Глава 15

Марат

Проснулся среди ночи в машине, все затекло, стресс немного улегся. Понимание, что Янки нет в общаге, пришло с болью. Убежала, прячется. Боится меня. Решил с ней поговорить. Слова Макса начали укладываться в воспаленном мозгу. Она много пережила, Марк, потом этот олух Славик. Моя девочка напугана, а при ее ранимости и отсутствии опыта общения с мужчинами, так вообще она в шоке прибывает. Напортачил я знатно. Как теперь выправлять? Тело болело, но тем самым напоминало, что я живой и возвращало в реальность, которая, к слову, вообще не радовала. Вернулся в квартиру и чуть не сдох. На свежую голову, картина, что открылась мне, ввергала в ужас. Я псих. Макс прав, мне нужно что-то делать. Если все это видела Янка, то это капец. Она никогда не вернется. Я бы точно бежал от всего этого дерьма, и только пятки бы сверкали.

Сел на корточки у двери и зарылся в волосы руками. Хотелось орать. Черт, как вообще меня так разнесло. Вроде держался. Вроде старался держать все в себе. И тут на тебе. Огляделся в коридоре, вся мебель была покрошена в щепки, прошел на кухню, та же фигня. Надо вызвать клининг. И замерщиков мебели. Прошел в зал. В спальню зайти не смог. Вообще не представляю, как теперь туда заходить. Все пропитано ей, счастьем. Без нее свихнусь там.

Достал бутылку из бара, включил телек, долго листал каналы. Вообще, сидеть в тишине было невозможно, но и смотреть ерунду тоже не хотелось. Каналов, как оказалось, у меня много, спутниковое телевидение, полный пакет – я вообще за несколько лет первый раз его включил, и куда столько каналов? Смотреть все ровно нечего. Одно и то же. Только значки меняются. И тут меня как током шарахнуло. Пульт сжал в руке так, что он треснул, пальцы свело судорогой. На экране, сидя в удобном кресле, красовалась женщина. Шикарная женщина. По подписи было понятно, что я не ошибся – эта красивая, ухоженная, моложавая, уверенная в себе, прямо смотрящая в лица телезрителей женщина и есть моя мать. Я не знаю, дышал ли я, глотал, вообще все чувства кроме слуха атрофировались. Я был одним большим ухом.

- Вы говорите, что жили в аду? – задала вопрос ведущая.

- Да, это было ужасно, я могла легко скатиться до проституции, если бы не мой новый муж. Андрей, не понимал меня, и главное наказывал тем, что противоречило здравому смыслу, - ответила моя мать.

- Но вы сами говорите, что узнали, что больны только благодаря вашему новому мужу, ваш первый муж тоже, как и вы, не предполагал, что ваше поведение продиктовано патологией, - продолжила ведущая.

- Да, я, не в коем случае, не обвиняю своего первого мужа, да и вообще моя цель визита к вам, не обвинять и не поливать грязью, а рассказать свою историю, чтобы помочь тем женщинам, которые, как и я страдают от этого заболевания, - проговорила моя мать.

- Нимфомания – болезнь, которую не принято обсуждать, и в общественном мнении не является болезнью, скорее распущенностью женщины, - резюмировала ведущая.

- Да, я долгое время не могла принять тот факт, что озабоченна, боролась с этим, когда познакомилась с Андреем, мне казалось, что нашла свое лекарство, он был так же сексуально активен, как и я. Вот, подумала я тогда, моя тихая гавань, тот, кто будет меня удовлетворять и с кем я успокоюсь. Но это было ошибочным мнением, осознав, что через секс можно мной управлять, Андрей пытался манипулировать. Он наказывал меня за провинности отлучением от секса. Я страдала. Это было слишком жестоко, а в один прекрасный момент, я изменила ему, в тот самый его поучительный отказ от секса. И все, мне было невозможно уже остановиться. Я просила отпустить меня, дать мне уйти, но он не отпускал. Мы разрушали друг друга, - мать заплакала. Меня лихорадило. Она больна, больна, а отец пытался ее наказать сексом, боже, бред, какой бред.

- Вы не одни страдали в этой ситуации, - осторожно направила ведущая разговор в другую тему.

Мать встрепенулась, вытерла слезы и посмотрела в камеру, потом разрыдалась еще сильнее.

- Да, - вытирая струйки влаги с щек, продолжила она, - больше всего в этой ситуации пострадал мой сын Марат. Если ты сейчас видишь меня или кто-то передаст тебе, что видел это интервью, то прости меня, сынок. Я виновата перед тобой. Ты жил в аду, мы все жили в аду. Мы с твоим отцом искалечили тебе жизнь. Мы и сами бы пропали, если бы не остановились вовремя, если бы не Роберт, я не знаю, что было бы со мной, наверное, меня не было бы уже, - мать рыдала, ведущая протянула ей стакан воды.

- Где сейчас ваш сын? – продолжила интервью ведущая.

- Я не знаю, он ушел в армию и больше я его не видела.

- Вы не пытались его найти, после того, как прошли лечение?

- Нет, - вздохнула мать, - я не могу посмотреть ему в глаза. Я не могу ответить на его вопросы: - За что? И почему? Мне так больно, и стыдно.

- Но ведь вы просто были больны и нуждались в лечении, - поддержала ее женщина.

- Это слабое оправдание моим поступкам, и не изменит тех лет беспросветного ужаса, что перенес маленький мальчик, - вздохнула моя мать.

- Как вы думаете, он вырос достойным гражданином, или асоциальным элементом? – задала вопрос ведущая.

Глаза матери поползли в верх, рот открывался и закрывался. Она была возмущена.

- Мой Марат самый достойный человек из всех. Он умный, смелый, очень правдивый и добрый, скорее всего он спортсмен или тренер, в детстве он занимался спортом, - поникла мать.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​- Вы не хотите с ним встретится? – задала еще один вопрос ведущая.

- Очень хочу, - тихо-тихо заговорила мать, - но я очень боюсь. У него, скорее всего, уже семья, дети, он ненавидит нас с Андреем. И я его за это не виню, - так же тихо продолжила она, слезы текли из ее глаз.

Дальше ведущая начала углубляться в вопросы медицинского характера, пригласила в студию нового мужа матери и тот, как оказалось известный европейский врач, рассказал, в чем особенности и сложности лечения данного заболевания. Рассказал о своей любви к моей матери, о том какой она удивительный человек, как она умеет любить. А я не верил своим ушам. Слезы текли по щекам, я даже не успевал из смахивать. В голове не укладывалось.

Моя мать, которую я похоронил, потому как думал, что за это время, да с тем образом жизни, она давно подхватила какой-нибудь СПИД или ВИЧ, Гепатит или еще что-то и умерла. А тут сидит красивая женщина, по которой и не скажешь, что она моя мать, больше тридцати пяти лет ей и дать то невозможно. Рядом с ней влюбленный в нее по уши мужик, который смотрит на нее как на самое большое сокровище мира. Она счастлива, она нашла свое. В голове кружилось веретено из мыслей, воспоминаний, все накручивалось одно на другое и просто путалось, разрывая мое полотно сознания. Напился я знатно. И не прекращая звонил Яне. Та не брала трубку, я рыдал и звонил, мне так хотелось, чтобы она была рядом, чтобы она помогла разобраться во всей этой жести. Но она не ответила.

Утро началось уже ближе к обеду, с силой разлепил глаза и осознал, что все что было – это не сон. Я в аду. Который никак не хочет меня отпускать. Пробрался с трудом по коридору, дошел до ванной, зашел на кухню и выругался, даже кофе выпить негде. Голова не болела, видимо уже нечему болеть. Сердце билось ровно. На меня накатила апатия с примесью тоски. Надо переодеться, а я не могу зайти в спальню. Не могу открыть дверь. Я так хотел, чтобы там, на кровати мирно спала моя Янка, солнце светило ей в лицо и путалось в медных волосах, мое личное солнце. Боль накатила и сковала грудь.

Распахнул дверь, и не глядя по сторонам пробежал до шкафа, схватил вещи и выбежал в гостиную. Нда, жесть в моей жизни только начинается. Теперь в собственной квартире находиться невмоготу. Устроил я себе треш. Набрал клининговую компанию, что убиралась у меня, обрисовал ситуацию, на другом конце повисла пауза, после чего, учтивая женщина сказала, что приедут люди и все сделают. Следом, набрал компанию, которая обставляла мне квартиру, и пригласил замерщика. Пусть восстанавливают интерьер. Сел опять в гостиной и стал ждать. Телевизор уже не включал, почему-то стало страшно, больше ничего я узнавать не хотел, вообще была такая апатия, не хотелось ничего.

В тишине завибрировал телефон. Пришла смс от Егора, не стал читать, не хочу. Потом прибыли женщины из клинига, следом за ними и замерщик. В квартире появилось заметное движение. Тут телефон зазвенел, звонил опять Егор, трубку не взял. Но решил прочитать смс.

- Лида пришла ко мне в кафе, - гласило короткое сообщение.

Подлетел на месте. Захотелось заорать. Но побоялся испугать женщин с тряпками, хватит испуганных прекрасных особ с этой квартиры. Что за год? Куда мы катимся? Только у Егора стало все налаживаться, Машка вроде не ерепенится, детей Игорь увез, и на тебе! Приперлась, кого не ждали. Да еще туда, где Машка работает. Видимо у Егора тоже карма не очень. Быстро раздал распоряжения, оставил ключи уборщицам, договорился с консьержем, что оставят у него связку, и поехал в кафе. Чувства были смешанные. Мне безумно хотелось увидеть Янку, и в то же время боялся. Я не могу сдерживаться при ней, как будто меня прорывает. Как бы больше не накосячить. И друга бросить не могу.

Лида оказалась той еще стервой. Шантажировала Егора, чтобы тот вернулся к ней. Оказывается, она при разводе прихватила документацию, на всякий случай, и этот случай случился. Новый успешный муж, решил обновить прошивку жены, а именно найти по- моложе, и наша роковая дама осталась ни с чем. И тут она вспомнила про Егорку. Думала очаровать, но план не сработал, потом давила на жалость и тут провалилась, а последним козырем стали бумаги. Вот тут и вступился я. Объяснил даме, что не все так просто, и если она сунется к Егору, то я ей ноги переломаю, а фирму, на которую у нее компромат, Егор закрыл еще в тот год, что она свалила в закат. И теперь у него новая, чистая, успешная фирма, где ей с ее грязными лапами делать нечего, как и в его жизни. Лида орала, плакала, но все-таки ушла. Егор был вымотан и разбит.

- Что за жесть, брат? - сказал друг, потирая лицо.

- Я не знаю, но мне кажется, что не пара дней прошли, а минимум пара лет, - пробурчал я.

- Что у вас с Яной? –спросил Егор.

- Пиздец, в моей жизни полный пиздец, - прошептал я, сил не было совсем.

- И как мы до этого докатились? – повис вопрос от друга.

Ответа у меня не было, как и у него самого.

- Пойду поговорю с Машей, она может надумать не весть что, - развернулся и вышел он из кабинета.

Я немного постоял и вышел за ним.

- Маши нет, - у двери встретил Егора отец, - ее по ходу и в городе уже нет, она взяла два дня выходных, Янка выходила за ключами от ее квартиры.

Егор заметался по кафе. Смотреть на него было страшно, он побежал на кухню, там переполошил девчонок, пошел за ним, чтобы не накуролесил лишнего.

Янка стояла в углу, испуг отчетливо читался на ее лице. Не знаю, как очутился с ней рядом. Положил руку ей на плечо и поплыл. Затрясло самого, и я отчетливо уловил, как она расслабилась, как она отреагировала правильно на меня, но тут отстранилась и отгородилась. Еле сдержался, чтобы не взвыть. Попытался узнать, что именно ее так пугает. И услышал то, что не ожидал. Думал ее напугала скорость, сила с которой я ее перебросил через плечо, погром. А она не может простить недоверия, отсутствия диалога. Да я вообще говорить был не способен, и слышать не мог, я вообще ничего не мог. А сейчас я просто не знаю, что сказать. Как можно про такое говорить и как объяснить?

Янка убежала в комнату персонала, закрылась, а я стоял у двери и не мог уйти. Тут, я услышал её тихий плачь, который перерастал в вой раненной волчицы. Сердце было разорвано в клочья. Я думал мне больно, когда бродил по пустой квартире. Я думал, что мучаюсь, когда не мог зайти в спальню, нет. Это фигня. Больно – это когда та, что дороже всего и всех воет за дверью, а ты не можешь ничего сделать, ей больно, а ты понимаешь, что причина этой боли ты. Меня трясло физически и морально. От двери оттащил меня Сергей. Наташка смотрела на нас как на дураков. Бедная девушка, куда ее занесло? Цирк Шапито, просто отдыхает. Притащили меня в зал и усадили за стол, где уже сидел потухший Егор. Нда, Машка свалила, Янка рыдает, вот парни, вот молодцы!

Сел, смотрю на друга, и что сказать не знаю, что делать не знаю. Но пустить все под откос не могу. И Егору не дам. Он много страдал, должно же когда-то прийти и к нему счастье, а про себя вообще молчу, жить без Янки вообще не смогу, это уже не жизнь будет.

Сидели разговаривали с Егором и Сергеем, думали, куда могла уехать Маша, и тут до меня дошло.

- Я сейчас пробью по своим каналам, выезжала ли она из Москвы, не на метле же она свалила, ей Богу, - успокоил друга.

Оказалось, что Маша уехала домой, в деревню, где у нее дом остался. Скорее всего, остались и друзья, может какие-то родственники. Сходили в кабинет Игоря и подняли личное дело Марии, Егор переписал адрес и рано утром решил выехать к ней.

Вот как просто решился вопрос Егора, а что делать мне? Как быть? Друг попросил присмотреть за кафе, пока его не будет. Вообще ситуация выходила патовая, директор в пансионате, повар сбежала в деревню, хозяин убежал за поваром, а новая сотрудница, помощница и, по сути, охранник, остались в кафе. Но отказать другу я не мог, сделаю что смогу, надеюсь они там не долго мириться будут. Да и мне надо как-то к Яне подкатить. Хватит ей в подсобках рыдать.