Глава 25. Крошка Енот

Встреча затягивалась, Вадим взглянул на часы, которые ему, как оказалось, выбирала Катя на день рождения, почти восемь. Он слегка улыбнулся, надо будет после встречи написать ей, может, не спит и с её женскими делами покончено. Он не видел её два дня, как бы не было ему тяжело это признать, но он по ней соскучился. Наконец, они пожали друг другу руки, Петров засобирался домой. Выходя из кабинета Игоря в ресторане, Вадим увидел братьев, те понуро сидели за их привычным столом, уткнувшись в телефон.

— Рабочий день вроде закончился, сверхурочные? — спросил Вадим, подходя к ним.

— Ну типа того, — протянул Павлик, подперев голову рукой. — В окно глянь.

Вадим посмотрел в панорамное окно ресторана, а там был будто туман, а на самом деле сильный снегопад.

— Пробки девять баллов, ни уехать ни приехать, четыре аварии на мосту, стоит намертво, а нам прямо через него надо. Хоть тут ночуй, — вздохнул Макс. — Падай, Вадим, делать всё равно не хрен.

Они просидели полчаса, за которые ситуация никак принципиально не изменилась, вместо привычных двадцати минут до дома Вадиму пришлось бы добираться почти два часа, до Кати чуть быстрее, но его сообщение так и висело непрочитанным.

— А давайте к Игорю завалимся в гости, тут ехать десять минут. Капец, он счастливчик, коттедж почти в центре города урвал за долги перед фирмой. Все из центра едут, а мы туда. У него камин такой клёвый, погреемся. Вы как? — предложил Павлик.

— Точно, поехали, надо еды с собой взять, Лидия Викторовна уехала в санаторий, сидит там голодный.

Лидия Викторовна — добрая женщина под шестьдесят лет, двадцать из них была приходящей экономкой Игоря, которая вынянчила всех «его детей», возилась с его пьяной няшей-Юляшей и до сих пор приглядывает за ним самим. Следит за хозяйством, готовит еду и руководит горничной.

— Так у него Катя живёт, вряд ли он там голодный, — усмехнулся Макс.

— Катя живёт у Игоря? — встрепенулся Вадим.

— Да, у неё там своя комната есть. У неё дома, кажется, опять горячую воду отключили. Квартира в таком козырном доме, а постоянно воды нет, уже даже Игорь над ней смеётся.

Нет, это Катя будто смеётся над Вадимом, опять и снова.

*****

Главным украшением гостиной Игоря был камин, остальная обстановка лишь дополняла уют, исходивший от него — большой Г-образный диван и пара кресел, на стене большая плазма. Катя с Вадимом сели на сторону дивана напротив телека, где шёл блокбастер про бога Тора, который Отбитая смотрела с открытым ртом, улыбаясь в моменты, когда Тор оказывался с голым торсом. Видимо, ей нравятся длинноволосые блондины-красавчики с молотом в руке.

Макс на другой стороне дивана тоже смотрел кино. Павлик с Игорем играли партию в шахматы сидя на креслах. Посреди комнаты на столике расположились тарелки с напитками и закусками, которые друзья и товарищи лениво доедали.

Катя находилась всего в метре от Вадима, но до неё было не дотянуться, не поговорить. Её строгим условием их возможных отношений, которое она озвучила, пока он ухаживал за ней дома, было никому не говорить, что между ними что-то есть. Ему очень хотелось спросить, почему она сидит здесь, как у себя дома, в теплой пижаме под махровым халатом. Она ночевала у Игоря две ночи, но не додумалась сказать об этом Вадиму, как и Игорь за эти дни на работе ни разу не обмолвился об этом.

Катя выглядела уставшей, слишком молчаливая, какая-то грустная.

— Какие у кого планы на Новый год? — лениво поинтересовался Макс. — Мы дома, как всегда, потом с друзьями.

— Меня Сергей пригласил на свою виллу в Испании, в Барселону съездим, — подал голос Игорь.

— Я на Кубу еду, — сказал Вадим.

— Куба — остров свободы и сигар, скрученных на тугих бёдрах кубинских женщин, — улыбнулась Катя. — Я там была, классно там.

— А ты Катя, куда едешь? — поинтересовался Павлик.

— В Париж! Ну не прям на Новый год, второго января у меня самолёт!

— Когда это ты решила ехать в Париж? С кем? — вдруг нахмурился Игорь.

— Вчера в двадцать три часа семнадцать минут, — отрапортовала Катя. — С подругой и её дочкой, они собрались в Диснейленд, меня вот с собой позвали. Я думаю, почему бы и да!

— В Париж надо с мужиком ехать в романтическую поездку, а ты с подругой, — усмехнулся Павлик.

— Ну, в романтическую поездку меня никто не звал, только в Диснейленд. На горках буду кататься до блевоты! На мужике покататься я и тут могу, ехать куда-то необязательно, тоже мне сомнительное удовольствие! А если ты ещё потом блевать начнёшь после этих покатушек, всё, считай, никакого больше Диснейленда. Впереди только детский сад, школа, институт…

— Катя, тебе сколько лет? Ты, как маленькая, Диснейленд, блин, — покачал головой Павлик.

— Ой, ну ты прям как эти остальные взрослые, которые вечно нос свой суют в мою жизнь и всякую чушь несут — тебе надо быть серьёзнее, завести мужа, родить детей, хватит ржать постоянно, — закатила она глаза. — Зачем мне это? Чтобы выглядеть как они? Потухший взгляд, уставшая от жизни рожа? — обиженно выпалила она и снова расплылась в улыбке. — Пойду в Лувр, прям на весь день, в третий раз уже и в музей естественной истории тоже пойду. Там скелеты динозавров! Обожаю динозавров! Потом вернусь, ещё даже несколько дней останется от праздников, буду рубиться в приставку, у меня две новенькие игры не играны. Правда с этой поездкой и подарками на Новый год я, походу, в январе не буду кушать и за коммуналку платить.

Катя понуро опустила носик в стол и тут же подняла голову снова.

— Ну ничего, дал моей маме Бог зайку, даст этой зайке лужайку, да? — засмеялась она сама себе. — Игорь, а, может, завтра на работу не пойдём? Пробки будут с утра до вечера.

— А луковый суп сваришь, пожалуйста? — смущённо улыбнулся ей Игорь. — С гренками, тогда не пойдём.

— Ой, ну разве можно тебе отказать! — закатила глаза Катя. — Сварю.

— Напиши там в чате руководителям.

— Ты и так не работаешь, Катя, — вздохнул Вадим.

— Не завидуй, Великан, — фыркнула она.

— Тут поработаем, обсудим твои грандиозные планы по удалёнке, текущие дела и задачи, Новый год на носу.

— Пойду посмотрю, есть ли у тебя лук, — Катя ушла на кухню и начала хлопать шкафами и дверцей холодильника.

Пока Вадим отошёл в уборную, Макс подсел ближе к Игорю и шёпотом сказал.

— Он думает, что никто не замечает, как он на неё смотрит, а эта Отбитая только по сторонам головой вертит и ворон считает, ей вообще по херу, что мужик тут по ней рядом сохнет.

— Да я и сам удивлён, — шёпотом ответил ему Игорь. — Мальчику тридцать пять лет, а он не может девочку на свидание позвать. Дождётся блин, её кто другой позовёт, из Италии с кольцом приехала, и из Парижа ещё одно привезёт.

Вадим вернулся и задумчиво уставился на огонь, а вот Катя куда-то пропала. Она вернулась с полотенцем в руках.

— Повезло тебе, лук есть, булка для гренок тоже! Я в ванну, это надолго, вы наверное уйдёте уже, всем пока, — Катя помахала всем ручкой.

— А можно мне тоже завтра на луковый суп? Я не ел никогда, но раз Игорь Саныч оценил, значит вкусно! — обернулся к ней Макс, сидя на диване.

— Конечно, можно, растущий молодняк! Ты ж мой любимчик из двух братьев!

Катя перегнулась через спинку дивана и потрепала Макса по голове. Парень зарделся как маков цвет, с улыбкой победителя, глядя на своего брата.

— Слыхал? Она меня больше любит!

— А ты вот, пролетаешь, Павлик, ешь в другом месте! — Катя высунула язык и показала его Павлику.

— За что?!

— Не помню, но я почему-то на тебя злюсь.

— Охренеть…

— Ты тоже, Великан, пролетаешь, и так хорошо кушаешь, вымахал вон под два метра!

Катя махнула на него рукой и скрылась на втором этаже, Вадиму оставалось только стачивать зубы от злости.

— Игорь, верни её обратно, где взял, там и положи на место, — вздохнул он.

— Ты её луковый суп пробовал? Вот и молчи, не верну!

*****

Катя вышла из ванной, на втором этаже раздавался громкий храп Игоря, внизу тишина, самое время для ночного дожора чем-нибудь сладким. Она спустилась вниз, направилась на кухню и встала в дверях, как вкопанная, уставившись на широкую обнаженную спину Великана, который наливал себе чай. Он повернулся к ней и Катя издала тяжёлый вздох, ну почему он такой классный?

— Ты чего здесь делаешь?

— Игорь упросил остаться, на дорогах гололёд, близнецы уехали и попали в лёгкую аварию, уже дома, всё хорошо.

— А ты чего это в гостях раздетый разгуливаешь?

— Спать собираюсь, Крошка Енот, — покачал головой Вадим, глядя на рисунок пижамы Кати, сверху которой был небрежно накинут махровый халат.

— Мама мне подарила! Красиво?

— Очень.

Катя криво улыбнулась, полностью без макияжа, с чистой кожей, в детской пижаме и надетом сверху пушистом халате с ушками казалась какой-то карикатурой на женщину рядом с мужественным полуголым Великаном, с этой его трехнедельной секси-щетиной. Она скользнула взглядом по его широкой груди вниз к крепкому подтянутому прессу. Ниже Катя заставила себя не смотреть, и так рот открыла, осталось слюни пустить. Вадим взял в руки чашку и слегка отхлебнул, глядя на девушку без комплексов, которая будто не решалась войти на кухню.

— Ты долго там стоять будешь?

— Я забыла, зачем пришла, — тихо сказала она, опуская голову.

Вадим рассмеялся, поставил свою чашку на стол и подошёл к ней, она хотела что-то сказать, но не успела, он с легкостью подхватил её на руки и понёс в спальню. Катя взбеленилась:

— Что ты делаешь?!

— Завтра на свидание пойдём, задолбала меня динамить. Несу тебя в кровать, чтоб по дороге не сбежала, трахаться будем. Ухаживания не в том порядке, конечно, но с тобой всё через одно место, обычные дела.

— Ты помылся?

— Да.

— А презики-то у тебя есть? У меня нет!

Вадим донёс её до спальни, поставил на ноги, достал презервативы и помахал перед её носом. Катя вздохнула и обречённо обняла его за плечи.

— Только потише, Великан. Мы же в гостях. Стыд то какой! — шептала ему Катя на ушко, когда он целовал её в шейку, скидывая пушистый халат на пол.

— Стыд это не про тебя, Бесстыжая Катя, так тебя и буду называть.

— Ты мне прозвище придумал? — улыбнулась она, отодвигаясь от него. — Как щеночку, только сученьке?

Катя тихонько засмеялась, уткнувшись ему в грудь лбом, он погладил её по волосам и поцеловал в макушку. От неё очень вкусно пахло, сладкими фруктами, он не мог разобрать какими и зарылся носом поглубже, чтобы вдохнуть этот запах снова. Катя в это время вдыхала аромат его кожи, пощекотала его носом по волосатой груди и прижалась к ней губами. Великан глубоко вздохнул ей в макушку и его руки оказались у неё под пижамой.

— Давай-ка снимай, Бесстыжая, посмотрю на тебя.

Катя тут же оттолкнула его и отступила к кровати, упершись ногами в неё. Вадим в недоумении смотрел на то, как она схватилась руками за край пижамы около своего живота и оттянула его вниз, замотав головой.

— Я не буду раздеваться! Нет!

— Почему?

— Я ещё вся в пятнышках, я стесняюсь! — пропищала она.

— Я тебя видел с ними уже, давай снимай!

— Нет не видел, только спину!

— Я и не думал, что будет легко, — вздохнул Вадим, упирая руки в бока. — Давай свет выключим?

— Тут блэкаут шторы, трахаться придётся наощупь, а я хотела бы на тебя посмотреть! — вскинула свои бровки она.

— Я не буду заниматься сексом с женщиной в пижаме с енотом!

Катя закусила губу, в мучительных раздумьях.

— Ладно, будем без света, презики только не потеряй, а то пижаму общему детёнышу человека придётся потом покупать.

Когда она щёлкнула выключателем светильника, они остались в кромешной темноте. Он почувствовал, как она приблизилась к нему, положила ладони на плечи и потянулась к его губам, но промахнулась, попав в подбородок, Вадим всё исправил целуя её в губы. Катя задержала дыхание, когда он снял с неё верх и прижал её к своему телу обнажённой грудью. Он и забыл, какая она у неё, видел то всего один раз, целую вечность назад.

Она поместилась у него в ладони, мягкая, но при этом достаточно упругая, чтобы торчать, маленькие твёрдые от возбуждения соски. Вадим обычно предпочитал смотреть на то, что он в данный момент трахает, сейчас он был будто слепой котёнок, он хотел увидеть её полностью голой под собой. Но ему не хотелось, чтобы ей было некомфортно, она правда стеснялась своих пятнышек после ветрянки, такая милая.

Хоть он её и не видел, он её чувствовал — её дыхание на своём лице, когда они целовались. Она будто боялась потерять его губы и искала их, тыкаясь в него своим носиком, она тоже была маленькой слепой кошечкой. Он положил её поперёк кровати и начал снимать штаны.

— У тебя что на трусиках тоже енот?

— Вадим, ты портишь весь настрой, прекращай всякое болтать.

— Я? Ты не раздевалась, а порчу я?

— Ты всегда будешь во всём виноват, привыкай к серьёзным отношениям с женщиной!

Она лежала перед ним во тьме, голая и доступная, ждала только его. Вадим одним движением снял с себя всю одежду и оставил кучей на полу. Катя села на кровати, а её голова оказалась прямо напротив его члена. Он сглотнул, чтобы смочить пересохшее от возбуждения горло, предполагая, что сейчас он почувствует её острый язычок у себя на члене, но почувствовал лишь горячие ладони, которые легонько касались его пальцами чуть выше коленей. Катя провела ими вверх до его узких бёдер, затем перешла на живот и дотянулась до груди.

— Иди ко мне, я тебя хочу… — разрезал тишину её шепот.

Вадим сжал кулаки, тяжело вздохнув, он её тоже хотел, очень сильно, его разрывало от желания, и объект этого желания был совсем рядом. Он осторожно опустился на одно колено на кровать, просунул презервативы под подушку, чтобы не потерять, пока для них было не время, ещё нет. Он наощупь взял её бёдра в свои ладони и устроился между ними, склонившись над ней.

— Признайся, ты меня лапал, пока я с температурой в отрубе спала рядом с тобой?

— Нет, а теперь ты меня спроси.

— Что?! Я тебя лапала?!

— Да, Бесстыжая, лапала, заколебался твою руку из своих трусов вытаскивать, — усмехнулся Вадим. — Теперь делай, что хочешь, разрешаю.

Катя засмеялась и дала себе волю, её руки будто были повсюду, она дотрагивалась нежными прикосновениями, от которых у него бежали мурашки по коже. Вадим нашёл её губы своими и она застонала ему в рот, когда их языки встретились. Он обнял её ладонью за голову, поглаживая большим пальцем гладкую щёчку, боясь потерять её в темноте. Его губы начали спускаться ниже — нежная шейка, где неистово билась артерия, вместе с её сердцем, твёрдые дрожащие ключицы, ямочка между ними. Когда его язык проник в неё, Катя откинула назад голову, судорожно обхватив его голову, она гладила его по волосам и тихонько постанывала. Он двинулся дальше, путешествуя по тёмной стране его грёз, вот он — маленький твёрдый бугорок, который тут же отправился ему в рот. Катя сжала его обеими руками и будто начала задыхаться, когда он ласкал его языком, никак не отпуская, та же участь постигла второй.

— Не хочу больше ждать… Пожалуйста! — прошептала она.

Когда он вошёл в неё, она застонала, вцепившись ему плечи, он опёрся на локти и впился ей в рот, попал с первого раза. Вадим держал её обоими ладонями за голову, двигаясь в ней, сначала плавно, чтобы она немного привыкла, затем всё быстрее и жёстче. Её бёдра замкнулись вокруг него, как капкан, а руки гладили и царапали спину, не давая ни шанса вырваться. Вадим не помнил, когда в последний раз он чувствовал, именно чувствовал всем телом, как женщина его хочет, не пальцы внутри неё давали ему это понять, не её похотливый вид, который он видел под собой, не слова, которые вырывались из её рта, а именно чувства. Они будто витали в воздухе, наполняя лёгкие ароматом желания, и он хотел её, так сильно, что уже почти не мог сдерживаться, оказалось, не надо.

— Я почти… Вот так хорошо… Только не останавливайся… Совсем чуть-чуть…

«Блядь…» — тихо прошептала она перед тем, как сжалась под ним, сжимая его собой, он кончил сразу же после этих её слов, сделал ещё несколько последних движений и замер в её объятиях, она его не отпускала, а он и не хотел от неё отрываться. Катя тяжело дышала около его уха и тёрлась о него носиком, поглаживая по спине.

— Мне понравилось… Очень…

— Ты всегда кончаешь с матерком? Я ещё в первый раз заметил, — он засмеялся ей в плечо.

— Чаще всего, да. Ладно, Великан, давай вставай с меня, раздавишь, — похлопала она его по плечу, которое затем будто коснулись крылья бабочки, хотя это были всего лишь её губы.

Он заставил себя оторваться от неё, снял презерватив, кинул его куда-то на полу около кровати и лег на спину, притянул её ближе к себе и крепко обнял. Катя прильнула к нему всем своим тельцем, обняв за грудь, это было даже приятнее, чем секс.

— Ты, может, к себе пойдёшь, а то устроили тут блуд в гостях, надеюсь нас хотя бы не слышно было?

— Мы тихо.

— Ты, Великан, прям ко мне в комнату хотел завалиться, правильно я твои намерения поняла?

— Да. А что такого?

— Да ничего, — стукнула она его кулачком в грудь. — Давай иди, а то уснёшь ещё тут, вот стыдоба то будет. Вадим, ты ведь утром первым делом Игорю не сообщишь о своих постельных приключениях со мной?

— А надо?

— Нет, это только между нами. Понял, да?

— Катя, мне не пятнадцать лет, чтобы в школе перед пацанами хвалиться, какую тёлку я завалил.

— А ты что так делал? Ладно, не хочу знать, иди спать давай.

— Я пока не хочу спать и тебе не дам, — он притянул её к себе крепче, сжимая её голое тело. — Давай помолчим немного, отдышаться надо, утомила.

— Я же не делала ничего, просто лежала под тобой! — проворчала она.

Катя прильнула к нему и осторожно опустила голову на плечо, обняла его под одеялом ногой. Рука Великана под тяжёлой тканью начала исследовать её обнажённое тело наощупь.

— Вадим, а мы теперь встречаемся, типа как парень и девушка? Или нам ещё надо обязательно на свидание для этого сходить? У меня не так много отношений-то было, когда мне уже начинать считать тебя своим?

— Нет, Катя мы уже давно не парень и не девушка, ты сумасшедшая женщина, а я, видимо, тоже такой же сумасшедший мужчина, раз с тобой связался, — вздохнул Вадим.

— Ну, это ж хорошо, Великан, вдвоём веселее с ума сходить. Вот увидишь! Я тебе покажу!

Катя громко рассмеялась, он только улыбнулся сам себе, совершенно в этом не сомневаясь.