Глава 37. О мёртвых либо хорошо, либо правду

Похороны — одна из двух традиционных церемоний, куда трудно привнести что-то новое. Для Катерины весь этот день стал вереницей людей в чёрных одеяниях и со скорбящими масками на лицах. Всё казалось таким ненастоящим, наигранным. Сотрудники Игоря пришли потому, что так принято, партнёры из уважения к умершему. Бывшая жена с платочком у глаз, где читалось только одно: «я пришла плюнуть ему на могилу». Юля привела свою мать и всех детей. Катя с Вадимом решили, что в такой день не стоит ей запрещать приходить, всё-таки они прожили вместе двадцать лет.

Великолепная четвёрка на отпевании и на кладбище держалась рядом друг с другом, как птички на электрических проводах в мороз. Катя с тревогой смотрела на потерянных Максима и Павлика, они будто заново переживали уход своего отца после тяжёлой болезни.

Катя же будто застыла в своём горе, как муравей в капле смолы. Она проваливалась в воспоминания об Игоре, где он был жив, улыбался, привычно поправляя на носу очки, потом выныривала обратно, где его больше не было.

Кладбище — чёрная масса людей вокруг могилы. Юля словно актриса из мыльной оперы, рыдала навзрыд, как женщина потерявшая любовь всей жизни. Её дети смущённо стояли рядом, с сухими глазами, они покраснели от стыда, когда мать начала причитать:

— Игорёша, на кого же ты нас оставил? Трое детей сироты теперь!

Катерина горько усмехнулась, эта гадюка знает, что Игорь не афишировал, что дети по решению суда теперь не его ответственность. Бывшая будет играть на публику несчастную мать троих его детей, потом, когда завещание огласят, будет бегать по всем их общим знакомым и чернить Вадима — обманул больного Игоря со шлюхой Катей на пару. Родные дети без копейки денег — они в шоколаде. Умела Юля создавать общественное мнение в свою сторону.

Вадим, глядя на это издевательство над памятью умершего, стиснул зубы чтобы не наорать на неё матом. Катя нащупала большую руку своей и крепко сжала, прислонилась виском к его плечу. Вдвоём потери переживать было гораздо легче.

На Юлю бросали осуждающие взгляды сотрудники, та их будто не замечала, войдя в роль скорбящей бывшей жены. Лёня не смог сдержать смешок, когда к Юле присоединилась безутешная тёща.

После того, как все положили цветы на могилу, к Вадиму подошёл Сергей Быстрицкий, пожал ему руку и сказал несколько слов сочувствия, потом точно также подал руку Кате и братьям. Он подошёл не к бывшей семье покойного, а к ним четверым. Остальные присутствующие, глядя на это, начали по одному делать также, обходя Юлю с детьми стороной.

Все ушли — они вчетвером остались.

— Постоим немного, помолчим, — тихо сказала Катя, снова нащупав спасительную ладонь Вадима.

*****

Поминки проходили в банкетном зале ресторана «Прометей», подобные мероприятия они там обычно не проводили, но Катя настояла и всё организовала. Ей казалось, что это будет правильным, Вадим её поддержал.

В банкетном зале Катя посадила Юлю и её семью прямо напротив себя — чтобы та думала, прежде чем открыть рот. Чуть дальше изредка всхлипывала Лидия Викторовна, вытирая красные глаза. Это она вызвала скорую, Игорю стало плохо дома, когда он вернулся после ужина с Филимоновым. Упал в коридоре.

Катя вперилась в плачущую Юлю своим гипнотизирующим взглядом и думала, как всё же жалко выглядит женщина, которой от природы досталась изумительная красота, что по законам той же природы неумолимо увядала. Кроме этой красоты в Юле ничего больше интересного и не было, поэтому она так отчаянно за неё цеплялась. В свои сорок шесть обколола себя уколами, которые испортили остатки былой роскоши на лице.

Катя грустно улыбнулась, вспомнив свою маму, которая отказалась гнаться за молодостью и старела с гордым достоинством, а её муж не переставал ею восхищаться. В его Милочке был драйв, энергия, которая плескалась через край, задевая всех вокруг.

Юля всё чаще прикладывалась к бутылке вина, её мать что-то ворчала себе под нос и качала головой, глядя на Катю. Вадим заметил, что сыновья Юли со страхом поглядывали на Отбитую, а вот старшая дочь, Алиса, точная копия матери в молодости, пристально уставилась на Катерину, будто пытаясь поймать её взгляд. Малиновые волосы, пирсинг в носу, брови, губе — типичный сложный подросток, ищущий внимания.

Вадим сказал об Игоре речь, когда он закончил, Катя ему грустно улыбнулась и погладила по руке, Юля в этот момент криво усмехнулась.

Катя не притронулась к еде. Братья с тревогой смотрели на Вадима, кивая на вилку в руках Отбитой. Он погладил её по спине:

— Катя, поешь.

Она помотала головой, словив лёгкое головокружение.

Друзья Игоря, коллеги, партнёры по очереди поднимались из-за столов и говорили несколько слов о нём. Игорь был хорошим человеком, судя по их словам. Катя наклонилась к Вадиму и тихо прошептала:

— Партнёры сидят ещё, когда будут уходить, проводи их пожалуйста сам, нужно сказать им прямо сегодня, что все обязательства Игоря мы выполним в полном объёме, чего бы нам это не стоило. Они переживают, пришли с тобой поговорить, а не чтобы с Игорем проститься.

*****

За столами осталось немного людей, запоздавшие коллеги, несколько друзей Игоря, в том числе полковник Быков и Быстрицкий, которые о чём-то тихо переговаривались. Юля, видимо, дошла до кондиции развязанного языка:

— Так послушаешь, Игорь прямо святой был, хах, да неужели? Двадцать лет моей жизни ему под хвост. Тоже, пожалуй, пару слов скажу, — громко проговорила Юля и начала подниматься.

Вадим не успел рта открыть, как Катя резко ударила по столу кулаком с зажатой в нем вилкой, от чего все за столом вздрогнули и уставились на неё.

— Только слово про Игоря и рядом с ним на кладбище приляжешь! — процедила Катя сквозь зубы.

Лицо Юли побагровело от злости, но она села обратно, но уходить явно не собиралась. К горлу Катерины подкатила тошнота, хотелось просто встать и выблевать этот паршивый день и смыть его в сточные трубы.

*****

Вадим отвлёкся на разговоры, Катерина куда-то пропала, когда в зал вбежала, слишком прыткая для своих лет, Лидия Викторовна с встревоженным лицом, он понял — Отбитая устроила драку на поминках.

На улице около машины Юли, Вадим застал картину — бывшая тёща Игоря испуганными глазами таращилась из авто вместе с внуками на то, как её дочь орала на всю парковку ресторана ругательства в сторону Кати. Между женщинами, спиной к Катерине застыла стеной Алиса, сжимая кулаки, она не давала своей матери к ней приблизиться.

— Что здесь происходит? — рыкнул на Юлю Вадим, та разъярёнными глазами смотрела только на Катю.

— Ты, шалава подзаборная, мою дочь на аборт водила?! — заорала она на всю улицу. — Своих не родила, над моей поиздевалась!

— Заткнись, мать! — крикнула Алиса.

— Алиса, не надо, — тихо сказала Катя.

— Кто за мной в больнице ухаживал, когда я таблеток наглоталась? — слеза скатилась по щеке Алисы и исчезла в пирсинге на губе. — Катя! Кто меня за руку держал, когда мне аборт делали? Катя! Кто меня к психологу потом водил? Катя! А ты что в это время говорила мама?! Что мне надо рожать! От парня, который меня изнасиловал! Потому что у него папочка богатый, можно бабла стрясти! Какая мать так поступает со своим ребёнком?!

— Шлюха ты, мразотная! — взвизгнула Юля в сторону Кати. — Мозги ей промыла, как и её отцу?!

— Ты тут единственная шлюха! — закричала Алиса и уже не могла остановиться. — От кого ты нас родила? Он ведь нам не отец. Да лучше бы Катя моей мачехой была, я бы с ней лучше жила, чем с тобой! Кто мне по-твоему объяснил, что голова у женщины на плечах не только для того, чтобы в неё сосать — тоже Катя! А ты кого из меня всю жизнь растила, а? Удобную и красивую подстилку под мужиков, как ты? За что ты так со мной?

Алиса кинулась к Кате и обняла её за плечи. Сотрясаясь рыданиями, она уткнулась ей в плечо лбом. Катерина судорожно вдыхала в себя воздух и гладила девочку по спине.

— Ничего. Ничего не случилось, всё хорошо…

— Катя, прости меня, прости… я всё поняла… теперь всё поняла, прости…

Катерина нашла глазами Лидию Викторовну и протянула к ней руку.

— Пожалуйста, уведите её. Мы договорим.

Экономка увела Алису подальше, братья, как телохранители встали по обе стороны от неё.

— Нет у тебя больше дочери, Юля. Я у тебя её забираю, — твёрдым голосом сказала Катя. — Ей восемнадцать она взрослый человек. Чтение завещания пройдёт в эту пятницу, пришлю адрес и время. Теперь можешь идти, не задерживаю, пока есть ещё шанс зубы сохранить.

Катя сделала жест рукой в сторону машины Юли. Та криво усмехнулась, отойдя от неё подальше, чтобы не получить с ноги за свои слова.

— Свою, блядь, роди, прежде чем моей распоряжаться. Что? Не можешь, пустышка? — плюнула на асфальт Юля. — За десять лет своему мужу так и не родила. Только чужое отбирать умеешь!

Отбитая вопреки своему взрывному характеру, со скучающим видом наблюдала за ней и ничего не отвечала на оскорбления.

— Она же пила, куда она за руль села? — подал голос Макс.

— Сейчас объявим план-перехват, — сказала Катя, доставая из кармана пиджака телефон. — У меня один из братиков работает в ГАИ. Лишение прав ей обеспечено.

*****

Вадим встревоженно смотрел на Катю, которая села рядом с ним в машину, братья и Алиса потеснились на заднем сиденье.

— Едем в старый коттедж Игоря, адрес помнишь?

Вадим, кивнул и вжал педаль газа. Катя достала из сумки купюры и пересчитала.

— Так, Алиса, слушай меня очень внимательно. Пришло время проявить здоровый эгоизм, тебе надо подумать о себе в первую очередь. Сейчас едем к тебе домой, собираешь вещи, с тобой будут наши Лёлек и Болек, уже едут туда. Матери там не будет, её остановят минут через пять, будет в трубочку дышать. Мужиков не бойся, что им скажешь — они то и сделают, помогут вещи перевезти. Поживёшь пока в старой квартире Игоря, где вы когда-то жили, дальше видно будет. В завещании тебя нет, а вот Юля есть. Если придёт мать, решалы её к тебе не подпустят.

Катя повернулась к Алисе, прямо и честно глядя ей в глаза.

— Ты не моя ответственность, Алиса, ты — взрослая женщина. Твои младшие братья не твоя ответственность — твоей матери. Насквозь прогнили от её воспитания. Она и тебе мозги промыла, но ты отмоешься, уже начала. Ты хоть на неё и похожа, но ты не она. Твоя семья тебя на дно тащит, а тебе надо вынырнуть и плыть по своим делам, желательно в сторону тёплого моря. Я в тебя верю, поверь и ты. У тебя есть любимая профессия, ты хорошо зарабатываешь. Это тебе на аренду нового рабочего места и на первое время, в салон больше не ходи. Подумай насчёт образования, оно никогда не лишнее.

Катя передала ей ключи от квартиры и деньги в руки, Алиса молча их приняла.

— Человеком быть очень трудно, а вот мразью очень легко. Выбор за тобой, все пути открыты. Узнаю, что воровала вещи Игоря, познакомлю со своей подружкой Матильдой. Брать чужое — дурная привычка. За неё приходится платить слишком высокую цену, — Катя сглотнула, глядя ей в глаза. — Будет трудно, Алиса, такова жизнь. Держись за своих друзей, они в тяжелый момент себя людьми показали, они тебе жизнь спасли. Если и тогда не будешь справляться, мой номер у тебя есть. Что-нибудь придумаем. И всегда помни, что я тебе сказала после выписки, цепляйся за эту мысль, что бы ни случилось.

Алиса кивала на все её слова, а её глаза наполнялись слезами.

— Спасибо, тебе, за всё, что ты для меня сделала. Я никогда не забуду.

— Забудь, Алиса, забудь! — Катя придвинулась к ней ближе. — Дерьмо случается, встала, отряхнулась и пошла дальше. Не носись со своими воспоминаниями — они тебя сожрут! Просто забудь и живи дальше. И прекрати с собой всякое вытворять. Это не поможет. Ты красивая, никуда от этого не деться, нечего такую красоту портить. Этому уродливому миру её не хватает, пусть смотрят. Волосы зачётные, кстати, тебе идёт.

— У тебя такие же были год назад, — хмыкнул Макс.

Катя протянула девушке руку, Алиса вытащила весь пирсинг с лица и положила ей на раскрытую ладонь. Отбитая выкинула все серьги в окно.

— Береги себя, Алиса. Если вернёшься обратно к матери, второго шанса начать новую жизнь может и не быть.

Когда девушка вышла у дома матери, Макс спросил:

— Зачем ты так с ней? Ты же ей хотела помочь.

— А я по-твоему что сделала? Культивировать её травму и вытирать ей сопли это не помощь, это для неё смерть. Ей нужно крепко на ноги встать и себя человеком почувствовать.

— Катя, когда это с ней случилось? Мы ведь почти всё время вместе были.

— Правда, хочешь знать, Павлик?

— Да, мы все наверное хотим. Нет? — Макс окинул взглядом всех в машине.

— Это случилось почти год назад, не так ли? — не глядя на Катю, спросил Вадим. — Пока Игорь в запое был, а братья в Москве.

— Угадал, Великан. Пиздец ведь один не приходит, сразу в компании, — горько усмехнулась Катя. — Игоря больше нет, скрывать этот ужас смысла тоже нет. Недели две прошло, как братья тогда уехали, Игорь был в невменяемом состоянии. Его телефон был у меня, и мне позвонили. Инна, лучшая подруга Алисы, попросила Игоря. Я выпытала у неё, что да как. Приехала в больницу, а на меня три ребенка семнадцати лет смотрят, глазами хлопают, её друзья скорую вызвали. Алиса достала где-то через медсестру таблетки для аборта, но что-то пошло не так. Может, просроченные были. Она чуть не умерла от отравления, но выкидыш так не случился. Я её спрашиваю, от кого ребёночек? Оказалось, от мальчика-мажора, с которым её Юля, считай, свела. Сынок Свиридова.

— Свиридов? Друг Игоря, чьи деньги Лялечка украсть пыталась? — нахмурился Павлик.

— Он самый. Мальчик этот, зайчик, на свидания её водил, с папой-мамой познакомил, цветочки дарил, а потом у знакомых на даче что-то ей подсыпал и изнасиловал. Дочь к матери, та ей — «Да быть не может, он же из хорошей семьи! Тебе показалось!». Все доказательства вины в ванной смыла, а о беременности не позаботилась. Хотя таблетку ей какую-то дала. Думаю, у неё уже тогда план созрел. Когда Алиса чухнула, что беременна, Юля начала настаивать на родах, чтобы Свиридовых нагнуть и на бабки посадить. Алиса тогда решила сама вопрос решить. Не вышло… Виктория Волковская помогла мне врача найти, который согласился избавить несовершеннолетнюю от плода. В тот день, когда ей назначили операцию, она стояла перед дверью, тряслась вся и не могла в неё войти, потому что знала, что там её ждёт. Я снова заплатила, надела форму медсестры, взяла её за руку и повела, с ней два часа там и была, и руки её не выпускала до самого конца.

— Ты осенью тачку разбила Матильдой, жёлтый Шевроле Камаро, — вдруг подал голос Павлик. — Это же сынка Свиридова тачка?

— Да, увидела его около клуба, крышу малость снесло, я ему решила тоже крышу немножко помять, — хмыкнула Катя. — Я его папаше сказала ещё летом, увози пацана — иначе я его до смерти забью, скотину и только попробуй Игорю ляпнуть, тебя тоже закопаю. Свиридов покумекал своей тупой башкой и эту тему мы замяли. Отец сына в Европу отправил, осенью мальчик на каникулы приехал, осмелел. Я ему напомнила, что ему тут не рады. Пока Алиса летом в больнице торчала, мать её в это время не поверите где была — со Свиридовым старшим в Турции кувыркалась.

— Она под всех друзей Игоря что ли ложилась на старость лет? Я её с кем только не видел по ресторанам за последний год, — вздохнул Макс. — Разве что с Быстрицким осталось замутить.

— Да уж, когда у бабы кончается срок годности, особо тупые пытаются втюхать протухшее мясо всем подряд со скидкой, — усмехнулась Катя.

— Может, лучше бы дети с Игорем остались? Он хоть нормальный был.

— Он на них смотреть не мог, Павлик, сразу за бутылку хватался. Я выбрала его. Они только Юлины дети. Когда стоял выбор между абортом и туманным будущим Алисы в роли матери ребёнка от насильника, я выбрала аборт и живую Алису. Такие решения должна была не я принимать, и тем не менее, больше было некому. Можете начать меня осуждать. Кто первый? Вадим?

Братья промолчали, Вадим решил высказаться потом.

— Алиса отказывалась разговаривать с психологом, со мной, на меня начала срываться, закрылась в себе. Я не стала навязываться, а тут её прорвало, мать ей непрозрачно намекать начала, что на таких красивых девочек, как Алиса, есть спрос у дубайских шейхов.

— Сука! — выпалили одновременно братья.

— Мать года, блядь. Моя маман нервно в сторонке курит, — хмыкнула Катя. — Она-то меня только бывшему мужу всё сватает…

*****

Когда Катя и Вадим остались наедине, она спросила:

— Ты, наверное, злишься, что я вроде как твоим имуществом распоряжаюсь? Я потом что-нибудь придумаю, пока не до этого. Если ты против, я придумаю что-то прямо сейчас.

— Нет, не против, и это не моё имущество.

— Пока не твоё, в пятницу огласят последнюю волю Игоря, — вздохнула Катя. — Знаешь, Вадим, ты был прав, тогда с Лялечкой, когда сказал, что я сама взвалила эту ношу на себя, я ещё кучу всего на себя взвалила, а теперь вот думаю зачем я это сделала? Кто меня просил?

— Совесть? Жалость?

— Юля мне сказала как-то в запале ссоры, была пьяная, что тоже решила за Игоря. Думала, что он с собой покончит, когда узнает про диагноз бесплодия. Типа так его любила, что не могла без него жить. Благими намерениями, как известно… Я всё чаще думаю, что я уже пришла, куда так стремилась. Что-то жарковато становится. А тебе как? Зад от чёртового котла не печёт?

— Что? — нахмурился Вадим.

— Какой из сыновей Юли от тебя?

Катя пристально всматривалась в каменное лицо Вадима — его лоб не покрылся испариной, губы не дёрнулись, чтобы тут же высказать оправдания, он лишь тяжело вздохнул, качая головой. Его грешок догнал его устами Юли через одиннадцать лет.

— Никакой.

— Но ты ведь трахнул жену Игоря и она забеременела?

— Да.

— Великан, мне правду из тебя по ложечке цедить?! — повысила голос Катя. — Выкладывай, Игорю уже всё равно, мне тоже, но хотелось бы знать, что ты за человек.

— Игорь знал. Я ему рассказал, на следующий день после того, как мы переспали. Они уже тогда жили раздельно, — спокойно ответил Вадим. — Я был сильно пьян, она этим воспользовалась, долго искала подходящий момент и нашла. Когда я проснулся утром рядом с ней, я себя возненавидел. С тех пор я не пью. Да, она забеременела. Аборт делать отказалась, когда у нее случился выкидыш, я был очень этому рад. Я был рад смерти собственного нерожденного ребенка, вот такой я человек, Катя. Довольна?

— Игорь тебя простил?

— Да. Только мне в глаза ему стыдно было смотреть, я захотел уехать. Игорь мне помог встать на ноги в Москве. Мы об этом больше не вспоминали.

— А Юля всё ещё помнит, — усмехнулась Катя, насмешливо глядя на Вадима. — Такой экземпляр в свой семейный генофонд не добавила. Отвези меня, пожалуйста, домой, хочу побыть одна, устала.

«От меня?» — с горечью подумал Вадим, выполняя её волю.

*****

Чтение завещания проходило в офисе у нотариуса. Братья Соколовы, Крымский, Громова и Скоробогатова были извещены должным образом и явились в назначенный час.

Катерина в траурном платье до колен сидела рядом с Вадимом, как чёрный айсберг в море спокойствия. Братья не понимали, зачем вообще их пригласили, Юля то и дело прятала самодовольную улыбку, всё-таки бывший муж про неё не забыл.

Чтение началось. Коттедж, квартира — Вадиму, близнецам машина Игоря. Ресторан отошёл Катерине. Четверо переглянулись между собой, принимая последнюю волю Игоря. Чем дальше нотариус зачитывал, тем больше лицо няши-Юляши кривилось, покрываясь красными пятнами раздражения.

Распределили доли в бизнесе — большую часть Вадиму, чуть меньше Катерине, остальное в равных долях между близнецами.

Денежные активы и акции были поделены в соотношении тридцать на семьдесят между Катей и Вадимом, также ему была завещана коллекция часов Игоря, за исключением двух, которые отошли близнецам. Те лишь грустно улыбнулись новому прибавлению в их наследстве.

Весомая сумма денег была завещана первой жене Игоря, Светлане. Также ей полагалось личное письмо от Игоря. Она не смогла присутствовать, но Катя видела её на похоронах. В отличие от второй жены, тихая скорбь Светланы была искренней.

Лицо Юли побагровело от злости, когда она услышала сумму, которую получила первая жена. Был ещё один пункт, последний.

— Здесь умерший попросил в точности прочитать его личную заметку слово в слово, — нотариус прочистил горло, как будто собираясь с силами, и продекламировал.

«Своей бывшей жене я оставляю лошадиное седло и как сказала бы Катерина, «ебись хоть с конем, но денег на новые трусы я тебе не дам».

Секундное оцепенение, Катя хлопнула по столу ладонью, её спина скривилась и из ее рта вырвалось протяжное:

— Хах, а вот это, заебись, шуточка с того света!

Она начала ржать, не смеяться, а именно ржать, как упомянутый в завещании конь, близнецы смущенно улыбались, глядя на нее, пока Юля пыталась осмыслить чёрный юмор бывшего мужа. Вадим взял ее за плечо, нежно сдавил и нагнулся к ней.

— Кать, давай поспокойнее…

Она тут же прекратила истерику.

— Простите, извините, но это было очень смешно, — вскинула она руки к нотариусу.

— Смешно тебе? Ты у меня еще посмеешься, сучка! — взвизгнула Юля, убегая из кабинета.

Вадим решил сразу обозначить все их позиции, и двинулся за ней на улицу. Она шла быстрым шагом к своей машине, на ходу доставая сигареты и закуривая, он ее догнал и она повернулась к нему.

— Значит, вы с этой тварью подсуетились, да? Детей моих без всего оставили. Ладно ты, его любимчик, никогда не понимала его привязанности к тебе. Может, в тебе себя видел — несчастного детдомовского мальчика. Пожалел. Но она тут при чем, а? Скажи-ка мне!

— Юля, хватит жить в придуманной реальности! Это не его дети, тебе лучше всех это известно. Есть решение суда.

— Он их воспитывал! Они считают его отцом!

— Никого он не воспитывал, похрен ему на них было, Юля. Тебе это тоже известно лучше меня. Он сутками на работе пропадал, только бы домой не возвращаться и тебя не видеть.

— Эта белобрысая предательство её любимого Игоря простила или тебе от ворот поворот дала? — усмехнулась Юля.

— Я сказал ей правду. Она всё поняла, что ты как была шваль коварная, так и осталась.

— И что вы с Игорем в ней нашли? — ехидно выпалила Юля. — Что она такого особенного умеет? Он её драл, теперь ты. Или вы вместе ее трахали, как Оксану? Про неё тоже правду сказал?

Вадим взял ее за плечи и сильно сдавил.

— Ты о таком даже не слышала — Катя умеет быть человеком, а еще она умеет быть жестоким человеком. Вспомни, как она разделалась с тобой, а теперь представь, что она может сделать с моей помощью. Если ты попытаешься с ней встретиться или просто приблизиться. Я тебя раздавлю, Юля.

*****

Катерина нервно теребила подол платья, сидя в кабинете своего нового доктора, за дверью коридора её ждала Тася. Она приехала за ней к нотариусу, как договаривались, и Катя буквально сбежала от взгляда Вадима, от его вопросов. Потом как-нибудь с ним разберётся. Доктор задавала стандартные вопросы, Катя отвечала без запинки, сверяясь со своим приложением, где отслеживала критические дни.

— Какая по счёту была беременность?

— Седьмая.

Семь — для многих людей счастливое число, а для Кати осталось просто ещё одной цифрой в карточке, отсчитывающей количество её попыток дать жизнь ребёнку. Снова неудачная, хотя в этот раз всё прошло проще, чем в остальные, она не успела даже понять, что беременна. Только резкий спазм внизу живота, прямо в палате у Игоря и кровь дали ей понять, что уже не беременна. Три недели — самая короткая из её попыток. После осмотра и всех рекомендаций Тася выслушала краткий рассказ ипохондрика о результатах.

— Просто реакция на стресс, — подвела итог Катя, нервно теребя подол платья за столиком в кафе рядом с клиникой.

— Ты скажешь Вадиму?

— Зачем? Ничего ведь уже нет. У нас теперь другие проблемы.

— Катя, а что если у тебя начнётся то же самое, что обычно? — осторожно спросила Тася.

— Всё нормально, Тась, я справлюсь. Тогда я была молодая и не понимала, что происходит.

— А если нет?

— Тась, ты иногда как курочка наседка! — раздражённо выпалила Катя. — Девять лет прошло с последней попытки, я стала взрослее, умнее, в антидепрессантах хорошо шарю. Всё нормально будет — никакой депрессии. Обещаю. В крайнем случае позвоню Веретенникову. Большой черепах меня из любой жопы вытащит, как всегда.

— А как же Вадим?

Катя нервно сглотнула, улыбаясь через силу, дрожащей рукой взяла чашку с кофе и поднесла к губам. У неё в это время в голове громко звучал голос Вадима: «Я был рад смерти собственного нерожденного ребенка, вот такой я человек…».

А что бы он сказал ей? Вадим изменился?