Глава 46. Бабочка в стеклянной банке

Вадим встретился с Филином в его филиале охранного агентства, у него был здесь свой кабинет. Кожа и дорогие породы дерева — легко узнавалось влияние Быстрицкого на вкусы его протеже.

— Ну, рассказывай, что там с Катериной?

— Кто-то пытается выманить её из дома.

— Смелое заявление, поясни.

Вадим начал с последних событий, сначала рассказал о судьбе Зефирки и Кексика. Кошку явно подбросили, чтобы потом отравить в нужный момент. К этому Филин отнёсся скептически, слегка приподняв бровь. Затем Вадим рассказал о Тане и её голословном обвинении, которое прозвучало в тот самый день, когда Катя вышла из дома дальше двора и была без мужа.

— Я ездил недавно к этой Тане, она живёт одна, с кошкой, которую подкармливает соседка. Таня сказала ей, что уезжает по работе недели на две. С того самого вечера соседка её не видела, прошло больше месяца.

— Т-а-а-а-к, уже гораздо интереснее.

— Я думаю, Таня надеялась, что Катя, услышав её россказни, психанёт и сразу уедет из ресторана, а где-то там её бы подкараулил тот, кто надоумил Таню на этот поступок.

— Кто надоумил? — прищурил глаза Филин.

— Тот, кто решил похоронить Катю, чтобы её не искали. Ты ведь, наверняка, задумывался и проверял также как и я, что результат вскрытия дело рук не только бухого патологоанатома, но и заведующего моргом. Который что? Умер от сердечного приступа, сразу после того, как мы наведались с морг ночью.

— Это да, взял и умер, — задумчиво проговорил Филин.

— Катерина была в больнице, под присмотром, её было не достать, он просто ждал, когда она оттуда выйдет, чтобы перехватить.

— Ты говорил об этом со своей женой?

Ревность Вадима, которая с появлением у Катерины кольца и живота, немного притупилась, вдруг снова кольнула его иголкой. В голосе Филина он услышал нотки зависти в словах «своей женой».

— Конечно, нет. Она вот-вот родит. Просто держу её дома, под замком, охрана наблюдает снаружи. Я разберусь, не вовлекая её.

— Если жертва знает, что на неё идёт охота, она ведёт себя гораздо разумнее, — покачал головой Филин.

Он поднялся с кресла и подошёл к стене, у которой стояли несколько магнитных досок, Филин по очереди перевернул каждую из них. Вадим резко поднялся, разглядывая прикреплённые фотографии. Около тридцати фото принадлежали одному типажу женщин, который, как утверждала Катя, можно назвать одним словом — «Оксана», жена Лёни.

— Я думаю, этих убивал ваш общий знакомый, который унёс в могилу свои секреты, — вздохнул Филин. — Прямых доказательств нет. Обыски ничего не дали, обычно маньячиллы хранят напоминания о жертвах. У него ничего подозрительного не было. А вот эти вот — дело рук другого человека…

Филин махнул рукой на фотографии женщин, у которых был один общий типаж — проститутка.

— Плечевые проститутки, собраны со всей республики. Я их сам нашёл, Катя о них не знает. Если девочки Лёни — почти высший класс эскорта, то эти — грязь под их ногами. Лёня убивал около десяти лет, плечевые начали пропадать гораздо раньше, но гораздо реже. Из чего мы можем сделать вывод — маньяков у нас двое, но после того, как один умер, второй затаился.

— Сколько всего жертв?

— Сорок девять.

— У тебя есть подозреваемый?

— Нет, как и трупов нет, только ваша на объекте под вопросом, безымянная. В базе пропавших её нет. Он выбирал таких специально, долго и тщательно, чтобы пропала и хер с ней.

— Как Таня? У неё только мать была, соседка сказала, — пробормотал Вадим.

— Добавим Таню, будет пятьдесят — прям юбилей, — вздохнул Филин, осматривал чьи-то неправедные труды на доске.

— У Кати ведь был подозреваемый, тот, которого она назвала маньяком прямо в лицо, — вдруг сказал Вадим. — За пару дней до её аварии!

— Прораб? Я за ним по пятам полгода ходил — ни хрена, — разочарованно вздохнул Филин. — Прям ни хрена, понимаешь? Ноль. Он чист. Дом-работа-дом.

— Или он затаился, или слишком хорошо научился прятать следы и самого себя. Особенно хорошо он прячет тела, экскаваторщик хренов.

— Вот и Катя так говорила, что он их закапывает, а Лёня замуровывает в стены, — невесело усмехнулся Филин. — Ни хрена я не нашёл.

— А, может, так оно и есть? Они неплохо ладили, один помогал другому и наоборот.

— Ну, я могу сказать только одно: не попытаешь несчастье — не узнаешь правды, — усмехнулся Филин. — Если он сделал ход — нам тоже пора, я уже год вожусь в этой грязи и ни намёка на чистоту. Пора пытать Семёна электрическим током!

*****

Вадим вернулся домой в скверном расположении духа, но за безопасность Катерины он теперь был даже спокойнее, машина охраны стояла у соседнего дома. Филин решит вопрос с предполагаемым выманивателем Кати из дома. Кроме Прораба других подозреваемых не было. Незаметный, тихий одиночка, женоненавистник — можно натянуть на портрет серийного маньяка. Дома было тихо, Зефирка бросилась к хозяину встречать, а вот хозяйка где-то задержалась. Вадим шёл по коридору в спальню, когда его взгляд скользнул по кухне, где был полный бедлам — разбитая посуда на полу, остатки еды.

— Катя! — заорал он, бросаясь в спальню.

*****

Хватаясь за голову, Вадим расхаживал по кухне, и хруст стекла раздавался по всему дому. Сергей сидел за столом, сцепив руки в замок и смотрел в одну точку. Братья Соколовы сиротливо жались около мойки, опершись на кухонный гарнитур. Они с тревогой поглядывали на Вадима, на Быстрицкого, на Филина, который орал что-то по телефону в коридоре.

Вадим ударил кулаком в дверцу навесного шкафчика и послышался хруст дерева.

— Он её всё-таки выманил! — зарычал Вадим, тяжело дыша. — Как чёрт возьми, это случилось?! Она же была под охраной!

— Извини, Вадим, это вина моих людей, — сказал Филин, входя в комнату. — В твой двор въехала машина мебельной фабрики, потом выехала. Они подумали, что это просто доставка.

— Пиздец! У него был пульт от наших ворот, просто открыл и заехал! Где он их взял?!

— Это не сложно, украл, подобрал.

— Как так совпало, что мы с тобой только поговорили и это сразу случилось?!

— Это не совпадение, — сказал Сергей, поднимая на Вадима тяжёлый взгляд. — Пока Филин следил за ним, Прораб следил за всеми нами. Он притих, потому что Катя обратилась к Святославу за помощью. Прораб прекрасно знал, что это означает — Филин никогда не бросает начатое. Лёня пытался обокрасть Игоря, чтобы сбежать с деньгами, потому что понял — его песенка спета. Он убил себя, когда узнал, что всё равно сдохнет, чтобы не выдать подельника под пытками, надеясь что он всё равно продолжит своё дело. Вонючие крысы опаснее всего, бегают там под землёй, по трубам, пока никто не видит, а потом выползают наружу, чтобы укусить как следует. Лёня — крыса, Прораб тоже, вот он выполз и затащил Катю неизвестно куда. Ту, которая расставила на него ловушки, пока остальные хлопали глазами и говорили «не моё дело». Теперь наше общее. Мы её найдём. Его закопаем.

*****

Как бы ты не прятался от зла за высоким забором и каменными стенами, оно тебя всё равно найдёт. В случае Кати, оно пришло прямо к ней домой, открыло ворота, звука которых она не услышала с кухни, где готовила обед. Гремела музыка, а Катя пела во всё горло. Она услышала, лишь, как открылась входная дверь и улыбнулась, вытирая руки, чтобы обнять Вадима. Когда она увидела в дверях мужчину из своих страшных снов, из её рук выпала тарелка с нарезкой и разбилась. Прямо в неё было направлено дуло пистолета.

— Извините, что без приглашения, Катерина Викторовна, но ваш муж сделал свой ход — мне нужно ответить ему тем же, — оскалился мерзкой улыбкой Прораб.

Со дня их последней встречи он заметно похудел, на лбу появились залысины, как будто он много стрессовал.

— Мой муж? Что он сделал? — пробормотала Катя, судорожно соображая, что ей делать и как спастись.

— Думаю, он всё понял, поэтому пошёл к Филину на поклон. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Нам пора, Катерина, теперь ты будешь жить со мной.

*****

Лёжа на жесткой койке в скрюченной позе, Катя пыталась открыть глаза, веки были такими тяжелыми, будто их прилепили скотчем к скулам. Последнее, что она помнила, как Семён заставил её пойти в спальню, тыча в спину пистолетом, а потом темнота. Наверное, прижал к носу хлороформ. Катя зажмурилась, вспоминая последние мгновения дома, она знала, что стоит ей открыть глаза, ей не понравится то место, где она окажется.

Уткнувшись взглядом в светло-серую стену, она перевернулась на спину и увидела над собой белый потолок, повернула голову и её взору предстала комната, размером четыре на четыре метра, как она вымерила на следующий день шагами. В противоположной стене — дверь, будто вмурованная в стену, без ручки. Нет окна и ещё одна дверь слева, которая мало её интересовала, стоило ей увидеть зеркальную поверхность, как в комнатах допросов в сериалах про полицейских. Катя с трудом встала, придерживая свой живот. Она была всё в той же одежде, но без обуви, зато у койки стояли ее тапочки в форме мухоморов, которые она и надела, решив не привередничать. В плену у маньяка не стоит показывать характер.

Прошаркав к зеркальной стене, она увидела в отражении только себя — бледную, испуганную женщину с большим животом. Катя почувствовала, что на неё кто-то смотрит сквозь это зеркало.

Напротив зеркала стояло жёлтое кресло, очень напоминающее то, что было у неё когда-то в квартире, которую она продала.

— Я хотел, чтобы тебе было удобно, пока ты здесь, — раздался трещащий голос из динамиков у потолка. — Купил его у нового владельца твоей квартиры. А тапочки тебе понравились? Точно такие же как у тебя.

Катя застыла, сжав кулаки, глядя на зеркальную поверхность, которая теперь стала прозрачным стеклом.

— Оно не разобьется, как бы ты ни пыталась в него стучать. Дверь не откроется изнутри, никак, можешь даже не пытаться. Тебе придется привыкнуть, что ты теперь зависишь от меня и должна выполнять мои требования.

— И какие они? — охрипшим голосом спросила она.

— Для начала присядь.

Катя послушно села, поёрзав в кресле. Её собеседник за стеклом, сидел на жесткой табуретке, без спинки. Семён сидел, не шелохнувшись, сложив одну ногу на ногу и сцепив руки в замок, обнимая колено.

— Зачем я здесь?

— Затем, чтобы умереть. Это же очевидно, но не для женской логики, видимо, — усмехнулся Семён. — Ты умрешь точно, но вот умрут ли твои дети, зависит от тебя. Я никогда не убивал детей, но и помогать спасать их я не буду. Ты родишь их здесь, и если они будут живые, я обещаю, верну их отцу. А ты сдохнешь здесь, как я и сказал. Спасти детей, при успешном исходе родов, можешь только одним способом — делать то, что я говорю и не пытаться сбежать, хотя ты и не сможешь. Просто не хочу, чтобы ты тратила время, его и так у тебя немного, оно нам понадобится.

Мерзкая улыбка озарила его лицо, холодные рыбьи глаза не улыбались, лишь отдавали мертвым блеском.

— Ты, затычка в каждой бочке, Катя. Я занимался своими делами почти двадцать пять лет и ни на шаг не был близок к тому, чтобы меня раскрыли. Но ты вдруг обратила внимание на этих шлюх, а потом будто увидела меня таким, какой я есть. Ты хоть и не проститутка, но была мамкой в борделе, поэтому подходишь под жертву. И умрёшь здесь точно также, как и твоя подружка до тебя.

— Что? Кто?

— Та, которая не справилась со своей задачей. Пошла в расход. — слегка потянул губы в улыбке Семён. — Ты так долго пряталась от меня за чужими спинами или на больничной койке, что я никак не мог тебя забрать. Ты должна была попасть ко мне ещё тогда, сразу после встречи с моей дорогой Анютой. Она погибла из-за тебя, Катерина. Ну как тебе? Быть чьей-то причиной смерти? Она была в твоей машине, подошла по росту почти идеально, жаль не договорила до конца.

У Катерины зашумело в ушах, когда он это сказал. В биографии Семёна, чистой и невинной, было только одно тёмное пятно. В его окружении, давным-давно пропала девушка, которую до сих пор не нашли. Её родители умерли, так и не узнав, что случилось с их дочерью, осталась только старшая сестра, ровесница Семёна, с которым она дружила в школе. В том самом городе, куда Катя ехала, когда ей стало плохо. Хотела доделать все дела, в том числе с этим Прорабом. Просто немного разузнать о нём побольше.

До этого Катерина встретилась с Анютой, но ничего полезного не рассказала, только передала фотоальбом, который Катя засунула в рюкзак и он чудом уцелел с ней в больнице. Младшая сестра Ани — Настя, кажется была первой жертвой Семёна. Ушла из дома и не вернулась.

— Настя была проституткой? — тихо спросила Катя.

— Да, как ты догадалась?

— Ты же убиваешь только их. Ты хотел дарить ей любовь, а она брала только деньги?

— Уже пытаешься залезть ко мне в голову? Глупо, тупая ты бабень, как и все представительницы твоего пола. И всё же, мужики почему-то на тебя разве что не молятся, — усмехнулся Семён. — Твой отец прокурор, твой настоящий отец Морж, твои братья и друзья, сутенёр Тимур, тот же Филимонов. Что в тебе такого? Да ничего, сдохнешь, как и все — мясо и кости.

Семён встал с табурета, поднял с пола большой плакат и приклеил на скотч к зеркальной стене с той стороны.

— Можешь подойти. Посмотри на своих подружек.

Беременная с трудом встала, держась за живот, если бы не поддерживающий пояс, который она носила уже два месяца, носить двоих детей было бы невозможно. Это был не плакат, большой ватман, с приклеенными на нём фотографиями женщин.

— Это твоего коллеги или, лучше сказать, моего? — усмехнулся Семён. — Леонид был ценителем коньяка и прекрасных женщин. Он следил за ними и фотографировал в момент, когда они улыбались и были счастливы, чтобы отнять у них и улыбку и радость, когда отнимал у них жизнь. Я таким не заморачивался, так что моих жертв ты не увидишь.

Катя опустила глаза вниз ватмана и увидела фотографию знакомой женщины.

— Таня?

— Да, её тоже сюда повесил. Чтоб тебе было приятно смотреть на знакомое лицо, — улыбнулся Семён и Катю чуть не стошнило.

— Вы убивали их вместе?

— Нет, мы предпочитали делать это отдельно и по-своему. Лёня раз за разом повторял своё первое убийство — скидывал их вниз и смотрел, как они летят и падают. Так мы и встретились, на одном из ваших объектов, где он пригласил на свидание девушку лёгкого поведения, надел ей кляп и столкнул в окно. Я предложил ему свои услуги гробовщика. Все довольны, и есть с кем обсудить свою прекрасно сделанную работу.

— А ты со своими что делал?

— Развлекался, — оскалился Семён. — Садись, вместе посмотрим как.

Ей ничего не оставалось делать, как подчиниться. Он протянул руку к столику рядом с собой и взял пульт, направил его за спину, на стене позади него включился телевизор, который она не заметила, пока оглядывалась. Как не заметила она холодильника, небольшого туалетного столика, комод и стул у себя в пристанище для будущих мертвецов.

На экране тем временем, по этой самой комнате металась девушка, заламывая руки, спутанные волосы паклей висели у неё на плечах, грязный домашний костюм был весь в пятнах. Звука не было, но она явно шевелила губами, глядя в зеркальную стену. Взгляд Тани был безумным, блуждающим по комнате. Она металась из угла в угол, вырывая себе волосы. Кадры сменились, вот она уже безучастно лежит на кровати и ковыряет ногтем стену.

— Я убрал лишнее, чтобы тебе не смотреть одно и то же, а также, я освежил ремонт, как делаю всегда после каждой своей квартирантки. Люблю порядок, — сообщил Прораб.

Таня превратилась в зомби, потухший взгляд, всё тот же потасканный вид, она лежала в луже собственной блевотины у стены и её трясло.

— Что с ней? — охрипшим голосом спросила Катя. — Ты её отравил?

— У неё ломка.

— Ты давал ей наркотики?

— Да, я даю своим девочкам, всё, что они захотят, если они хорошо себя ведут. Она хотела их, чтобы забыться, я дал, и давал каждый раз, когда она просила, она вдруг решила отказаться. Пострадала немного, а потом решила прекратить свои страдания.

Катя, как завороженная, смотрела в экран, где в руках у девушки появилась веревка для висельников, как из вестерна про дикий Запад. Таня встала на стул и перекинула её через балку на потолке, сделала петлю, непрофессионально, коряво, но и этого хватило, чтобы накинуть себе на шею. Она стояла на стуле, обречённо глядя в сторону зеркальной стены и оттолкнула стул, повиснув на веревке как кукла.

Катя перегнулась через подлокотник кресла и от души блеванула на пол. Смерть в прямом эфире, может, и была развлечением в Древнем Риме, но сейчас другие времена. Она вытерла ладонью рот и подняла глаза на Семёна, который казалось, наслаждался эффектом, произведенным на неё.

— В ванной есть тряпка и ведро, советую держать комнату в чистоте. На сегодня я тебя покину, отдыхай, обживайся, в холодильнике есть продукты, можешь что-то приготовить, там плитка. Не забудь включить вытяжку, когда готовишь, и вентиляцию, когда будешь принимать ванну, так будет легче дышать. Мы всё-таки под землёй. Напиши список того, что тебе нужно, из еды и прочего, я принесу из своих запасов, если у меня это есть. И запомни, ты теперь зависишь от меня, тебе не убежать, отсюда ты не выйдешь и ты должна с этим смириться. Но пока ты жива, веди себя хорошо, и твои последние дни будут более приятными, чем её.

Стена снова стала зеркальной и Катя осталась одна, она медленно встала и поплелась в ванную, которая была за дверью. Белые кафельные стены, эмалированная ванная, раковина и зеркало на стене. Стопка полотенец на стиральной машинке. На полочке её любимые шампуни, гели, мочалки, он всё предусмотрел, наверное, за ней следил. Маленькая бабочка попала в стеклянную банку.

— Мы тут не сдохнем, Катя, ну уж нет! — процедила она сквозь зубы отражению в зеркале.

Она взяла пластиковое ведро с пола, наполнила водой и нашла новую половую тряпку. Вытирая грязь с пола, Катя осмотрелась — её камера пыток была больше похожа на улучшенную комнату в общаге, рассчитанную на длительное пребывание, которое должно было закончиться съездом на кладбище.

— Ну, что, Отбитая, это прям апофеоз всей твоей жизни — быть пойманной маньяком! — вздохнула Катя и громко рассмеялась.

Когда дела совсем плохи остаётся только смеяться.