Глава 22. Откуда взялась Отбитая?

Первым пунктом в списке ухаживаний было свидание. Вадиму предстояло втиснуться в её плотный график между работой и всеми её остальными хобби. Он как-то заглянул в её ежедневник и чуть не ослеп — все её культурно-оздоровительные мероприятия, встречи по работе и с друзьями, были расписаны по дням недели разноцветными маркерами. Вечер пятницы обведён красным — это было обязательное рабочее собрание в ресторане, где Игорь, близнецы, Катя, а теперь и Вадим собирались после работы, обсуждали прошедшую неделю за ужином, составляли планы на будущую.

В следующую пятницу он, наконец, решил разнообразить их с Катей досуг после обязательной части, пригласить её на свидание — стендап одного популярного комика, ей точно должно понравиться, потом ресторан, дальше — как пойдёт. Только вот пока не нашлось подходящего момента. Последние дни она проносилась мимо него в офисе, как ошпаренная.

*****

Этим вечером в четверг надо было что-то окончательно решать. Вадим с братьями сидели в кабинете Кати почти под конец рабочего дня, парни ждали Игоря, Вадим вчитывался в документы, которые они принесли. Дверь была открыта настежь, Ирина уже ушла. В дверь вошла Катерина, не в настроении, кинула свою сумку на стол и сердито окинула всех троих своим хмурым взглядом:

— Вас становится слишком много в моём кабинете, мне это не нравится, — буркнула она. — Вы мне не нравитесь. Что так жарко то а? Ну нафига вы окно не открываете?

Все трое посмотрели на неё с полным недоумением, она же больше не обращала на них внимания, будто их здесь и не было. Макс тихо прошептал: «Пэ эм эс», все трое улыбнулись. Катя в это время открыла окно и направилась к шкафам с документами.

— Счёт фактуры вы, блядь, потеряли, платежи надо перепроверить. Да идите вы нахер! Мне теперь всю отчётность что ли из-за этого лопатить! — доносилось ворчание от шкафа.

— Ну точно, — усмехнулся Павлик, она их не слышала или не хотела слышать.

Катя кинула на стол несколько больших папок, открыла верхнюю и начала просматривать, постоянно трогая себя в районе живота. Вдруг она резко захлопнула папку, уставилась прямо перед собой, почёсывая предплечье. Все трое наблюдали за ней, как за самой интересной частью интерьера кабинета, уж больно она была чудная сегодня.

Отбитая развернулась на каблуках и пошла обратно в направлении шкафа, но не к нему, к зеркалу, что висело около него. И вскоре оттуда послышалось что-то похожее на вой маленькой собачки. Мужчины переглянулись между собой и взглянули на Катю, которая в это самое время задрала футболку под пиджаком до груди, осматривая свой живот в зеркале.

— Кать, ты чего это делаешь? — с тревогой в голосе спросил Макс.

— Бля-я-ядь… — на выдохе сказала та, игнорируя присутствующих.

Она быстро подошла к своему столу, на ходу поправляя одежду и достала телефон, начала кому то звонить по видео связи, поставила телефон на специальную подставку на столе и села в кресло, выискивая что-то в сумке.

— Где, сука, наушники, когда вы так нужны? А нету! — Катя с силой швырнула сумку на пол и схватилась за волосы. — Да похуй, все свои. Потише там, щас я разнос буду устраивать, чтоб не мешали, а то и до вас очередь дойдёт!

После её осмотра живота в зеркале, Вадим грешным делом подумал, что она беременна, а то, что она это заметила только, когда живот начал расти, ну это для Отбитой в порядке вещей скорее всего.

— Бля, да чё происходит? — прошептал Макс, уставившись на Вадима, тот с тревогой смотрел на неё.

На том конце связи взяли трубку и донёсся приятный женский голос.

— О, привет дочуля, как дела?

— М-А-А-АМ! — взвизгнула Катя на ультразвуке так сильно, все трое вздрогнули от таких частот. — Ты ведь сказала, что у меня была ветрянка! Ты зачем мне соврала? Я ж тебе доверяла!

Братья прыснули от смеха, Вадим прикрыл глаза рукой, стараясь не засмеяться.

— Была у тебя ветрянка, в четыре года, мы тебя зелёнкой мазали, всё как положено.

— Да что ты говоришь?! — Катя с сумасшедшим взглядом и фальшивой улыбкой кивала головой, глядя в экран смартфона, потом оттянула футболку на шее. — Видно тебе, мамуль? Это что за херня?! А я тебе скажу что! Ветрянка и есть, откуда я знаю? Я троих наших бандитов, внучков твоих, мазала, пока Ульянка в магазин убежала, сверкая пятками, я думала она не вернётся. Спасибо, что обратно пришла, а то я сбежать уже хотела. В окно с девятого этажа! Ты зачем мне соврала, мама? Шутка твоя очередная дебильная?! Это не смешно!

Братья уже не могли сдерживаться и смеялись в голос.

— Не врала я, Катюш, кто у тебя там?

— Я на работе, Павлик это с Максом и Вадим, так что давай как-то посодержательней отвечай.

— Вадим это кто?

— Мы работаем в одном кабинете, месяц уже, даже больше, наверное. В общем, не важно.

— Мальчики привет, а он симпатичный?

Вадим удивлённо вскинул брови, братья заржали в голосину.

— Привет, тётя Люда — поздоровались они.

Катя качала головой, глядя в экран и со скорбным видом проговорила.

— Чё, блядь? Да какая нахрен разница, мама, я больше не симпатичная буду после ветрянки! Дочь твоя! Если бы я знала, что у меня её не было, я бы прививку сделала, но я ж тебе доверилась, матери своей! Ёбушки-воробушки, мам, как так то?! У меня ветрянка, в тридцать один, сука, год!

— Катя, не ругайся! Разошлась! Мы тебя не так воспитывали! — строго сказала ей мать.

— Зато дед мой так воспитывал, — раздался громкий мужской бас. — Она ругаться начала раньше, чем предложениями говорить. Да, Звёздочка моя ясная? Привет. Как тебе Василий Петрович всегда говорил?

— Он говорил, что каждый раз как я буду ругаться, он мне будет улыбаться на том свете! — поджав губки сказала она, потом улыбнулась широченной улыбкой. — Привет, папуль! Я тут каждый день, блядь, стараюсь, особенно сегодня, в день великой ветряночной эпидемии, он там ржёт не переставая! Папа, у меня ветрянка, какого хрена?!

— Ветрянка? А ты на фига к брату ходила, у тебя же её не было!

— Как не было? В четыре года она вся зелёная ходила… — неуверенно сказала её мама.

— Мамаша! — передразнил её отец. — Она красную смородину подъедала на соседнем участке, у неё аллергия на неё, а ты её по дурости зелёнкой мазала. Ну ты чё, Люд?!

— У меня аллергия на красную смородину? И давно? — Катя невидящим взглядом уставилась в экран. — Вы бы когда мне об этом сказали? Когда я после анафилактического шока из комы бы вышла? Если бы вышла. Я вообще что ли ваша нелюбимая дочь?

Трое свидетелей этого семейного разговора, вдыхали и выдыхали, пытаясь успокоиться и не смеяться слишком громко.

— Ой, ну ладно, подумаешь ветрянка, переживёшь. Только не чеши ничего, под ногтями полно всякой дряни, занесёшь инфекцию — фыркнула её мама.

— П-а-а-а-а-п, скажи ей, чтоб перестала! — Катя поджала губы, как обиженный ребёнок и сжала кулаки. — У меня чё то резко всё зачесалось.

— Люда, ну ты совсем что ли? Она же ипохондрик, ей нельзя такое говорить, она себе такого в голове напридумывает! У неё наверное коробка с лекарствами дома больше, чем с секс игрушками.

Катя закрыла лицо руками, братья и Вадим всё-таки рассмеялись.

— Папа, ну ты что…

— Что? Даже у нас с мамой такая коробка есть, тебе сколько лет доченька? Замужем уже была, всё знаешь!

— Блядь, за что мне это? — Катя схватилась за волосы.

— Что у тебя с лицом? Щёки красные, точно не от стыда.

— У меня температура поднимается, это же вирус, скакнёт под сорок, к нашей бабке не ходи. Пап, ну что ты мне не написал даже? Мне нельзя болеть, у меня два проекта под сдачу. А я теперь буду дома болеть, ветрянкой, блядь, это же курам на смех! — Катя упала головой на стол и закрыла её руками.

— Ладно, всё, харе сопли на кулак наматывать, прыгай в тачку дуй к нам. У нас поболеешь.

— Когда это я сопли на кулак наматывала? — тут же встала она. — Я не поеду, мне нельзя в таком состоянии за руль, я в тот раз с температурой прям на руль блеванула, химчистка больно дорого обошлась. Сдохну тихонько у себя дома в гордом одиночестве, чтоб ей стыдно было.

— Ой, Звёздочка, ну вот умеешь ты уговаривать! Я за тобой приеду через полтора часа где-то. До дома доедешь?

— НИКУДА ТЫ НЕ ПОЕДЕШЬ! У ТЕБЯ СПИНА!

В течение следующих десяти минут шла ожесточённая перепалка между мужем и женой, которую Катя слушала с маской обречённой умереть в одиночестве на красном лице. Её мама была непреклонна:

— Ты болеешь, доченька, очень жаль тебя, конечно, мы тебя с папой очень любим, но…

— Всё что сказано до «но» собачье дерьмо, — обиженно пробурчала Катя.

— Папа тоже болеет, он спину потянул, ему за руль тоже нельзя. Возьми такси и приезжай, только я вокруг тебя бегать не буду, папа тоже.

— Взяла я в прошлый раз такси, ага, до сих пор помню, как красиво оно перевернулось на крышу, — вздохнула Катя и обмякла в кресле.

— Извини, Звёздочка, ты же её знаешь… — попытался оправдаться её отец.

— МАРШ В ПОСТЕЛЬ! ВРЕМЯ УКОЛА!

Катя дождалась, пока её отец уйдёт, пригнулась поближе к телефону и прошипела:

— Мам, а как он спину потянул, а?! В шестой раз за этот год!

— Ты точно хочешь знать?

— Я и предыдущие-то пять раз знать не хотела, да тебе не терпелось рассказать! Знаешь, что, мама, если у него остановится сердце от твоих очередных постельных выкрутасов — я тебе этого никогда не прощу! Вам сколько лет, блин? Трое внуков уже, а вы как два сапога пара, одна с ума сходит — другой её активно поддерживает.

— И мы счастливы! Не завидуй! Девочки в твоём возрасте домой хламидиоз приносят или дитё в подоле, на крайний случай, а ты ветрянку в этом году притащила! А в прошлом что? На те вам, мама с папой, новый Бублик, кормить по ведру в день! Спасибо, доченька, за эту псину волосатую в моём дворе, иди нафиг!

— Ты меня совсем не любишь, да?

— Пусть муж тебя любит!

— У меня его нет!

— Вот именно! Если бы ты спину не на работе своей надрывала, а в другом месте, то был бы! Избаловали мы тебя, ценности семейные не привили!

— От ветрянки надо было прививать!

— НЕ ОРИ НА МАТЬ! Всё! Пока!

Братья скорчились на креслах от смеха, Вадим просто качал головой, вот откуда она такая — из своей же собственной семьи. Катя подпёрла голову рукой и печально сказала:

— Она меня точно не любит, — покачала головой Катя. — Знаете, что она мне на тридцатилетие подарила?

— Вроде поездку на острова, в лагерь для сёрферов, нет? — припомнил Павлик.

— Это папа подарил, он то меня любит, а эта… Я даже не знаю, как назвать, только стебётся надо мной. В общем, это был тренинг по оральному сексу — там была я, две проститутки и четыре девственницы, которые при слове «член» падали в обморок. Это был, видимо намёк, тридцать лет своей жизни, я по её мнению, проебала, а остальные прососать должна? Повезло с мамулей, слов нет, не матерных…

Пока по её кабинету проносились раскаты безудержного хохота, Катя начала шариться в ящике стола, достала несколько упаковок таблеток.

— Так, от аллергии, от температуры… Это что? Презервативы?! Что они тут делают? Вы на хера их тут у меня храните? — Катя вытаращила глаза на братьев.

— Это не мы, чё гонишь на нас, твой стол! — сказала за двоих Павел.

— Вадим, ты совсем что ли голову клюшкой отбил?! — накинулась на него Катя. — Прям у нас в кабинете? На фиг ты их сюда положил?

— Катерина, твой стол — твои половые проблемы, на меня гнать не надо, — покачал головой он под смех братьев.

— Ладно, пофиг чьё, будет моё. М-м-м, клубничные, люблю клубнику, — она держала две таблетки в руках и задумчиво на них смотрела. — Так, а эти вдвоём можно пить? Да, по херу уже, это ж не смородина, не умру. Наверное.

Она закинула таблетки в рот и выпила воды, устало откинувшись на кресло. Как всегда, никого не стесняясь, она оттянула себе футболку на груди и заглянула в разрез. Потом сложила ручки в замок и прижала их грудной клетке, как маленькая девочка, и снова жалобно заскулила, скривив личико.

— Я теперь вся в крапинку, как божья коровка! Только они милые, а я нет!

Она упала лбом в стол и продолжала приглушённо причитать.

— У меня всё начинает чесаться. Я не хочу чесаться, а оно всё чешется!

Братья в это время ржали в два голоса, Вадиму отчего то было её очень жаль и она была не права — сейчас она выглядела милее некуда.

— А крапинки у тебя чёрные как у коровки? — сквозь смех спросил её младший брат.

— Ты дурак что ли, Макс? — резко подняла голову Катя и злобно на него посмотрев. — Если у тебя чёрные крапинки на теле это бубонная чума! От неё пол Европы в средние века скосило! Сейчас, правда, от неё вылечивают, но всё равно страшновато.

Катя резко встала и направилась снова к шкафу, взяла ещё три папки.

— Поеду домой, пока могу, если через неделю не вернусь, значит, от ветрянки всё-таки умирают. Я такая эгоистка, забыла совсем — вскинув брови посмотрела она на всех троих. — У вас всех ветрянка то была? Она воздушно-капельным путём передаётся.

Все трое кивнули, Катя пожала плечами и широко улыбнулась.

— Ну вот теперь и у меня считай была! Коллективный иммунитет! Радость то какая!

Когда Катя ушла, Павлик обратился к Вадиму.

— Ну ты понял да, в кого она такая? Реально странная семейка, зато ржачные такие, все втроём! Брат только у неё серьёзный чувак, не улыбнётся лишний раз, больше помалкивает.

«Потому что Катя улыбается за двоих, избалованный ребёнок» — подумал Вадим. Ему стрельнула в голову шальная идея — этим же можно воспользоваться.

*****

За полтора часа Катя успела добраться домой, поплакать над своей горькой судьбой по дороге, переодеться в пижаму, съесть две успокоительные шоколадки и разреветься ещё сильнее, пока смазывала свои красные точки розовым раствором фукорцина. На спине не дотянулась, решила подождать платного врача, которого вызвала на сегодня.

— Ничего, розовый цвет рок-н-ролла, — шмыгнула она носом, рассматривая себя в зеркале. — Можно голой на сцене соляки играть.

Красных точек пока было немного, только на животе и груди, немного на спине. Съев несколько таблеток противовирусного, Катя помолилась, чтобы организм поборол вирус раньше, чем сыпь появится на лице, пока вроде её организм справлялся очень даже хорошо.

Она села ждать спасения, врач не пришёл вместо него пришёл другой:

— Великан?! — вытаращила она опухшие глаза на мужчину за дверью. — Ты зачем пришёл?

Вадим молча отодвинул её в сторону, закрыл за собой дверь, разулся и прошёл на кухню, с большим пакетом в руках.

— Я гостей не звала, тебя так уж подавно. Эй, я с тобой разговариваю, ты чего пришёл?

Она потрепала его за руку, чтобы он обратил на неё внимание, но он только продолжал доставать из пакета контейнеры с едой, на которых был логотип ресторана «Прометей». По запаху — её самые любимые блюда из меню.

— Почему ты со мной не разговариваешь? Я что призрак?! Померла уже?! — тихо пробормотала она, трогая саму себя. — Вроде нет, тёпленькая.

Последним гостинцем для неё был пакет из аптеки, который ему собрала добрая женщина-фармацевт для девочки, которая болеет ветрянкой. За избалованным ипохондриком нужно ухаживать по-особенному.

— Будем тебя лечить. Хотел тебя на свидание пригласить, а ты будто специально заболела. Я не готов так долго ждать.

— Это прикол какой-то? — нахмурила она брови и уставилась на него, прищурив глаза. — Ты поржать надо мной пришёл? Уходи немедленно!

— Это ты постоянно ржёшь, я с тобой сейчас серьёзно разговариваю.

Великан поймал её за талию и посадил на кухонный стол. Он упёр ладони по обе стороны от её маленькой попки, сидящей на столе и заглянул в её огромные удивлённые глаза.

— Ну-смотри, у нас есть два варианта — либо я оставляю тебя тут одну, на две недели наедине с твоими проблемами, пока не выздоровеешь. Потом начнётся этот дебильный конфетно-букетный период. Хотя я считаю, что конфет ты и так слишком много ешь. Либо — мы поступаем как взрослый человек, то есть я, и как ты, избалованный ребёнок, которого мама обидела. Я за тобой поухаживаю сейчас, ты эти ухаживания примешь, а на свидание пойдём потом.

— Ты ж меня терпеть не можешь, — пробормотала она. — Какие нахрен ухаживания?

— Кто тебе сказал?

— Ты.

— Я тебе такого не говорил.

— Говорил, только другими словами! Много раз! — закивала в ответ она.

— Передумал. Ты мне нравишься. Всё? Вопрос исчерпан? Можем переходить к следующей части?

— А какая следующая часть? — осторожно спросила Катя.

— Раздевайся…