Глава 11

Глава 11

Четвертое испытание было отложено на целую неделю — столько времени ушло, чтобы ликвидировать последствия прорыва Вековой Дамбы, разобрать завалы, похоронить погибших и вылечить тех, кому требовалась помощь.

И все эти дни я проводила в лазаретах — сначала рядом с городком Нордос, куда меня в первый день отнес Торко, затем мы с Софией перебрались в столицу, где тоже требовались свободные руки. Потому что я знала — мое место именно там, с больными, а не на прогулках в королевском саду, где боролись со скукой остальные избранницы.

К тому же все дворцовые балы и развлечения были отменены, и король проводил дни и ночи, разбираясь с последствиями страшной катастрофы и решая, как уберечь Занию от новой. Я уже знала, что Вековую Дамбу планировали возвести заново, но на этот раз по другому проекту. Настолько крепкую, чтобы ее не смогло разрушить ни землетрясение, ни разбушевавшиеся Стихиалии. Поэтому в столицу Атии слетались — и даже съезжались, приглашенные из разных уголков мира, — лучшие инженеры и строители.

Но до начала работ было еще далеко, и у меня оставалось время хорошенько все обдумать и решить, рассказывать ли королю и Лотару — я понимала, что без Верховного Жреца Атора в этом деле не обойтись, — о находках моего отца в пустыне Ганар и еще о том, что я смогла расшифровать Золотую Табличку.

Причем не только расшифровать, но и знала точное место, где находилось скрытое древними Хранителями сокровище. И, пока дно Райского Озера не затопили по-новому, мы могли до него добраться.

При этом я понимала, что, скрытое в пещере под тремя колоннами, там лежит вовсе не драконье золото или же гора драгоценностей, как мерещилось вернувшемуся в Эстар алчному принцу Бартеху. Все значительно сложнее. Судя по тому, что успел рассказать мне старый преподобный Ортон о Жреческом Ордене, а Верховный Жрец Лотар о пророчестве, там было что-то иное.

Скорее всего, нематериальное, но при этом значительно более весомое, чем золото.

И мне стоило вернуть это народу Атии, пострадавшему в страшной катастрофе, чтобы хоть как-то загладить свою, пусть и косвенную, но вину.

Размышляла об этом днем, работая в Центральном Лазарете Всех Богов — даже навестила Сирью, дела у которой шли значительно лучше. Думала об этом вечерами, ругая себя за то, что до сих пор никак не выходило рассказать обо всем королю. Я снова утаивала от него правду, а ведь пообещала никогда не врать!..

Переживала, собиралась это исправить, но нужные слова постоянно вылетали из моей головы, стоило мне его увидеть.

Нам было чем заняться в те редкие моменты, когда Райгар меня навещал. Мы встречались с ним в саду или же он приходил в библиотеку, куда я забиралась по возвращении во дворец. Отсылал Торко, а магистр Вестор понятливо испарялся сам. Затем Райгар меня целовал…

Целовал так, словно пытался поделиться со мной силами и взять немного от меня.

Так, что после его ухода я долго не могла прийти в себя. Смотрела ему вслед и думала…

Вот он снова ушел, отправившись по своим королевским делам. Оставил меня одну, терзаемую безумными желаниями и переполняемую несбыточными надеждами… Как мне быть дальше? Как справиться с ними… без него?

Но и таких вопросов я ему не задавала, решив отложить серьезные разговоры на другое время, потому что Райгар выглядел привычно и сокрушительно уверенным, но при этом донельзя усталым.

Впрочем, иногда я тоже смотрела в зеркало на свое похудевшее лицо и залегшие под глазами темные круги и удивлялась: что он такого во мне разглядел? Почему находил время навещать меня, если не находил его для других, и девушки жаловались распорядительнице, что король совсем их забросил?..

К тому же в глубине души я считала, что принцесса Ульрика или Этта красивее меня, но старалась об этом не думать. Занималась делами в лазарете, а по вечерам отправлялась в библиотеку. Углублялась в древние хроники, пытаясь разобраться…

Узнать чуть больше об истории Атии и понять причину гонений на приверженцев веры в Атора. Мне казалось, это может помочь мне найти разгадку тайны сокровищ.

…Что они сделали такого, из-за чего им не осталось места в Атии? Какой их поступок так сильно возмутил одного из королей династии Дорн, что тот выгнал всех священнослужителей Бога Атора — а за ними ушла часть верной им паствы — из своей страны?

Задала этот вопрос и магистру Вестору, потому что в хрониках ничего вразумительного так и не откопала. Впрочем, старый библиотекарь ответил мне лишь общими фразами, которые я знала и без него. Заявил, что к тому времени жрецы Бога Тороса настолько захватили ум короля, что им удалось склонить того к единобожию. Он сделал выбор в пользу Бога Войны, это и стало причиной изгнания почитателей солнцеликого Бога.

Объяснение магистра Вестора казалось мне неплохим, но я чувствовала, что для полной картины мне не хватает кусочка мозаики. Должно было быть что-то еще!.. То, что стало причиной столь резкой королевской немилости.

Катализатором, спровоцировавшим последующие гонения.

Но вместо неуловимой причины я наткнулась на описание удивительных свойств упавшего в провинции Ушад метеорита. Вернее, вещества, по своей структуре походившего на стекло, которое удалось из него извлечь. Оказалось, при определенных условиях оно оставалось жидким даже без нагревания, реагируя на прикосновение рук… Его изучали в монастыре Клошас, и монахи даже продемонстрировали свою находку королю.

Затем любые упоминания о чудо-стекле обрывались, и, как бы старательно я ни перелистывала летописи, оно словно кануло в небытие. Исчезло, словно его никогда и не было!

Подумала, что его могли забрать с собой древние Хранители, уходя из Атии, но ничего похожего в их святилищах на территории Эстара мы не обнаружили. К тому же монастыря в Ушаде не существовало уже более семи сотен лет, и о судьбе метеорита в настоящее время никто не знал.

Я снова блуждала в темноте, натыкаясь на запертые двери.

Устав от этих блужданий, откладывала книги в сторону и уходила в свои покои. В спальне закрывала глаза, наслаждаясь тишиной, после чего проваливалась в сон. И так — целую неделю. Пока, наконец, София не сказала, что мне больше не надо приходить в лазарет, потому что все столичные госпитали вернулись в привычный ритм работы.

А затем настал день четвертого испытания.

Того самого, когда народ Атии — вернее, выдвинутые ими представители в количестве шестнадцати — огласят свою волю, назвав имена избранниц, которые, по их мнению, больше всего подходили на роль королевы.

***

«Надень белое», — вот и все, что написал мне Тортон в день четвертого испытания.

С куратором за последнюю неделю мы виделись хорошо, если раза три. Вернее, в эти дни я мало с кем встречалась — лишь изредка с Райгаром, пару раз с Наной и те самые разы с Тортоном.

К удивлению, куратор высказывался вполне одобрительно о моей работе в лазарете, а на мой рассказ о нескончаемом магическом резерве пояснил, что такое иногда случается с истинными Палингами.

В момент истинной нужды они чувствуют связь с Богами, подарившими магию нашей династии.

На это я пожала плечами, но Тортон тут же перевел разговор на другое. Заявил, что и он не теряет времени даром. Его работа тоже кипит, и он прикладывает всяческие усилия, чтобы я прошла через четвертое испытание.

— Подкупаете народ Атии? — помню, как поинтересовалась у него с сарказмом в голосе. — Сомневаюсь, что казна моего любимого дядюшки выдержит подобное испытание. Народа в Атии много, а Тотрейн слишком беден.

Это была шутка, но Тортон лишь многозначительно улыбнулся, заявив, чтобы я не забивала себе голову вещами, которые меня не касаются. И я не стала, потому что у меня было чем ее забивать. Ушла к своим книгам, а потом и легла спать, так как утром снова надо было рано вставать.

Потом лазареты вернулись к привычному ритму работы, и в моей помощи больше никто не нуждался. Мы попрощались с Софией, и пожилая лекарка заявила, что она обязательно будет присутствовать на четвертом испытании.

И еще, что мне стоит ждать поддержку от Гильдии Целителей.

Помню, как сильно я удивилась в тот момент, потому что мысли о предстоящем испытании совершенно вылетели из моей головы. А затем расчувствовалась — выходило, что в день, когда народ огласит свою волю, я буду не одна… По крайней мере, Целители встанут на мою сторону.

Похоже, только они одни — с чего бы остальному народу Атии пожелать такую королеву, как я?

Этого я не знала. Но вернувшаяся к своим обязанностям Мэй почему-то с уверенностью заявила, что многие считают будущей королевой именно меня. И она тоже так думает. Затем старательно завила мне волосы и подобрала золотые украшения к белоснежному платью, подчеркивающему еще более загорелое мое лицо — за последнюю неделю у меня не было времени прятаться от солнца.

Наконец, я взглянула на себя в зеркало и осталась вполне довольной увиденным. Но исключительно до момента, пока в мои покои не вошла Ульрика. На ней было пышное золотистое платье, белоснежные локоны обрамляли лицо с тонкими чертами, и выглядела принцесса оглушительно прекрасной. Но при этом казалась бледной и встревоженной.

Уставилась на меня, заявив, что нам нужно серьезно поговорить.

Наедине.

— Хорошо, — пожала я плечами, но тут Торко, таскавшийся за мной по пятам всю эту неделю, почему-то воспротивился. Заявил, что король запретил, и ни о каких «наедине» не может быть и речи.

Они тоже будут присутствовать при нашем разговоре. И пусть Томас Марч убит, но он собирается ответственно защищать меня от всего. Хью и Рональд тоже засобирались, на что я даже мысленно удивилась — неужели они не попадали в обморок от неземной красоты принцессы Островного Королевства?!

Но они почему-то не попадали.

Впрочем, мне было любопытно, что за дело ее ко мне привело, потому что до этого момента Ульрика относилась ко мне, как к мебели, неудачно вставшей у нее на пути.

— Торко, раз уж принцесса хочет поговорить со мной наедине, — повернулась я к своему стражу, — то мы с ней все-таки поговорим. Вернее, я поставлю звуконепроницаемый купол, так что ты сможешь меня видеть, но услышать не получится.

На это дракон, пару раз хвастливо заявлявший — я слышала краем уха! — что очень скоро он станет начальником охраны будущей королевы, нехотя поморщился.

— Хорошо, — заявил мне, хотя по лицу было видно, что нашего разговора он почему-то не одобряет.

И я пожала плечами, затем взмахнула рукой, отгородив нас с Ульрикой от мира мужчин.

— Присаживайся, — указала ей на мягкое кресло в гостиной, возле которого стоял маленький столик с несколькими хрустальными вазочками, полными чудесных атийских сладостей. — Слушаю тебя внимательно.

Но вместо того, чтобы опуститься в кресло и рассказать, что у нее стряслось, Ульрика подошла к комоду, на котором стоял присланный этим утром от Райгара букет. Уставилась на цветы, затем…

— Ой! — выдохнула картинно, столкнув вазу. Та упала и разбилась раньше, чем я, не ожидавшая подобного поворота, успела остановить ее магией.

Затем Ульрика наступила остроносой туфлей на один из розовых бутонов, безжалостно его раздавив.

— Какая же я все-таки неловкая, — заявила мне фальшивым голосом.

— Не слишком похоже, — поморщилась я. — Что тебе от меня надо, Ульрика?

— Что мне от тебя надо? — переспросила она, уставившись на меня лазоревыми глазами. — Я хочу, чтобы ты осознала сложившуюся ситуацию и сделала из нее правильные выводы. Ума, похоже, тебе не занимать, поэтому ты в состоянии понять, кто я и кто такая ты. И еще — что я никогда отступлю от того, что принадлежит мне.

— А принадлежит тебе, наверное, Райгар Дорн? — я все-таки решила уточнить, прикидывая, к чему может привести наш разговор. — И ты пришла мне сказать, чтобы я убиралась с Отбора и с твоего пути, не так ли?

— Ты все правильно поняла, — кивнула Ульрика. — Ты должна уйти, иначе тебе несдобровать.

- Даже так! — усмехнулась я, хотя по взгляду принцессы становилось ясно, что она не шутила.

— Я была рождена для того, чтобы стать королевой Атии, — произнесла она спокойно. — Меня растили и обучали для этой роли. Мое призвание — любить Райгара, быть с ним рядом и стать правительницей Атии. Родить ему крылатых детей, укрепить династию и связи между нашими королевствами. К тому же отец дает за меня хорошее приданое. Наш брак принесет Райгару боевые корабли, с которыми он окончательно разгромит пиратов, терзающих его прибрежные города. И еще Атия получит спорные земли, на территории которых стоит порт Кемей, и тем самым Райгар упрочит торговое доминирование в северной части Срединного Моря.

Сказав это, уставилась на меня холодно, и я подумала, что у Ульрики, несмотря на всю ее красоту, крайне неприятный взгляд.

— А вот ты, девка с севера… — продолжила она, на что я мысленно кивнула. Все правильно, сейчас самое время перейти к уничтожению соперницы. — Подумай хорошенько, что дашь ему ты? Какую пользу принесешь ты Атии, если король поведется на твое смазливое лицо и все-таки выберет тебя? Кроме как согревать ему постель, ты ни на что больше не способна!

На это я улыбнулась. Мысли о Райгаре и его постели меня преследовала не только по ночам, но и с заметной регулярностью посещали и днем. Наши с ним поцелуи давно уже пробудили в моем теле столь сильные желания, что сдерживать их было выше моих сил.

Впрочем, мне казалось, что король хочет этого не меньше моего. Но рассказывать об этом Ульрике я не собиралась.

— Я могу дать королю куда больше, — все так же улыбаясь, сказала ей. — Такое, о чем ты даже не догадываешься.

Например, утерянное сокровище драконьей цивилизации.

Впрочем, и меряться с ней приданым не было в моих планах. А вот заявить ей, что время нашего разговора вышло, потому что у меня есть дела и поважнее, чем выслушивать срывающиеся с ее губ гадости, — очень даже.

Только уходить она никуда не спешила.

— Я знаю, кто ты такая! — произнесла Ульрика с ненавистью. — У моих людей было достаточно времени, чтобы собрать на тебя досье. Так вот, ты никто! Лишь пустой звук, спешно сделанный принцессой. И твои жалкие попытки строить из себя ровню вызывают у меня лишь брезгливое презрение. Да, твоя мать и ты носите в себе королевскую кровь Палингов, но твой отец — сумасшедший маг…

— Вообще-то, мой отец — ученый с мировым именем, — пожала я плечами. — Он сделал столько открытий, сколько никто другой за последние столетия. Его вклад в изучение истории поистине неоценим, а расшифрованные им древние диалекты…

— Ах, оставь!.. — фыркнула Ульрика. — Кому нужны глупые открытия и умершие языки?! К тому же ни славы, ни богатства ему это не принесло. Ваша семья живет на задворках мира, и это еще мягко сказано.

— В этих… гм… «задворках» — лучшая не только в Тотрейне, но на всем севере Академия Магии с сильнейшими преподавателями, — я все же не удержалась. — К тому же мой отец носит в себе кровь древних Хранителей Атора, и этот факт пришелся по душе не только Верховному Жрецу Лотару, но и королю. Потому что Райгар пошел по следам отца — ему ближе Тороса Солнечный Бог.

Ульрика побледнела — я все-таки зашла с козырной карты.

— И королевская кровь во мне тоже есть, — добавила я. — Ничуть не хуже, чем твоя, такая же красная.

— Зато у тебя нет крыльев и никогда не будет, — заявила Ульрика с ненавистью. — Поэтому лучше убирайся с моего пути! Иначе я раздавлю тебя, как мерзкую бескрылую букашку.

Носок ее туфельки опасно приблизился к бедным розам и, глядя мне в глаза, она снова на них наступила. Затем развернулась, сама сняла мой магический покров и покинула гостиную.

— И как… гм… поговорили? — растерянно спросил Торко, с недоумением рассматривая разбитую вазу и раздавленные цветы, возле которых тут же принялись суетиться горничные.

— Неплохо, — сказала ему. — Очень даже неплохо. По крайней мере, принцесса прояснила мне свои взгляды на некоторые вещи.

Теперь я знала, что у меня появился новый враг. Опасный и готовый на все ради своей цели.

И это вовсе не Сирья, страдающая от тяжелой болезни, которой манипулировал ее отец. Ульрика значительно умнее. Она желает заполучить Райгара и трон Атии и пойдет ради этого на все.

Впрочем, ее угрозы вполне могли оказаться беспочвенными.

Впереди нас ждало четвертое испытание, во время которого народ Атии огласит свою волю. Я почти не сомневалась, что выбранные представители станут голосовать за принцессу Островного Королевства, в приданом которой целая флотилия и спорные земли, или же Этту, чей отец был популярен в народе.

С чего бы им выбирать меня?!

***

Следующее испытание, как по мне, куда больше походило на ярморочный день, где избранницы короля были выставочными лошадьми, зрители — придирчивыми покупателями, тогда как лорду Ашуру снова выпала честь стать аукционистом. И все в угоду древним атийским традициям!

Следуя им, именно сегодня народ Драконьего Королевства должен будет огласить свою волю, назвав тех, кто, по их мнению, больше остальных подходил на роль королевы Атии. Происходить это действо должно было в так называемом Королевском Театре, расположенном на огромной дворцовой территории. Нам даже не пришлось никуда ехать — как только солнце стало подбираться к зениту, мы собрались возле золотого фонтана у входа в Центральное Крыло, где избранниц уже дожидались распорядители — лорд Ашур и леди Исабель, — после чего отправились на испытание пешком.

По дороге лорд Ашур принялся рассказывать нам историю строительства Королевского Театра, возведенного чуть ли не тысячу лет назад первыми Дорнами. Оказалось, строительство длилось около пяти лет, и на возведение амфитеатра ушло приличное количество мрамора из королевских каменоломен. Он состоял из трех ярусов и отдельной королевской ложи. К сегодняшнему дню Театр уже успели несколько раз перестроить, но впечатление он производил привычно внушительное, как и многое в Атии, а акустика в нем была феноменальной.

В честь Королевского Отбора повсюду были развешены флаги с драконами, развевающиеся под порывами жаркого ветра — пустыня Ганар в очередной раз решила напомнить нам о своем существовании, — а наш помост с возведенным над ним навесом от солнца был украшен разноцветными лентами.

Впрочем, праздничного настроения мне это нисколько не добавляло. Наоборот, чем ближе мы подходили к месту проведения испытания, тем сильнее меня охватывала тревога. Хотелось, чтобы все уже поскорее началось, а затем сразу закончилось, и…

Обязательно случилось чудо.

Чтобы народ — вернее, его представители, к нашему появлению успевшие чинно рассесться на мраморных ступенях первого яруса — все-таки меня выбрали.

Здесь были и члены Большого и Малого Советов, и купцы, и священники, и представители ремесленных Гильдий — кого здесь только не было!.. К этому времени я уже знала, что каждой Гильдии или конфессии положен всего один голос, который они смогут отдать заранее выбранной избраннице. Дебаты и голосования уже прошли, и сейчас нас ждало торжественное оглашение результатов и последующий за этим подсчет результатов.

Затем на Отборе останутся две избранницы, которые наберут наибольшее количество голосов. Впрочем, если мнение народа разделится и результаты будут одинаковыми, то в финал может войти и больше избранниц.

И мне очень-очень хотелось в него попасть.

Несмотря на всяческие попытки успокоиться — потому что уже никак не повлиять на результаты, переживай я или нет! — меня порядком потряхивало от волнения. И когда волнение стало невыносимым, лорд Ашур объявил о начале испытания.

Послушные его знаку, мы выстроились в ряд под своим навесом. По правую руку от меня стояла Этта в наглухо застегнутом темном платье. Тоже переживала — выглядела настолько бледной, словно у нее только что кто-то умер. По другую — в слишком открытом и легком — замерла Сида. Улыбалась нервно, обводя призывными взглядами собравшихся в амфитеатре, словно пыталась соблазнить этот самый… гм… народ.

Зато Ульрика в пышном золотистом платье с небольшой диадемой в светлых волосах, повторявшей форму короны Атии, никого соблазнять не собиралась. Выглядела спокойной и уверенной — настоящая королева.

Райгар тоже присутствовал — как без него?! Прилетел позже всех, опустился на помост и принял человеческий облик. Поздоровался с нами, но в разговоры не вдавался, замер чуть поодаль. Наблюдал, потому что на этом испытании от него ничего не зависело.

За него выбирал народ Атии.

На оглашении выбора присутствовали и гости — их разместили в королевской ложе, с которой они следили за ходом четвертого испытания, тоже не в состоянии вмешаться, потому что права голоса у них не было. Где-то там, наверху, находились принцесса Нана и мой куратор, но разглядеть их в разодетой толпе мне так и не удалось. Правда, перед началом испытания с Тортоном мне все-таки удалось переговорить.

— Не волнуйся! — заявил он, когда мы подошли к амфитеатру, возле которого он меня дожидался. Выглядел мой куратор вполне довольным происходящим. — Я сделал все, что надо.

Не успела я спросить, с чего бы мне не волноваться и что именно он сделал, как к нам подошла леди Исабель, намекнув, что пора идти на испытание.

Тортон, почтительно поклонившись ей и подмигнув мне, отправился в королевскую ложу, а я побрела за Исабель на свой помост. Стояла там, размышляя, что не отказалась бы поменяться с куратором местами. Вот бы он очутился здесь, под навесом, на глазах у любопытной толпы, а я бы взирала на него из Королевской Ложи, бросив перед этим формальную фразу, что волноваться ему не стоит.

Посмотрела бы я тогда на него!..

Еще я думала о сказанном мне Софией и о том, почему Мэй казалось, что я обязательно пройду через четвертое испытание. Мне бы очень хотелось набраться уверенности — одолжить ее у кого-нибудь взаймы! — но получалось так себе.

А затем я еще и услышала то, от чего растеряла последние остатки самообладания.

Лорд Ашур снова завел пространную речь о важности выбора, который окажет влияние как на судьбу короля, так и на судьбу страны. Поэтому он, главный распорядитель Отбора, не потерпит никакого жульничества со стороны избранниц. После этого окинул нас долгим взглядом.

— Были попытки подкупа голосов, — заявил он холодно, и его борода затряслась от возмущения, — со стороны людей одной из избранниц. Поэтому каждый из этих голосов будет засчитан ей не в плюс, а в минус.

Его слова прозвучали как храмовый набат в безоблачном небе. Внутри что-то оборвалось, и я подумала… Неужели сбудутся страхи Тортона, и мы все-таки покинем Отбор с позором?! Причем на этот раз вовсе не по причине моей дурости, а потому что мой куратор, желая лучшего и понимая, что я проигрываю по всем статьям драконицам — особенно специально взращенной для этой роли принцессе Ульрике, — попытался купить голоса народа, рискнув казной короля Имгольфа?!

Наверное, ему даже удалось. То-то он выглядел таким довольным, утверждая, что волноваться мне не стоит. Только вот он ошибся. О его… гм… бурной деятельности прознали, и теперь мне грозит ужасающий провал на четвертом испытании.

Или же я ошибалась, и подкупал голоса… кто-то другой?

Как мне это узнать?!

В полнейшем отчаянии я устремила взор в сторону Королевской Ложи. Но мой куратор был слишком далеко, и я не могла посмотреть ему в глаза и спросить, как далеко он зашел в своих стараниях усадить меня на трон Атии. Поэтому я повернула голову и уставилась на распорядителя, пытаясь прочесть в его глазах свой приговор.

Но взгляд лорда Ашура был совершенно непроницаем.

Тогда я перевела взгляд на совершенно спокойного короля. Подумала… Осознает ли Райгар, что я вот-вот покину Королевский Отбор? И не столько потому, что меня не выберет народ Атии, а еще и из-за чрезмерного усердия моего куратора, приложившего усилия, чтобы меня все-таки выбрали?!

Впрочем, сейчас же свой вердикт лорд Ашур оглашать не спешил. Вместо этого, оглядев встревоженных избранниц, еще раз напомнил о правилах голосования.

Шестнадцать представителей гильдий и конфессий, а также члены Большого и Малого Совета назовут выбранных ими претенденток. После подсчета голосов, отняв подкупленные, он озвучит имена избранниц, которые пройдут в финал. В идеале — двое из нас, набравших наибольшее количество очков. Но если голоса разделятся поровну, то могут пройти и все четверо.

Затем у короля будет столько времени, сколько ему понадобится, чтобы сделать окончательный выбор. Назвать ту, которая станет его супругой и, как надеялись многие, сможет принести Атии процветание и остановить вырождение драконьей цивилизации.

Услышав это, я тяжело вздохнула. Уставилась в дощатый пол, разглядывая носы белых туфелек и думая о том, что очень скоро мне придется отдать их Клариссе…

Тогда, когда я вернусь в Тотрейн.

Потому что мир и процветание в Атию мне не принести — кораблей за меня не давали, так что в борьбе с варварами мне не помочь. Да и лишнего, даже самого завалявшегося, порта у папы не водилось…

Имелось лишь непонятное сокровище древних Хранителей, которое я собиралась вернуть народу Атии. Но как это сделать, если Тортон все испортил?!

К тому же мой сегодняшний провал будет означать то, что очень скоро мы отправимся домой, и эта мысль приводила меня в ступор. Не только потому, что я полюбила эту страну и не хотела ее покидать. Я не могла представить, что больше никогда не увижу Райгара Дорна.

Как мне уехать в Тотрейн, если это будет означать оторвать часть от самой себя и оставить ее в Атии?!

Впрочем, тут лорд Ашур прервал мои тягостные мысли, зычно выкрикнув имя того, кто должен был первым выразить волю народа.

— Свой выбор озвучит лорд Оммес, выборный глава Большого Совета, — заявил распорядитель.

Из второго ряда поднялся представительный мужчина в белоснежной тоге. Двинулся между скамей, пока не остановился перед нашим помостом. Поклонился безмолвному королю, затем, прочистив горло, произнес, что еще вчера вечером они сделали свой выбор. Дебаты в Совете были бурными, но большинством голосов они все-таки остановились на дочери короля Кира, принцессе Ульрике.

Еще раз поклонился, после чего отправился на свое место под аплодисменты зрителей и зычный выкрик распорядителя:

— Один голос в пользу принцессы Островного Королевства!

Райгар улыбнулся ей — не мне! — а Ульрика кинула в мою сторону торжествующий взгляд. И торжество ее стало почти полным, потому что в следующие минуты один за другим выходили представители как Малого Королевского Совета, так и Купеческой Гильдии Зании, останавливая свой выбор именно на ней.

Тем самым принцесса Островного Королевства сразу же набрала целых три голоса.

Ей требовалось еще два, чтобы уже наверняка пройти в финал. Тогда как мне…

Интересно, подумала я, если мое имя не прозвучит ни разу, а потом еще и лорд Ашур отнимет голоса за попытку подкупа, то мой счет уйдет в минус… Заканчивал ли кто-нибудь Королевские Отборы с подобным результатом? Или же я войду в историю Атии как первая претендентка, провалившаяся со столь громким треском?

Оказалось, погрузившись в мысли, я не заметила, как лорд Ашур вызвал следующего представителя народа Атии. Ею оказалась София Меднес, глава столичной Гильдии Целителей.

— Мы, лекари Зании, единогласно отдаем свои голоса принцессе Клер Палинг из Тотрейна, — заявила она с достоинством.

Затем поклонилась Райгару и ушла, а я поймала одобрительный взгляд короля.

За Софией вышли представитель Гильдий Учителей и седовласый внушительный старик из Магической Гильдии Атии, тоже сделавшие выбор в мою пользу! И это было настолько неожиданно, что я благодарно покивала, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

Затем все-таки себя оборвала.

Ладно София, тут все ясно — мы с ней сдружились, и на третий день она даже запомнила, как меня зовут. Но… Неужели Тортону каким-то образом удалось подкупить магов и учителей?!

Впрочем, следующей пришла очередь ремесленных Гильдий, и три раза подряд прозвучало имя Этты. И только после этого строгий господин из Гильдии Менял, поклонившись, добавил, что они отдали свой голос за леди Сиду Эррех.

— Итак, три наши избранницы уже набрали по три голоса каждая, а Сида Эррех пока что довольствуется только одним, — объявил лорд Ашур, прекрасно себя чувствуя в роли аукциониста, тогда как я в который раз ощутила себя призовой лошадью. — Очень скоро мы узнаем, кто выйдет в финал и за кого будет следующий голос!

Уж точно не за меня, подумала я и… ошиблась.

Потому что следующим возле помоста оказался долговязый представитель Гильдии Строителей и, немного помявшись, заявил, что они выбирают принцессу Тотрейна.

Это был оглушительный успех.

Я первой набрала четыре голоса, и если бы мне не грозили минусы за попытку подкупа, то могла бы быть счастлива. Впрочем, затем свой выбор огласил представитель Южного Купеческого Альянса, и он был в пользу Ульрики, после чего еще один голос добавили в копилку Этты.

И мы снова сравнялись в счете с принцессой Островного Государства.

До конца испытания оставалось выслушать еще троих — и это были решающие очки в битве за выход в финал. Я переживала, понимая, что даже если произойдет чудо и их отдадут мне, то все еще неизвестно, кого и в каком количестве подкупал Тортон…

Тут представитель Северного Торгового Альянса отдал свой голос за Ульрику, после чего за меня почему-то проголосовала Гильдия Ткачей. Наконец, вперед вышел Лотар Эйр. Кашлянув, заявил, что священники всех конфессий просидели целую ночь, пытаясь прийти к выбору, который устроил бы всех. Это было непросто, но все-таки большинство отдало свой голос за Клер, принцессу Тотрейна.

— Шесть!.. Шесть голосов! — восхищенно заявила Этта. — Ты выиграла, Клер! Ты и Ульрика!

При этом она выглядела вполне спокойной, словно нисколько не расстроилась из-за своего провала.

— Но… кхм… кхм! — лорд Ашур поднял руку, требуя тишины не только на трибунах, но и в королевской ложе. — Итак, у нас следующие результаты. Принцесса Тотрейна набрала шесть голосов. За принцессу Ульрику проголосовали пятеро. Леди Этта Ситар — четыре голоса, и леди Сида Эррес — один голос. — И снова рявкнул: — Погодите! Не спешите никого поздравлять, потому что у нас были пресеченные попытки жульничества и подкупа.

Неожиданно я заметила, как побледнела принцесса Ульрика — теперь она выглядела далеко не столь уверенной, как прежде. Двинулась в мою сторону, и я, после слов лорда Ашура о жульничестве, подумала, что она хочет свести со мной счеты. Наказать за то, что сделал Тортон.

У нее имелось полное на это право. Пусть это была не моя вина, но я понимала, что мы с ним достойны презрения.

Тут лорд Ашур снова потребовал тишины, после чего торжественным тоном возвестил:

— Итак, три голоса снимаются с…

И сердце мое на короткое время перестало биться. А затем оно застучало вновь — быстро, оживленно, — потому что с уст главного распорядителя сорвалось имя. И оно было не моим!

Не моим.

— Эти голоса снимаются с принцессы Ульрики! — торжественно возвестил Ашур, на что дочь короля Островного Королевства взвыла, словно обиженная кошка, которой наступили на хвост.

Потому что она проиграла. Проиграла, несмотря на то, что очень хотела победить. А я снова выиграла, причем с убедительным перевесом, но на этот раз уже на четвертом испытании. В финал со мной вошла Этта, набравшая четыре голоса, тогда как у Ульрики осталось всего два.

Два, и она должна была покинуть Отбор вместе с Сидой Эррас!

Но признавать свое поражение принцесса не спешила. Вместо этого перекинулась в дракона. Только что рядом стояла возмущенная девушка в золотом платье, снедавшая меня ненавидящим взглядом, и тут же в непосредственной от меня близости оказались бронированное черное тело, распахнутая пасть и пылавшие ненавистью глаза хищной крылатой рептилии.

В ту же секунду я непроизвольно вскинула руку, пытаясь выставить защиту от драконьего пламени. Почему-то подумала, что она пыхнет им в мою сторону, перейдя от угроз к действиям. Не зря же Ульрика приходила ко мне этим утром и рассказывала, насколько она лучше меня. Наверное, хотела, чтобы я ушла с Отбора сама… Уже знала, что может проиграть и что ее люди пытаются подкупить представителей Гильдии, но этого может оказаться недостаточно…

Она не ошиблась — это обернулось для нее настоящей катастрофой. Обо всем прознали во дворце, и теперь Ульрике грозило возвращение домой с позором.

Но признавать свое поражение принцесса не спешила. Вместо этого как-то слишком ловко развернулась, повалив длинным хвостом замешкавшегося распорядителя и нескольких стражей. Затем моментально разорвала мое защитное поле, схватила меня в когти и — ох! — прорвав тканевый помост, взмыла в безоблачное небо Зании.

При этом сдавила меня так сильно, что я едва была в состоянии дышать — что уж тут говорить о том, чтобы сопротивляться! Принцесса остервенело замахала крыльями, поднимаясь над амфитеатром. Впрочем, за ней в погоню тут же кинулись драконы — темнеющим от боли зрением я насчитала троих…

Нет же, четверых, взмывших в небо.

Я тоже не сдавалась, пытаясь хоть что-то сделать, хоть как-то выкрутиться из ее хватки. Но, похоже, Ульрика знала, как правильно схватить магичку, чтобы та не могла пошевелить руками и активировать заклинания! Но я продолжала дергаться, при этом понимая, что даже если каким-то чудом вырвусь и ударю в черное брюхо боевой молнией, то Ульрике может это не понравиться.

Настолько, что она разожмет когти, и я свалюсь на каменные ступени амфитеатра с приличной высоты. Или же, наоборот, она сожмет их так, что догонявшие нас драконы не успеют прийти на помощь, и меня попросту раздавят гигантские лапы.

Тут я увидела одного из преследователей, он был уже совсем рядом. Узнала его сразу — им оказался Райгар Дорн, король Атии.

Вернее, его дракон.