До кухни она дойти не успела, Вадим обнял её сзади и прижал к себе, наклоняясь к уху.
— Вот, что важно сейчас, Катя, — тихо сказал он ей, положив обе ладони на живот. — Мы уходим, прямо сейчас.
Она повернулась к нему и закусила губу, она не могла просто так уйти.
— Ты меня услышала? Мы уходим! — ещё раз повторил он.
— Да, уходим. Я пойду телефон со стола возьму.
Кто-то начал дёргать Вадима за штанину, он опустил взгляд.
— Дядя В-в-в-адим, у меня человек застрял внутри, помоги, пожалуйста, — сказал Стасик, протягивая ему машинку.
Дядя отпустил Катю и опустился на корточки рядом с мальчиком, осматривая его машинку. Катя быстро пошла на кухню. Там без неё за столом начались обычные семейные разговоры. Она тихо подошла к столу и взяла свой телефон.
— Мы поехали, нам пора.
— Уже? — вскинула брови Людмила.
— Не надо было вообще приезжать. Я всё надеюсь, что будет по-другому, а всё по-старому.
— Катя, а ты какую-то новую семью нашла? — усмехнулась её мать.
— У меня будет своя.
— Со старой общаться больше не надо, значит? Это муж или отец новый так на тебя влияет? Хамишь тут нам! Новый папочка тебе родителей заменит, братья, эти близнецы твои друзья, за брата родного, да? Он тебе что сделал? Почему ты с ним не разговариваешь?
— Так ты у него спроси, он расскажет. Он, значит, по чужим постелям скачет, а виновата в этом я осталась.
Катя повернулась, чтобы уйти, её отец встал из-за стола, чтобы остановить дочь.
— Сядь, Витенька, она теперь Катерина Сергеевна, да зайчонок? Ты ей не отец больше. Ты, Катя, ведь со своим папой стала общаться? Волосы когда в рыжий покрасишь, чтобы не отличить было?! Господи, как же ты на него стала похожа! Смотреть тошно!
Катя повернулась к матери, злобно сверкая глазами.
— Так и не смотри! И не смей так говорить о папе, это не так!
— А ты мне рот не затыкай в моём собственном доме! — вскочила её мать.
Вадим зашёл на этом самом моменте и в несколько шагов дошёл до Кати, встав между ней и её семьёй.
— Катя, пойдём, быстро!
Она подняла на него глаза и кивнула, Вадим взял её за руку и повёл к выходу.
— Выйдешь за порог, обратно можешь никогда не возвращаться, пока не извинишься! Перед отцом, братом! Или ты нам больше не дочь!
Катя встала как вкопанная, Вадим тоже остановился в шоке от слов матери, сказанных единственной дочери. В тишине кухни вдруг раздался громкий стук кулака по столу и звон посуды, что подпрыгнула на столешнице.
— ЛЮДА, ТВОЮ МАТЬ, ТЫ В СВОЁМ УМЕ ТАКОЕ ГОВОРИТЬ! — вскочил Виктор. — Катя, извини, пожалуйста, мама не знает, что говорит!
— Я тоже её так раньше оправдывала, папа. Но нет, она знает, что говорит. Не дочь, так не дочь, — тихо сказала Катя, пристально глядя на женщину, которая её родила.
— Ничего, дорогая, у новой свекрови доченькой будешь, старую-то ты с лестницы кубарем спустила. С новой не повторяй ошибок!
— Прости, пап, ты учил меня не ябедничать, а решать своим проблемы самой. Так вот, я заебалась, пап! С этими придурками и придурочной я больше не справляюсь! — выпалила Катя, сжимая кулаки. — Я повторяю одну и ту же ошибку снова и снова, каждый раз думаю, что если я тебе, мама, что-то скажу, ты меня услышишь. Но нет. Поэтому я перестала с тобой даже пытаться чем-то поделиться, у тебя в твоей семье есть только сын, которому я больше не сестра, как он сам мне сказал.
— Что ты ей сказал?! — строго взглянул на сына отец.
— Деньги можешь не возвращать, моя плата тебе за вынужденное общение со мной последние лет десять, а может больше. Хрен знает, сколько ты меня терпел в своей жизни, пока правду не сказал, что лучше бы она выжила, а не я, — спокойно сказала Катя брату, который всё же нашёл в себе силы на неё посмотреть. — Ты назвал меня тварью, которая тебе завидует. Так вот, Саша, завидовать тут нечему. Протащил своих детей по всем кругам ада, получил и расписался за результат. Нравится? Что дети страдают от твоей ебучей попытки начать жизнь с чистого листа, старым задницу подтерев? Жри, не подавись, обляпался уже! Как ты меня назвал? Ублюдочная девочка? Ладно, прощаю, на правду не обижаются.
— КАК ТЫ ЕЁ НАЗВАЛ?! — загромыхал Виктор и снова ударил по столу кулаком.
— Я тебе больше не сестра, Артему я больше не жена и не друг, о чём он постоянно забывает и никак поверить не может, тебе, мама, не дочь, ладно, переживу. Твоя дочь умерла девятнадцать лет назад, а та, которая осталась, видимо, не устраивает, — продолжала говорить Катя и усмехнулась. — Месть это блюдо, которое подают холодным, как говорят. Вот тебе ледяное, мама! Когда я развелась, я хотела получить от тебя хоть немного поддержки, хотела поделиться, но пока я себя по кускам с пола собирала, Тёма тебе уже в уши нассал, какая я плохая. Бросила такого хорошего мальчика! И тебя было не переубедить, ладно, я это приняла. Прими и ты, мама. После того, как твоя внучка умерла так и не вздохнув, я каждый год пыталась стать матерью и у меня не получалось. Пять раз я была беременна с ним в браке. И ни разу он не сказал мне, что они все обречены на провал.
Катя злобно взглянула на побелевшего бывшего мужа.
— Да, я знаю, что ты меня обманывал. Детей у нас быть не могло, но ты молчал, упивался моей болью и молчал. Себя обелять не стану — пять лет нашего брака у меня был любовник, Артём об этом знал. Звонил ему каждый раз, как я ложилась в кровать после выкидыша и больше не вставала. Да, мама, вот такая у нас была семейная жизнь — он отдавал сломанную куклу другому мужику, чтобы он её починил и вернул обратно. Не этому вы меня с папой учили, да? — хмыкнула она. — Мам, помнишь, Жанну из параллельного класса? Блондинка такая, с сиськами пятого размера? Её сынок младший от Артёма, твоего любимого, и зачали они его прямо у нас в квартире, пока я с последним выкидышем валялась в больнице. И ещё, это он тогда был на речке с твоей погибшей дочерью. Не знаю, что там произошло, но, может, хоть тебе расскажет, мне насрать. Он спас мне жизнь тогда, но с чего-то решил, что она ему принадлежит. Я забрала её обратно и он никак не может с этим смириться! Пошёл на хуй, Артём, я тебе не должна ни хрена!
Катя перевела свой бешеный взгляд на мать, которую будто ударили по голове, и ей впервые было нечего сказать.
— Как и тебе мама, я ничего не должна. Я свой дочерний долг нелюбимой дочерью отработала. У меня теперь будет своя семья. Я беременна, в восьмой раз, двойня, хотела радостью поделиться. Но теперь понимаю, она только моя, Вадима, да папина. Спасибо за поддержку, мама. Запомни меня такой, больше не увидимся! Мир не крутится вокруг меня, потому что он, пиздец, как тобой занят!
Катя резко развернулась и ушла из кухни, где её мать так и осталась стоять, будто оплеванная.
*****
Она выбежала на морозный воздух, не попрощавшись с племянниками, Вадим вышел за ней следом и открыл переднюю дверь автомобиля. Катя не успела сесть, как к ней подбежал её отец и схватил за плечи. Она повернулась и он обнял её, сильно прижав к себе.
— Катя, извини, совсем я её разбаловал, несёт не пойми что!
— Папа, хватит постоянно искупать свою вину, за то, что ты сделал один раз и так давно! — всхлипнула Катя. — Она не может этим пользоваться бесконечно!
— Я понимаю, я с ней поговорю! Сейчас только к Боре сбегаю за ружьём, и порядок в доме наведу, — вздохнул её отец. — Ты только не плачь, тебе нельзя. К бабушкам сходи в гости, они тебя ждут.
Катя села в машину и откинула голову на кресло, прикрыв глаза и стараясь успокоиться. Слёз не было, нервов тоже, только пустота внутри. Вадим взял её за руку встревоженно глядя, как её отец выходит за ворота и идёт по улице.
— Кать, он за ружьём пошёл, это нормально?
— Вполне, — пожала плечами она. — Поверь, лучше папа с ружьём, чем мать, крики которой я отсюда слышу. Щас она всех построит, он добьёт. Поехали, нам нужно кое-куда заехать…
*****
Вадим не спрашивал её куда им надо заехать, он точно знал. Они заехали в цветочный магазин и катя купила несколько цветков. В машине она умело и явно не в первый раз сплела два венка из цветов, побольше и поменьше.
— Готово, едем, адрес вбила, — тихо сказала Катя, любуясь своими творениями.
Вадим остановился за воротами городского кладбища, у которых их ждал старенький сторож. Он улыбнулся, когда к нему подошла Катя, протягивая пакет с подарками.
— Здравствуй, Катюша, я там всё почистил, — улыбнулся ей сторож.
— Спасибо, дядя Коля, это вам, с Новым годом. Я не пойду, проводите моего мужа, пожалуйста, беременным на кладбище нельзя.
Сторож кивнул и проводил Вадима до могилы в глубине кладбища.
— Обратно дойдёте по следам.
Вадим кивнул и аккуратно положил венки у надгробия, с которого ему улыбалась Карина. Девочка, которую похоронила собственная мать, и с улыбкой на материнских губах продолжала топтаться на её могиле. Он был твёрд в своём намерении больше никогда не позволять им общаться.
*****
Вадим боялся, что история с мамой повторится и у бабушек дома, но они оказались лояльнее и единственную внучку просто обожали. По дороге Катя рассказала, что живут они вдвоём, после того, как обе овдовели. Так ее родителям было легче помогать обоим сразу. Сыновья и внуки мамы Виктора считали своей бабушкой и маму Людмилы, жили одной дружной семьей. Вадим достал из багажника кучу подарков для них и остальных родственников и они поднялись на второй этаж пятиэтажки.
Дверь им открыла смешная старушка в фиолетовом тюрбане, летящем платье, несколькими ярусами длинных бус вокруг шеи.
— Раиса, наша красавица приехала, да ещё и с красивым мужчиной! Тащи свои кости скорей сюда! — прокричала она в квартиру и повернулась к внучке, которой Вадим помогал снять шубу с плеч.
Они обнялись с внучкой и несколько раз поцеловались.
— Бабуль познакомься, это Вадим, я за него недавно замуж вышла. Свадьбу будем летом гулять. Влюбилась по уши, надо было срочно торопиться! Вадим это моя бабушка Нинель, мама моего папы.
— Очень приятно! Такие мужчины в семье нам нужны, — рассмеялась она и обняла нового члена семьи. — Раиса, доставай коньяк, внучка замуж вышла, будем отмечать.
У Вадима никогда не было бабушки, теперь стало сразу две. Его приняли в семью очень быстро, без дурацких вопросов и претензий, накормили до отвала, напоили чаем с пирогами. Потом пришла очередь ностальгии, бабушка попросила Вадима достать с антресолей фотоальбомы.
Внученька с другой бабушкой в это время убрали со стола и принесли чай со сладостями.
— Господи, Катя, да ты беременна! — вдруг вскинула руки баба Рая и прижала их к груди, восторженно глядя на Катин живот.
— Где? Совсем слепая стала, не вижу, — подошла ближе другая бабушка. — И в самом деле. Ой, как хорошо, звездочка ты наша, дай бабушка тебя обнимет!
Катя утонула в объятиях обоих своих близких людей и немного всплакнула.
— Когда срок?
— Через пять месяцев примерно.
— И кто там? Видно уже?
— Кто-кто? Пацан уж, кто ещё у Громовых может родиться! — закатила глаза Нинель.
— Там двойня, ба…
Обе бабушки застыли от ее слов и переглянулись между собой.
— Двойня у двойняшки большая редкость, это хорошо, один раз родила и отстрелялась, а то я вон четыре раза в роддоме была, — вздохнула Нинель. — Рая, ну где коньяк-то?!
— Ба, у тебя давление!
— У меня радость!
Вадим налил старушкам по стопочке коньяка и они выпили за здоровье Кати, потом за здоровье детей, потом за Вадима и Катю, на этом их и остановила любимая внучка, чтобы сберечь их здоровье.
— Жаль, только начали разгоняться… — проворчала Нинель. — Ладно, давай на нашего прадеда полюбуемся, Вадим ты на него похож!
Катя внаглую уселась к Вадиму на колени и он обнял её за животик обоими руками, положив подбородок ей на плечо и смотрел на фотографии, которые Катя перебирала в руках.
— Думаешь ты похож? — показала Катя поближе ему фотографию её прадеда и его сына.
— Немного.
Высокий крепкий брюнет, вот и вся их похожесть.
— А вот Катя с дедом и Кариночкой нашей. Ты ведь знаешь про Карину? — спросила Нинель Вадима.
— Да.
— Раиса налей по крайней, за нашу внученьку.
Обе бабушки выпили не чокаясь, Катя тихонько ткнула пальчиком на настоящую себя рядом с дедушкой, Вадим обнял её крепче и она грустно улыбнулась.
— Мать твоя, паршивка, взяла и все ваши фотографии все выкинула! — сказала мать этой самой паршивки. — Спрашиваю у неё как-то, где все ваши детские фотографии, хоть посмотрю на Кариночку нашу, вспомню. Нет, блядь, всё выкинула!
— Рая, ну не надо так! Ну совсем она тогда плохая была, — покачала головой Нинель.
— Они у меня. Я их достала тогда из помойки, приезжайте к нам с Вадимом в гости, покажу, — тихо сказала Карина.
Вадим с Катей посидели ещё около часа, уже стемнело, а их всё никак не отпускали из гостей.
— А где вы будете ночевать? У нас?
— У вас? Папа вам сказал, что мать меня больше на порог не пустит? — повесила носик Катя.
— Сказал. Как всех гостей из дома разогнал, так и позвонил. Ну дочь моя, артистка, блядь! Всё ей не так и не эдак, мало её сынок твой порет, Нинка, надо больше! Совсем распоясалась! — проворчала Раиса в сторону сватьи.
— Рая, ей пятьдесят годочков. Куда уж её воспитывать? Витя терпит по-христиански.
— Как знакомо, — прошептал Вадим Кате на ушко. — Поехали домой?
— Поехали ко мне. Сил нет домой ехать.
*****
Катя проплакала полночи, утыкаясь лицом в грудь мужа, который гладил её по волосам и пытался успокоить, он стирал с её лица слёзы, но никак не мог их остановить. Как и Катя рассказывала ему всё, что чувствовала тогда, когда заняла место сестры и притворялась ею. Отец почти год с ними не жил, мать была в прострации, явные изменения в поведении и характере дочери они списали на подростковый возраст. Вадим ставил это утверждение под сомнение.
Единственный раз когда Катя улыбнулась это когда она рассказывала о Бублике, огромном алабае, что жил во дворе их дома с её восьми лет. Вадим вдруг ощутил всю глубину её одиночества, девочка, единственным другом которой была собака.
— Бублик знал, кто я, и мне этого было достаточно… — всхлипывала Катя, рассказывая о нём. — Он умер, когда я лежала в коме после родов. Просто сердце остановилось. Так по нему скучаю. Вадим, а мы заведём с тобой собаку? Я очень хочу!
— Давай сначала заведём детей, а там дальше посмотрим. Собаку, кошку, хомячка, может, даже енота заведём, кого захочешь, — улыбнулся он, стирая слёзы с её лица.
Она расплылась в счастливой улыбке, уткнулась носом ему в грудь и через некоторое время уснула, изредка всхлипывая во сне.
*****
Прошло несколько дней, как Крымские вернулись из семейной поездки. Катя больше не плакала, она будто смирилась, что связи с её матерью и братом безвозвратно потеряны. Остался только папа и его братья с сыновьями, невестками и племянниками. С ними Вадим так и не увиделся, они оставили подарки у бабушек и уехали домой. Её отец звонил Кате, рассказал, что мать устроила скандал и выгнала взашей и бывшего зятя, и сына из дома. Внуков оставила.
Кате было будто всё равно, она пригласила отца в гости, чуть попозже. Его мать тоже выгнала из дома, а он взял и ушёл жить к своему брату, дяде Боре, дегустировал его коллекцию настоек и жаловался на жену. Потом они стреляли из ружья по бутылкам, снимали стресс. Мать Катя заблокировала, тоже сняла стресс.
Вадим вышел на работу, где весь коллектив в первый же день начал сплетничать об обручальном кольце на пальце. Братья Соколовы были в шоке, но поздравили молодожёнов, напрашиваясь в гости.
— Нам пока не до гостей, как-нибудь потом, — вежливо отказал Вадим.
Катя сидела дома, выполняя привычные функции жены — готовила, вызывала клининг, чтобы навели чистоту, ждала мужа с работы. Вадим с трудом заставлял себя туда уходить утром и летел обратно на всех парах вечером. Оказывается, это было очень приятно, когда тебя ждут. Пусть Катя иногда ждала его спящей в кровати, Вадим садился с ней рядом, целовал её в висок и шёл готовить ужин, чтобы накормить её, когда она проснётся.
Однажды, когда он вернулся домой у ворот ждал незваный гость — его нелюбимая тёща. Она звонила в звонок, который уже пару дней как замкнуло от снегопада, а у Вадима не было времени его починить.
— Что вам нужно? — спросил её хозяин дома.
— Я пришла поговорить со своей дочерью, — поджала губы Мила.
С последней их встречи, она будто потеряла весь свой лоск, в её взгляде была усталость и боль, но Вадиму было её нисколько не жаль.
— Исключено, я вам дверь не открою, — твёрдо сказал.
— Она моя дочь!
— Поздновато вспомнили. После последнего вашего разговора, она проплакала полночи. Больше ей плакать не дам.
— Я пришла извиниться.
— Катя беременна, ей и так тяжело, и вы как мать должны хоть раз подумать о ней, а не об облегчении своей совести. Я вас на порог не пущу. Ей нельзя нервничать ни капли, а вы целое ведро этих капель из помоев с собой принесли.
— Да как ты смеешь со мной так разговаривать? — вспылила Мила, сжимая кулаки.
— Так разговаривает тот, кто любит вашу дочь, с той, которая об этом не помнит. Я всё сказал, сами уйдёте или полицию вызвать?
Мила ушла сама, поджимая обиженные губы, она поехала не домой, а выяснять отношения с биологическим отцом своей дочери. Вадим не знал как, но Сергей до неё достучался. Мила перестала навязываться, просто ждала звонка от дочери, которая готова была бы её простить или хотя бы поговорить.