Глава 43. Чёрная зависть
После семейных тёрок Катя будто забралась в домашний мешок и не собиралась высовывать оттуда нос. Выход из дома только с Великаном под руку, никаких друзей, подруг, родственников. Катя занималась собой и обживала свой новый дом, в ней немножко проснулась хозяйственность — она расставила на кухне новую посуду, раскидала по дивану яркие подушки, поставила в ванных комнатах ароматизаторы. После распределения всех её вещей по новой гардеробной, которую ей сделал Вадим на первом этаже из маленькой нежилой комнаты, её хозяйственность снова уснула крепким сном.
Ей стало скучно дома и она, наконец, начала оттуда выползать, всё ещё только с Великаном, ни разу не садилась за руль одна. Её новая машина пылилась в гараже. Катя вышла на работу, но только в ресторан, заниматься которым у её мужа не хватало времени и сил. Работа над стадионом Морозова шла полных ходом.
Вадим пытался всучить ей обратно и доли в строительной компании, и ресторан, братья тоже, но Катя только фыркнула:
— У меня муж богатый, мне эти копейки не нужны, буду его деньги тратить, да и своих у меня полно. Работаю для души!
Она проводила в ресторане максимум три дня в неделю, по полдня, половину из которого с чистой совестью дрыхла на диване. Вадим постоянно спрашивал её не устала ли она, как себя чувствует. Она только зевала в ответ и почёсывала свой живот, который вырос в маленький почти спелый арбуз. Иногда она встречалась с Алисой и братьями в ресторане на обеде, начала общаться с Тасей и Пуговкой, пару раз они с Вадимом сходили к Сергею на ужин. Получили подарки и поздравления с бракосочетанием. Тася сверкала помолвочным кольцом, но замуж так и не вышла.
Катя перекатывалась по дому, как маленький бегемотик, которым называл её Вадим, а она только ворчала. С ним она общалась чаще всего только приказами:
«Великан, пожарь мне шашлык на костре, есть хочу!»
«Великан, вези меня в пункт выдачи, мой заказ пришёл!»
«Великан, животик почеши!»
«Великан, карточку дай — мне срочно нужны твои деньги!»
«Великан, купи мне жареного единорога под соусом из радуги!»
«Великан, ложись быстро, я тебя целовать буду!»
Вадим прятал от неё свой вздох, за который она его ругала, и шёл жарить мясо, чесать животик, покупал всё, что она просила, а потом падал в кровать, где его целовали. Такая жизнь ему была по нраву.
*****
Снова они вдвоём в коридоре клиники, куда он возил ее два месяца назад перед Новым годом. Только теперь всё стало иначе, Катя прилегла ему на плечо, обхватив его ладонь двумя руками, а он временами целовал ей макушку, пока они ждали, когда их позовут. Сегодня было важное УЗИ, два маленьких человека внутри неё уже совсем большие. По примеркам Кати размером как раз с ладонь Великана. Сегодня их рассмотрят подробнее, как развиваются внутренние органы, как расположены близнецы, какой прогноз на роды — кесарево или можно самой. Возможно, они узнают пол, Катя хотела девочку, хоть одну, и она запрещала себе об этом думать, ведь в её случае, просто живые и здоровые малыши будут уже чудом. Зачем просить больше? Когда она легла на кушетку и холодный гель попал ей на живот, она сделала вдох побольше и выдохнула лишь тогда, когда врач сказал, что всё идёт по плану.
— Скромные мы какие, оба или обе, передом к врачу не поворачиваемся, — ворчала всё равно довольная Катя по дороге домой. — Ты кого больше хочешь? Мальчиков или девочек?
— Может, повезёт, будет и то и другое.
— Может, и повезёт, — расплылась в улыбке будущая мать.
*****
Катя улыбалась всю следующие неделю, расхаживая по ресторану и поглаживая себя по животу. Маленькие семечки выросли во вполне себе большие плоды любви. Она стояла у барной стойки, заполняя бумаги для поставщиков. Ей теперь было тяжело сидеть, а вот стоять за барной стойкой вполне себе удобно. Вадим был на встрече и должен был заехать за ней где-то через час. Катя почувствовала, что на неё кто-то смотрит, её резко пронзило будто током. Она обернулась — красивая брюнетка направлялась к ней походкой от бедра.
Камилла насмешливо осматривала типичную беременяшку в джинсовом комбинезоне, полосатой водолазке, со слегка опухшим носом и губами, которые Катя по привычке накрасила в красный, а по векам пустила чёрные стрелки вразлёт.
— Стараешься выглядеть привлекательной? — усмехнулась Камилла. — Не поможет, ни одна беременная ещё такой никогда не была.
Безупречно накрашенная, причесанная и одетая красотка насмешливо осмотрела Катю с ног до головы, задержавшись взглядом на ее округлости.
— Поздравляю. Чей приплод? Неужели Вадима на пузо поймала? — усмехнулась Камилла и взглянула на правую руку Катерины, где не было ни одного кольца. — Не поймала, да? Даже не женился на тебе? Как отмазался?
Камилла дыхнула на неё терпким запахом креплёного вина, придвигаясь ближе.
— Мы женаты, я теперь Крымская, официально, по паспорту. Смотри не лопни от зависти.
Не объяснять же ей, что пальцы начали опухать и она сняла все кольца. Катя нервно сглотнула, впервые почувствовав себя беззащитной без Вадима рядом. С тех пор как начал расти её живот, она отчётливо начала понимать, что из драки больше победительницей не выйдет, если за её спиной не будет мужчины. Ей нужно было бежать. Поближе к своему Великану, который не даст ее в обиду, или хотя бы просто уйти. Она развернулась к служебному коридору, чтобы спрятаться в своём кабинете. За барной стойкой не было даже бармена, который отошёл в кладовку, официантки заняты в зале. Рассчитывать не на кого. Камилла схватила ее за руку сзади и развернула к себе лицом. Катю встретил озлобленный взгляд, отвергнутой всеми женщины, которая считала, что этого не заслуживала.
— Что думаешь, нашла своё счастье? На руках тебя носит? Пылинки сдувает? — усмехнулась она. — Это скоро закончится, не радуйся слишком. Родишь, будешь вечно уставшая жена с ребёнком на обвисших сиськах! Он начнёт задерживаться на работе, приходить поздно, от него будет пахнуть другой бабой, а ты будешь давиться слезами и плакать в подушку от того, что ему больше не интересна, как женщина!
— Нет не буду, Камилла.
— Почему это? Думаешь ты лучше, чем другие? — усмехнулась та.
— Нет, не лучше, просто такое отношение к себе мне терпеть не зачем! — выпалила Катя, сверкая глазами. — Я слишком себя люблю, и если мужчина меня не любит, то он идёт на хуй! Как бы сильно я его не любила! Вот так поступают здоровые на голову бабы! Учись!
— Да ну? Все так сначала говорят, а потом бросаются, очертя голову в омут брака! Будешь такой же как и все — жёнушкой-терпилой! Хотя какая из тебя жена, которая по клубам будет с детьми таскаться. А из Вадима какой муж? А отец? Ты думаешь детишки-то ему твои нужны? Они хоть от него?
— Камилла, ты сейчас зачем это говоришь? Ты его любишь? Меня ненавидишь? Нет! Себя ты, блядь, не любишь и не уважаешь! Вот зачем ты свой рот не закрываешь! — сорвалась Катя на крик, пытаясь освободиться от цепких лап Камиллы. — Реши, блядь, свои проблемы! Я тебе помочь не могу, он тем более!
— Вообще-то, могу.
Вадим вырос рядом с Катей каменной горой и вырвал её руку из ладони Камиллы, закрыл собой жену и слегка оттолкнул Камиллу от неё.
— Ты эликсир бессмертия выпила Камилла? Проверять будем?
— Да пошёл ты! — толкнула его в грудь бывшая подстилка. — Давай, ударь меня, раз смелый такой!
— У тебя есть минута, чтобы свалить отсюда, иначе корпоративный юрист окажется в каталажке. Суток на десять, я договорюсь, — Вадим кивнул бармену, который только что пришёл. — Дим, нажми тревожную кнопку, не зря же мы за неё платим.
— Да пошли вы оба! Нашли, блядь, друг друга! Совет да любовь! А если у неё опять выкидыш случится какой там по счёту? Десятый? Ты всё равно с ней останешься? Из жалости? Или тебя и след простынет? — состроила ироничную мордочку озлобленная брюнетка.
Её голова вдруг запрокинулась назад, будто кто-то взял её за волосы на затылке. Так оно и было. Алиса твёрдой рукой рванула её на себя и потащила к выходу, пока Вадим с Катей переглянулись между собой, открыв рот от удивления. Визги Камиллы затихли в отдалении. Алиса вернулась обратно, как ни в чём не бывало, приветливо улыбнулась своей старшей сестре.
— Ходют тут всякие, рот широко открывают, — крепко проворчала она, обнимая Катю. — Привет, как дела? Как наши семечки поживают? Растут?
Катя нервно рассмеялась, обнимая младшую сестрёнку, общие черты характера на лицо. Вадим вздыхал где-то рядом, с облегчением.
*****
— Всё, Катерина, ты сидишь с завтрашнего дня дома, никаких больше ресторанов! — твёрдо сказал Вадим, пока они ехали домой.
— Мне скучно дома без тебя! — выпалила Катя, обиженно насупив губки и отвернувшись от него.
— Завтра я дома, поскучаем вместе.
В субботу он встал раньше неё, позанимался в зале, принял душ и готовил завтрак, когда Катя тихо вошла на кухню и остановилась в дверях. Он удивлённо посмотрел на неё, потому что она была одета, как будто куда-то собралась.
— Вадим, нам нужно в больницу… — сказала она бледными губами. — Я уже позвонила врачу… У меня…
Она не смогла сказать это вслух, прикрыв рот ладонью, Катя зажмурилась и замотала головой, отрицая то, что в данный момент происходило внутри неё. У неё пошла кровь и начались слабые схватки — преждевременные роды на раннем сроке.
Они домчались до больницы за пятнадцать минут, Катя всё это время молча смотрела невидящим взглядом в боковое окно. Вадим попытался взять её за руку, которую она сжала в кулак на своём бедре, но она отдернула руку и прижала ее к груди, не поворачиваясь к нему. Вадим почувствовал будто он в чём-то виноват.
«Побыла счастливой и хватит. Потерпи, Катя, потерпи, скоро всё закончится» — думала она про себя, чувствуя, как внутри неё происходят сокращение мышц.
— Слишком рано… ещё слишком рано… — еле слышно сказала она, поглаживая себя по животу.
Всё, что Вадим смог для неё сделать это сдать на руки доктору, которая заверила его, что сделает всё, что в её силах. На прощание, когда Катя заходила в кабинет, куда ему было нельзя, она обернулась и улыбнулась ему грустной улыбкой. Вадим с ужасом подумал тогда, что больше он этой улыбки не увидит.
*****
Пока её осматривали и делали анализы, УЗИ, проводили манипуляций, названий которым он не знал, Вадим сидел на улице в своей машине, глядя в одну точку. В багажнике лежала сумка, которую Катя, как оказалось, давно собрала на такой случай, лежала у неё в гардеробной. Случай наступил. За почти два часа, что он провёл в ожидании новостей, интернет подсказал ему, что шансы на рождение живых, а тем более здоровых детей, у них невелики. Ещё слишком рано.
Вадим в ярости ударил по двери кулаком от осознания собственного бессилия. Ему в голову стали лезть разные варианты развития событий, ни одного хорошего. Больные дети, которых нужно будет выхаживать без ясных положительных перспектив. Ещё хуже вариант — никаких детей, больше никогда.
Катя тогда с Вадимом не останется, уйдёт однажды утром, как от первого мужа, только теперь из лучших побуждений, чтобы он был счастливым отцом с кем-то другим. Только вот Вадим был счастлив только с ней и никаких детей ему было не надо. Это было последней мыслью перед тем, как ему позвонили и попросили подойти.
— Мы смогли остановить кровотечение, плацента отслоилась, — сообщила ему врач в коридоре больницы.
Она начала грузить его терминами и непонятными процедурами, которые ей провели, чтобы остановить родовую деятельность, на которую её тело настроилось. Вадим с каменным лицом выслушивал её.
— Она у вас и так хрупкая и маленькая, плюс возраст, плюс много выкидышей, ей бы по-хорошему для сохранности жизни оставить эту затею, иметь детей вообще, — честно сказала ему врач. — Но она всего лишь женщина, если бы они поступали так, как лучше для их здоровья, то я работала бы пару часов в день, а так сутками.
— К ней можно?
— Нет, мы дали ей успокоительное и она уснула, за ней наблюдает акушерка, которую нанял Сергей Александрович.
— Что? — встрепенулся Вадим.
— Для Таисии Захаровой и Катерины Крымской забронированы особые услуги, в случае их попадания сюда, — пояснила доктор.
У Быстрицкого всегда всё схвачено и оплачено.
*****
Сергей приехал к нему через час, после того как Вадим вернулся домой. Как всегда безупречно одет, даже в выходной день. Вадима всегда поражало с каким достоинством и манерами держался Сергей в любой ситуации.
— Завтрак? — устало спросил Вадим своего второго тестя.
— Нет, спасибо, только чашечку кофе, пожалуй. Как она?
— В стабильном состоянии, уснула, меня не пустили, но ты это и так знаешь.
— Я знаю лишь факты. Ты всё то, что было за ними. Как она себя вела?
— Я бы сказал собранно. Утром оделась, пришла на кухню и сказала, что нам надо в больницу, расплакалась на несколько секунд и тут же прекратила, как по щелчку. Всю дорогу молчала, не дала себя ни обнять, ни дотронуться.
— Также как и тогда, как говорила Тася, будто застыла в своём горе, — вздохнул Сергей. — Это нехорошо. Послушай, Вадим, тебе будет это неприятно слушать, и всё же я скажу. Когда она попадала в больницу, каждый раз, она оставалась одна, никому не говорила, знал только Артём. Но от него толку было мало, он оставлял её там одну, наедине с самой собой, а когда она приходила домой, он от неё отгораживался. Либо работал, либо бухал, а Катя в это время просто лежала в кровати. День, два, неделю, пока за ней не приходил Федя. Если ей не удастся сохранить детей, тебе придётся быть сильным за двоих, я понимаю, что это и твои дети тоже, но тебе придётся об этом забыть на то время, пока она не встанет на ноги.
— Чтобы уйти от меня?
— Что?
— Катя считает, что семья без детей обречена.
— Она, к твоему сожалению, права, Вадим.
— Ты сейчас к чему всё это говоришь? Думаешь, я её брошу, если она не сможет стать матерью моих детей?
— Я ничего не думаю, я прошу тебя взвесить все «за» и «против» твоих решений. Иногда надо поступить правильно, а не как велят твои чувства. Рыжий кролик уже бегал по этому маршруту, и он привёл её к нервному срыву и приплоду мужа на стороне.
— Я с ней так не поступлю!
— Это ты сейчас так говоришь. Посмотрим, как лет через пять запоёшь, когда чувства поутихнут, голова включится и инстинкт продолжения рода вместе с ним.
Вадим твёрдо смотрел Сергею в глаза, сжимая кулак на столе и не отводил взгляд. Он понимал, что тот делает — проверяет его.
— Я не животное, чтобы жить своими инстинктами. Я для себя всё решил мне и жить с последствиями этого решения.
Сергей внимательно посмотрел на Вадима и в его взгляде он прочитал именно ту твердость решений, которая ему от него была нужна.
— Хорошо, и если уж Катя считает, что без детей семья не семья, попробуйте рассмотреть другие варианты. Суррогатное материнство, например, вполне приемлемый вариант.
Вадим усмехнулся про себя, это точно не для них, Катя на такое не пойдёт, платить женщине за использование ее тела, а потом отнимать у неё дитя, которое она выносила. Нет. Не в её стиле. А вот на приемного ребёнка, возможно, она и пойдёт. Она всю свою жизнь будто удочеряла и усыновляла всех вокруг.
Вадим думал об этом и сам себе признавался, на это не пойдёт уже он. Ему нужен был ребёнок либо от Кати, либо никакой другой. Даже несмотря на своё детдомовское детство, он не чувствовал в себе потребности дать какому-то сироте дом, семью, ласку и заботу. Только Кате. Только ей. Он до сих пор не понимал, изменится ли что-то, когда у них появятся свои дети. Если появятся…
*****
Он застал свою Катю сидящей на больничной койке, которая для неё была немного высоковата. Она мотала босыми ножками в воздухе и сидела, понуро опустив голову. Услышав, что кто-то вошёл, она встрепенулась и подняла глаза.
— Сюда же не пускают посетителей? — нахмурилась Катя.
— Пускают, если на деньги твоего отца построили новый корпус больницы, где ты сейчас и лежишь, — вздохнул Вадим, целуя ее в макушку и крепко обнимая.
Вчера вечером она написала ему, что проснулась и с ней всё хорошо, чуть позже прислала ему список того, что нужно было ей привезти.
— Только не спрашивай, как я, ладно? И не говори, что всё будет хорошо, — пробурчала она около его груди. — Просто обними меня, не спрашивай и не говори.
— Хорошо, не буду. Ты чего босая сидишь?
— Я носочки хотела переодеть, вот думаю, как мне это сделать, нагнуться-то не могу.
— Хорошо, что я пришёл, с носками, кстати.
Когда он надел ей на ноги ярко-желтые носки, его Катя улыбнулась во всю ширь своей улыбки.
— Мои ананасики!
— Смотрю лежат в шкафу, дай, думаю, возьму.
Также с собой он принёс большую косметичку с её баночками-скляночками, любимый тёплый плед очень крупной вязки, который подарила ей Тася, и ещё кучу всякой мелочи, которую она вчера попросила. Он просидел с ней в обнимку до самого обеда, потом смотрел, как она ест обед.
— Я завтра тебе привезу что-нибудь домашнее.
— Не надо, Тася привезёт, пусть мачеха обо мне немножко позаботится, — усмехнулась Катя.
Потом она прилегла на койку, Великан накрыл её тёплым пледом, сел рядом на стул и взял ее холодную ладонь в свою руку.
— Заеду к тебе вечером
— Зачем?
— В смысле зачем? Тебя проведать.
— Не надо. Два раза в день это перебор. Тебе больше заняться нечем?
— А что есть что-то важнее?
— Одного раза достаточно
— Кому? Тебе? Мне, может, не достаточно. Когда я захочу, тогда приеду. Всё!
Катя закатила глаза и накрылась пледом с головой, Вадим её вытащил из вязаного плена и зацеловал её щёки, пока она не начала снова улыбаться.
— Великан, я тут это, кота одного прикармливаю всю зиму у нас дома на кухонном подоконнике. Не мог бы ты его кормить вместо меня?
— Что? Какого кота?
Вадим подозрительно взглянул на неё, никакого кота у себя во дворе, а тем более на кухонном подоконнике он ни разу не видел.
— Он приходит обычно, когда тебя нет дома, скребется в окно на кухне, я ставлю ему миску. Он ест и уходит. Корм в пакете, верхний ящик около мойки. Так покормишь, а то морозы сильные?
— Хорошо, покормлю.
— Его зовут Кексик, если что.
— Кексик, значит, — вздохнул Вадим. — Ты ж моя, любительница выпечки.
*****
Катя ненавидела больницы, хотя в прошлый раз она неплохо там отдохнула, возможно, это было связано с тем, что там ее никто не навещал и она не чувствовала себя больной. Здесь же к ней относились как к умирающей, такое у неё было ощущение. Её снова начало накрывать какой-то непроглядной чернотой, в голову лезли мысли в чёрно-серых тонах, которые она гнала от себя прочь, но они всё равно возвращались обратно.
Вся её жизнь превратилась в одно сплошное ожидание. Утром она еле вставала на завтрак и утренний обход, сдавала анализы, а потом просто ждала своего Великана. Хоть она и говорила, чтобы он не приходил так часто, она его всё равно ждала.
Каждый день он говорил во сколько приедет и приезжал, иногда два раза. Когда Вадим приходил, она всегда улыбалась ему и не отпускала его руку, но стоило ему уйти, как хандра окутывала её влажной простынёй, под которой было не продохнуть.
Сергей приходил через день, Тасе она приходить запретила, чтобы не наводила мокроту, Алису тоже попросила не навещать её. Из-за Вадима на неё и так косо смотрели остальные женщины на этаже, к ним-то никого не пускали.
*****
В Международный женский день к ней пришёл Вадим, принёс красивый букет цветов и сказал, что дома её ждёт подарок. Катя была уверена, что этот подарок детская комната, которую он сделал из кабинета, пока ее не было дома.
Потом дни её пребывания в больнице пошли по накатанной, как день сурка, каждый день одно и то же — ожидание, тягучее, как смола, и ничего больше. Она всё меньше улыбалась и не хотела никого видеть, аппетит пропал. Прошла третья неделя, как она была здесь. Вадим всё также приходил каждый день и всё больше хмурился, глядя на её синяки под глазами.
Катя начала замечать в нём кое-что другое — на его тёмной одежде стали появляться кошачьи светлые волосы, и ей стало ужасно интересно, где он их подцепил? К кошатнице в гости ходит?
Ей надо было срочно отсюда выбираться, иначе она сожрёт себя собственными навязчивыми мыслями!
Когда Вадим пришёл на следующий день, стоило ему обнять её, как она решила прибегнуть к известному и самому действенному женскому способу достичь желаемого — разревелась.
— Забери меня домой! Я хочу домой! Пожалуйста, забери меня отсюда! Я не могу тут больше! Не могу! — всхлипывала она, спрятавшись у него на груди. — Дурные мысли в голову лезут!
— Катя, я не могу тебя забрать, пока врач не разрешит. Тебе лучше быть здесь… — растерянно произнёс он, гладя ее по спине. — Так будет лучше.
— Мне будет лучше дома! Пожалуйста, забери меня отсюда! — выла она, сжимая в ладошках ворот его рубашки.
Её истерику прервал приход врача, который удивлённо на неё посмотрел.
— Крымская, ты чего тут слезомойку развела? Всё же хорошо!
— Я домой хочу, отпустите меня домой, пожалуйста! — взмолилась она, выглядывая из объятий Великана.
Дежурный врач-мужчина поддался уговорам быстрее, чем Великан, но перед этим несколько раз пересмотрел все анализы, провёл осмотр и строго-настрого велел ей только лежать и ничего не делать.
Через час довольная собой и всем миром Катя садилась в машину, чтобы поехать, наконец, домой и ей казалось, что Вадим этому не рад. Он хмуро осмотрел длиннющий список рекомендаций, который выдал ей врач, и покачал головой, предполагая, что скоро вернёт жену обратно.
Когда они зашли в дом, он помог ей снять верхнюю одежду и обувь, затем прижал к себе, аккуратно обнимая, чтобы не раздавить её арбузик между ними.
— От тебя пахнет больницей. Надо бы тебя помыть, чтобы пахло домом, — сказал он, зарываясь носом в её волосы.
Катя подняла на него улыбающиеся глаза и хотела что-то сказать, но её прервало тихое, но отчетливое: «Мяу!». Её личико вытянулось от удивления, Катя повернула голову, высвобождаясь из его объятий, и посмотрела на пол, где сидела взрослая рыже-белая пушистая кошка.
— Вадим, это что?! — вытаращила глаза Катя.
— Не что, а кто. Твой Кексик, только теперь её зовут Зефирка по паспорту. Это кошка, а не кот.
— По какому паспорту? Какая ещё Зефирка?! — отскочила на метр от неё Катя. — Вадим, ты кошку с улицы подобрал?! А вдруг она болеет? Мне нельзя её трогать! У кошек куча опасных болезней!
— Она три дня в клинике провела, это теперь здоровая кошка с прививками. Я думал, ты будешь рада, что я твоего Кексика на улице в мороз мерзнуть не оставил.
— Это не Кексик, Вадим! Мой Кексик — чёрный огромный котяра, с отмороженными ушами, а ее я в первый раз вижу!
Вадим посмотрел на развалившуюся на полу кошку-самозванку.
— Она как-то утром сидела на крыльце, вся в снегу, мороз был. Мне что-то жалко ее стало, оставил ее в гараже, наложил ей еды и насыпал опилок, чтоб не нагадила. Подумал, пусть греется, потом уйдёт, а она всё не уходила. Так и осталась. Тебе дома, пока меня нет, веселее будет. Она хорошая, ходит в лоток, только уборку, наверное, чаще заказывать придётся, одна шерсть везде.
Катя прыснула от смеха, глядя на растерянного Вадима, вот откуда на нём шерсть, а она уж себе придумала.
— Она точно ничем не болеет? — с подозрением спросила Катя, подходя к кошке поближе.
— Точно. Я за это кучу бабла отвалил, — проворчал Вадим, беря на руки с пола мурчащую животинку.
Катя погладила её у него на руках и вздохнула в притворной печали.
— Притащил домой какую-то левую бабу, стоило оставить одного! Ну ладно, зато красивая! Вадим, а может она чья-то?
— Не знаю, но она на улицу что-то не рвётся.
— А ты её стерилизовал?
— Она стерилизованная, как мне сказали.
— Значит точно чья-то была. Ладно, живи пока у нас, пушистая морда, — вздохнула Катя, поглаживая ее по шёрстке.
Вечером, когда супруги лежали в кровати, обнимая друг друга, к ним присоединилась Зефирка, которая улеглась со стороны Кати и замурлыкала от удовольствия.
— Она с тобой что ли спала, пока меня не было?
— Да. Такая же бесстыжая-рыжая, как ты, легла внаглую. Ты на её месте лежишь, кстати, давай-ка в гостиную иди спать.
— Что?! Меня совсем чуть-чуть дома не было, а моё место уже занято?! Никакого к тебе доверия!
Великан обнял свою малышку, покрывая поцелуями её исхудавшее личико.
— Хорошо что ты дома. Без тебя не спалось.
— И мне без тебя. Обними меня покрепче и будем спать.
Они устроились поудобнее в обнимку рядом с кошкой, которая прижалась к животу Кати, свернувшись клубочком.
— Я люблю тебя, Великан, сладких снов.
— Я тебя люблю больше, Бесстыжая, — прошептал он ей на ушко, уткнулся носом в шею и счастливо засопел рядом с женой.
*****
Катя думала, что если она будет дома, а не в больнице, ей станет лучше, но её подавленное беспокойное состояние никуда не делось. Единственное, что её как-то отвлекало от навязчивых мыслей о плохом это Вадим и их кошка. И если первого почти весь день не было дома, то вот Зефирка из дома не выходила вообще. Катя утверждала, что у неё ПТСР от пребывания на улице.
Она оказалась ласковой и послушной кошечкой, которая больше всего любила поспать. Где бы не прилегла Катя, Зефирка тут же ложилась рядом, поближе к ней и они дрыхли вместе.
Иногда днём у Кати случались странные приступы нехватки кислорода, ей как будто нечем было дышать. Тогда она одевалась теплее, выходила на задний двор и садилась на качели, глубоко вдыхая зимний воздух. Ей приходилось брать с собой и Зефирку, закутывая в тёплый плед. Иначе даже с заднего двора Катя слышала, как она орёт в окно, сидя на подоконнике и глядя на свою новую хозяйку на улице.
Катю пугали эти приступы, как будто снова начинались панические атаки, но врач сказал, что у беременных такое бывает, нужно больше бывать на свежем воздухе и заниматься спортом. Но спорт ей запретили, даже йогу, она лишь позволяла себе прогуливаться на беговой дорожке в теплой одежде, открыв все окна в тренажёрке, чтобы впустить туда кислород.
Секс в мужем сошел на нет, ей было нельзя, врач строго настрого запретил, и Вадим будто смирился, никак не проявляя своего желания и отказываясь от её попыток сделать ему приятно. Катю это расстраивало, но она понимала, что привлекательного в ней сейчас мало, он её просто не хочет.
Прогулки с Вадимом по вечерам стали совсем редкими, он приходил поздно, сильно уставал и быстро засыпал, стоило им начать обниматься перед сном. Утром он рано уходил и Катя оставалась наедине с Зефиркой и своими мыслями. Как-то к ней в гости приехал её папа, который ни словом не обмолвился о матери и брате, как будто это была запретная тема. Наверное, Великан запретил.
Потом она снова оставалась одна, и бродила по дому, как бледная тень, не зная, чем себя занять. Разумом она понимала, что дела у нее не так уж плохи, каждый прожитый день делал её на шаг ближе к рождению живых и здоровых детей, а вот эмоциями управляли гормоны, которые дали сбой. Срок был чуть больше семи месяцев, в её животе всё активнее начиналось движение малышей, которым было мало места. Когда Катя чувствовала шевеление внутри, она улыбалась, поглаживая свой живот и тихо молилась про себя.
Вадим замечал, что эмоциональное состояние Кати ухудшалось, она почти не выходила из дома дальше двора, не хотела никаких гостей, не хотела смотреть с ним кино, почти не разговаривала, проводя все дни в кровати или на диване, как ей и велел врач.
Всё, что мог сделать Вадим, это уделять ей больше времени, и в этом он раз за разом терпел поражение из-за работы, которой не на кого было скинуть.
*****
— С кем ты говорила? — спросил Катю Вадим, услышав, как она кого-то поздравляет по телефону
— С Тасей, у нее день рождения, позвала меня в ресторан, немного посплетничать, давно не виделись. Я сказала не пойду.
— Почему?
— Потому что не хочу.
— А я думаю, тебе надо сходить. Немного развеешься.
Катя всё-таки согласилась, пойти отметить день рождения с Тасей в узком кругу будущей мачехи, своей крестницы и младшей сестры по отцу. Маленькие девичьи посиделки в уютном ресторанчике. Компания почти родных друг другу женщин, зацепившись языками, не заметила, как прошло уже два часа, Катя расслабилась, вкусно поела, померилась животом с Тасей и выиграла.
*****
Женщины никогда не ходят в туалет по одиночке. Катя нарушила это незыблемое правило женских посиделок и тут же за это поплатилась.
Она не успела домыть руки, стоя у раковины, как из кабинки, балансируя на высоченных каблуках вышла знакомая ей девушка, которую она давно не видела.
— Привет, Таня, чё как? — улыбнулась Катя своей бывшей подчинённой.
Татьяна, увидев Катю, улыбнулась ей какой-то зловещей улыбкой и прогарцевала на высоких каблуках к умывальнику, где девушка с животом, как вкопанная приросла ногами к полу и рассматривала её в зеркале. Разочарованию Кати не было предела.
Таня, которая решила сменить вектор с эскортницы на честную жизнь, теперь с насмешкой смотрела на своего бывшего руководителя, сверкая грудью, вываливающейся в глубокий вырез на коротком платье. Вся внешность блондинки буквально кричала — «Купи меня, а потом трахни».
На чёрной ткани платья местами были заметны белые короткие волосы.
«Кошатница?» — нахмурилась Катя.
— Здравствуйте, Катерина Викторовна, как у вас дела? Как переживаете беременность?
— Спасибо, всё хорошо.
Катя выключила воду в кране и начала быстро вытирать руки маленьким полотенцем, которые рулончиками лежали около мойки.
— У меня тоже всё хорошо, если вам интересно.
— Я вижу, — бросила Катя полотенце в урну и развернулась, чтобы уйти. — Не моё дело, в свободное от работы время, делай что хочешь.
Пока у Кати в голове проносились мысли, что надо бы сказать Вадиму, что далеко не последний человек в их фирме опять пошёл по рукам, и надо с ней заканчивать, как оказалось, что он об этом знает, просто ей не сказал, потому что новым положением Тани активно пользуется.
— Свободное от работы время? Так это и есть снова моя основная работа! — усмехнулась Таня ей в спину. — Я давно уволена с лёгкой руки Вадима Алексеевича.
Катя развернулась к Тане, пойманная на крючок своего любопытства. Когда Вадим рассказывал про дела на фирме, он ничего не говорил про то, что Таня больше не работает.
— Он тебя уволил? За что?
— За то, что трахнул! — рассмеялась Таня ей в лицо.
Катерину будто окатило холодной водой от её слов, она поверила в них сразу, чтобы не страдать потом. Звезды в её голове сошлись кривым созвездием рака.
Её дыхание участилось от осознания его предательства и своей неимоверной тупости. У них не было секса больше месяца. У неё не было. У него, кажется, был…
Таня тем временем будто наслаждалась своей победой над другой женщиной.
— Мне жаль, что так вышло, ты была ко мне так добра, а я тебе злом отплатила, — в притворной жалости прижала Танечка руку к груди. — Это случилось пока ты лежала в больнице, мы несколько раз вместе ездили на встречи, я заменяла Вову, у него тоже жена в больнице лежала. Вадим постоянно задерживался на работе, я тоже, потому что ничего не успевала. И как то вечером он позвал меня к себе в кабинет, мы сидели рядом, обсуждали новый проект, а потом… Сама знаешь, как это бывает. Нагнулся ближе ко мне, неловкий поцелуй, а потом прямо на столе. Классный он у тебя, завидую. Мне было очень стыдно, ему тоже, всё-таки будущая мать его детей в больнице, а он тут со мной трахается. Стоило тебе оттуда выйти, он меня уволил, щедро оплатив моё рабочее и вне рабочее время. Поэтому пришлось вернуться к тому, что умею лучше всего — трахаюсь за деньги. Не хотела в ваши отношения влезать, извини.
Глядя, как Танечка смотрит на неё с видом победителя по жизни, Катю обуяла ярость, смешанная с безумной ревностью к этой красивой и молодой девушке. Первым её порывом было разбить ей тут же лицо об зеркало и изрезать это красивое личико об осколки счастливой жизни, которую та только что разрушила.
Отбитая внутри неё спокойно выдохнула, развернулась к двери, взяла с гвоздика на стене табличку с надписью «Не беспокоить, влажная уборка», открыла дверь туалета и повесила её на ручку, чтобы никто не вошел. Дракон готовился выдохнуть пламя и сжечь всё к херам.
Катя повернулась к своей сопернице, как та про себя гордо думала, и ослепительно улыбнулась, стерев злобную ухмылку Танечки с лица.
— И хули ты распизделась, если он тебе заплатил?
Таня, как болванчик, смешно дёрнула головой, не понимаю причину смены настроения.
— Совесть замучила, Катерина Викторовна. Вы хорошая, а он мудак всего лишь.
— В своей шлюшьей жизни ты других и не встретишь, дорогуша! — цокнула языком Катя. — Стыдно тебе, Танюша? Перед твоей мамочкой должно быть стыдно, дочка опять пустилась во все тяжкие, а она ведь не знает! Хочешь я ей расскажу? Ты же мне одолжение сделала, рассказав про вашу с Вадимом интрижку? Сделаю и я тебе. Я ведь всё о тебе знаю — адрес, телефон, ближайших родственников, точнее одного. Ты ведь болезнью матери оправдывала свою работу?
— Мама умерла. Тромб во сне оторвался, в начале февраля, — сдавленно сказала Таня, пряча глаза от пристального взгляда Катерины.
— Ой, какая жалость, но это к лучшему. Умерла в полной уверенности, что дочурка у неё молодец! — расплылась в улыбке Отбитая. — Знаешь, Танюша, что я поняла, пока с такими как ты работала? Я ведь была управляющей борделя, ты не знала? Так вот, бывают шлюхи умные, а бывают тупые. Тупая это ты. Умные прекрасно понимают, кто они. Ты вещь, Танечка, которую покупают, пользуются и выбрасывают. Ты шлюха. И ничего не значишь для тех, кто тебя покупает. Вы все, как невидимки с отверстиями для слива спермы.
— Обидно, что брак с тобой поставили под удар трахом с такой, как я? — усмехнулась Таня.
— Кто тебе об этом сказал? — вытаращила глаза Катя. — Я не двадцатилетняя дурочка, которая всё ещё верит в один раз и на всю жизнь! Отношения для меня это сделка и я её заключила, на взаимовыгодных условиях. Я получаю то, что мне нужно от мужа, а он свою часть по договору. Такие как ты, часть этой сделки, вы делаете грязную работу, а я получаю кучу других плюшек. Ты всего лишь товар, Танечка, игрушка на время, пока не надоест.
— Я спала с ним бесплатно, уже потом, после того, как он меня уволил. Он приходил ко мне домой, знает, где я живу.
— Не осуждаю тебя за междуножную слабость. Мой муж — мужик премиум класса, сама пользуюсь, очень довольна! — сверкнула острыми зубками Катя. — Это ж не меняет того факта, что он тебя слил, да? Поэтому ты сейчас рот открыла. Что, обидно стало? Думала как-то иначе будет? Я заняла свое место рядом с ним, и оно моё! Ты можешь стоять рядом на коленях с открытым ртом, я не возражаю, может что перепадёт.
Таня попыталась открыть рот, чтобы разразиться проклятьями в её сторону, но, увидев взгляд женщины напротив, она невольно отступила на шаг. Катя же начала наступать на неё, как танк, чтоб сравнять с землёй оставшееся самоуважение шлюхи.
— Слушай сюда, шваль, я ещё раз повторю — знай своё место! На коленях и с членом во рту! А когда член изо рта у тебя вытаскивают, ты должна хлебало завалить и молчать о том, что было между тобой и тем, кто тебя поимел! Херовая из тебя проститутка, если пиздишь направо и налево, кто твой клиент и что он с тобой делал. Не видать тебе успеха на этом поприще, впрочем, талантами ты и так не блещешь, неудачница. Херово будет, когда личико твоё молодое поплывет от бухла, все вы так заканчиваете. Под забором будешь давать всем, кто захочет, на бутылку собирая. Так что мотай на ус и заткни пасть! А с Вадимом, я так и быть, поговорю, надо бы ему получше выбирать себе игрушки, не таких пиздливых в следующий раз.
Катя усмехнулась, глядя на Таню, которая будто стала на голову ниже неё и поникла плечами. Но всё же она попыталась снова парировать удар.
— Ну и как тебе такая жизнь? За спиной у мужа, который трахает таких как я, пренебрегая тобой?
— Ты слепая что ли? Я беременна! Мне не до потрахушек! Я мудрая женщина, Таня, мне твой рот для него не жалко, и остальные отверстия тоже.
— И в чём прелесть такой жизни?
— В честности, дорогуша! У наших детей будут мама и папа, которые их обеспечат любовью, заботой и баблом, которые папуля им заработал и ещё заработает. И пусть малая часть этого уйдёт на таких как ты, это небольшая плата за то, чтобы не врать друг другу. Ты женщина для постыдных утех, я мать его будущих детей и верная спутница по жизни, которую он любит. Да, Таня, мужчины любят немного иначе, у них секс и любовь в башке по разные стороны находятся. Они не считают, что трахая доступную тёлку, они предают свою любовь. Меня он носит на руках, об таких как ты вытирает член и ноги, меня устраивает такой вариант. Давай, Таня, побольше бухай, чтоб веселее было, и поменьше пизди, глядишь больше заработаешь.
Катя окинула эскортницу презрительным взглядом и вышла из женского туалета. Шагая на ватных ногах к столику, Катя высоко несла свой живот и голову, надо было потерпеть, эта сука выйдет оттуда и она должна видеть Катю всё еще победительницей, а не актрисой уставшей после тяжелого монолога и устроившей истерику в гримерке.
Подойдя к столику, Катя встала, как вкопанная, там уже был Великан, общался с девочками, как ни в чем не бывало. Он встал и руки Вадима потянулись к ней, чтобы обнять.
— Ты что так долго? Что-то случилось?
— Нет. Там была уборка, пришлось подождать, знакомую встретила, немного поболтали, — еле выдавила из себя Катя.
Ей хотелось хорошенько врезать ему и уйти, не оглядываясь, но её самолюбие, которое она только что отвоевала у Танечки, будет раздавлено её же враньем, а та была еще где-то здесь. Катя собралась с силами и заставила себя его обнять.
— Я тебе звонил, а ты не отвечала, подумал совсем заболталась. Я пораньше закончил, решил заехать, поедем домой или посидим ещё?
— Домой, я устала.
Вадим кивнул, помогая подняться Кате одеться. Она села в машину и её силы тут же иссякли, она откинула голову на спинку кресла и уставилась в боковое окно, боясь повернуть голову в его сторону чтобы не разрыдаться. Вадим положил ей что-то на руки и она вздрогнула, опустила голову и увидела красивый букет цветов.
— По какому поводу?
— А он нужен?
— Вот она моя выгодная сделка? Мне — цветы, ей — твой член?
— Что?
— Хер твой шлюхе через плечо! Сейчас приедем к НАМ домой, ты по-быстрому собираешь свои вещи и сваливаешь, чтоб я твои стыдные болезни по углам не собирала! Потом будем разводиться, дом отходит мне в качестве моральной компенсации. Свободен, Вадим, как птичка в полёте, скажи спасибо, что яйца не прострелила.
Букет цветов полетел ему прямо в лицо и Вадим, собрав все мысли воедино, понял, с кем Катя мило поболтала в женском туалете. С Таней…