Глава 6
Глава 6
Проснулась я в собственной кровати во дворце, под тонкими льняными простынями. К тому же, оказалось, солнце давно встало, и его яркие лучи пробирались сквозь розовые занавеси, рисуя причудливые узоры на мягком бежевом ковре. И я заморгала растерянно, разгоняя остатки сна, пытаясь хоть что-либо вспомнить…
Понять, как я здесь очутилась.
Но последнее, что мне удалось выудить из сопротивляющейся памяти, — это встревоженное лицо короля, склонившегося надо мной под звездным небом в растерзанном Стихиалием оазисе Дара.
И его слова.
«Спи, — сказал он мне. — Спи, моя…»
А дальше — провал!..
К величайшему моему сожалению, дальше был провал, и я так и не расслышала, как он меня назвал, потому что меня поглотила темнота мира сновидений. Зато теперь — моя спальня в королевском дворце, кружевная сорочка взамен порванной в борьбе со стихией одежды и роскошный букет цветов на прикроватном столике.
Вздохнув украдкой, перестала терзать сопротивляющуюся память — это было совершенно бесполезно. Вместо этого села, размышляя, к чему может привести мой вчерашний поступок в пустыне. Чужие жизни я спасла, но тем самым поставила под удар собственную. Причем не только свою, но и свей семьи, потому что Тортон за подобное своеволие по голове меня не погладит.
Снова вздохнув, поднялась на ноги и, все еще покачиваясь от противной слабости, подошла к зеркалу. Из него на меня посмотрело бледное подобие себя самой. Черты лица заострились, под глазами залегли темные круги. Голова все еще кружилась — вполне нормальная реакция тела на полное магическое истощение.
К тому же резерв так до конца и не восстановился.
Отвернувшись от зеркала, я подошла к окну и отодвинула тяжелые шторы, после чего выглянула в залитый светом сад. Оказалось, что солнце уже в зените и проспала я добрую часть суток.
Последний раз подобное со мной случалось только тогда, когда я заболела. Вернулась с отцом из последней экспедиции и через пару дней свалилась с пустынной лихорадкой — страшной заразой, которая подчистую выкашивала поселения кочевников в Эстаре.
Мне тоже порядком досталось. Первую неделю не было сил ни на что, и я сутки напролет лежала в кровати. Вспоминала, как Бартех сказал мне, что обручен и не может на мне жениться. На это я ответила, что никогда не стану его любовницей, после чего принц просто-напросто ушел, пожав плечами.
Затем вызванную болезнью противную слабость сменила лихорадка, которая не только измотала мое тело — больше двух недель я металась в бреду и жару, — но и серьезно покусилась на мой разум. Я перестала кого-либо узнавать. Мысли путались, и мне казалось, что я пребывала в темно-красном мареве, из которого выбраться на поверхность с каждым разом становилось все труднее и труднее.
Но родители меня выходили, хотя я просила, вернее, умоляла их ко мне не приближаться — больной оставался заразным еще неделю после начала лихорадки. Но они не послушали. Вытащили меня из красного марева, помогли вернуться к жизни. Не только они — возле моей кровати постоянно дежурили брат и подруги, приходили даже преподаватели из Академии, а папа созывал консилиумы из своих друзей-ученых.
И ученые мужи в один голос заявили, что ни магия, ни травы мне не помогут.
Меня могла спасти… только я сама. Вернее, стальная воля и огромное желание жить. Но для этого мне нужно было захотеть бороться.
И я захотела.
Безжалостно выкинула Бартеха из головы, после чего победила болезнь, остановив ее разрушительное действие на разум. Проспала без жара почти сутки, затем встала и, покачиваясь, отправилась в ванную комнату. Испугалась своего вида в зеркале, после чего решила, что с меня хватит…
Хватит уже болеть!
Сама налила себе воду. Натаскала ее из колодца и нагрела с помощью заклинания. Не позволила маме помогать, поэтому она стояла рядом, не скрывая слез радости.
Именно тогда, лежа в теплой воде, я решила, что в моей жизни больше не будет никаких несчастных влюбленностей — с меня вполне достаточно страданий!
И я полюблю только того, кто никогда не причинит мне боли. Того, с кем я буду счастлива и смело смогу любить его в ответ.
…Тогда почему же я снова и снова пыталась нарушить данную себе клятву, постоянно думая о Райгаре Дорне?!
Еще раз вздохнув и попытавшись о нем не думать, я решительно вышла в гостиную, где Тильда и Тина шелестящими голосами заявили, что король не велел мне вставать. Я должна оставаться в постели, а он навестит меня после обеда.
На это я лишь пожала плечами, заявив, что уже встала и оставаться в постели выше моих сих. И вообще, я вполне хорошо себя чувствую, поэтому не стоит относиться ко мне, как к больной.
Они перестали. Помогли мне привести себя в порядок, затем подали завтрак. За это время я попыталась их расспросить, что да как. Каким образом я вернулась из оазиса во дворец и как чувствуют себя Анна и остальные избранницы?
Но мои новые горничные явно были из породы слабоговорящих — смотрели на меня жалобно, хлопали глазами, заявляя, что они ничего не знают. И было бы лучше, если бы госпожа все-таки вернулась в кровать и попробовала еще поспать. Ведь король ей велел!..
Но я не стала. Вместо этого попросила отыскать в моем гардеробе зеленое платье… Да-да, то самое, подаренное мне королем, которое я надевала вчера утром. Ничего страшного, если Райгар увидит меня в нем еще раз. Переживет, он видел меня и не в таком!
Сказала и осеклась. Затем решительно натянула платье — странным образом я считала его своим, а весь остальной гардероб — Клариссиным, — и горничные помогли мне со шнуровкой. После чего я пошла…
Нет же, вернулась, села и написала записку Тортону, попросив Тильду срочно отнести ее в корпус Ирисов — именно там поселили делегацию из Тотрейна. Упомянула, что нам нужно срочно увидеться, и я буду ждать его через полчаса в восточной части сада. Да, как раз возле фонтана с золотыми рыбками с отличным видом на Райское Озеро.
Затем поднялась и снова двинулась к двери, собираясь разузнать, что произошло с Анной и остальными девушками в Даре. Потому что отлично помнила, как истерически хохотала Сирья, глядя на приближающегося к оазису Стихиалия. И еще, как кричали от страха Шала и Сида и как поднимались в воздух драконы, чтобы очень скоро упасть на шатры, полные людей, и даже магия не могла их остановить.
А еще я не забыла, как бежали прочь Гемма и Ронья. Хорошо так бежали и в конце концов убежали от ударов разбушевавшегося Стихиалия!
Затем вспомнила о смелости короля драконов, который пытался проникнуть внутрь песчаного вихря, и о собственной дурости, из-за которой я снова застыла на краю…
Еще немного, и он обо всем догадается, если уже это не сделал!
Но и это было не все.
Оставалось совсем немного, и те странные чувства, которые я испытывала к Райгару Дорну, пересилят доводы собственного разума, и я снова влюблюсь — опять же глупо и совершенно безнадежно. А я не могла, не должна была позволять ни одного, ни второго!
Потому что первое для меня опасно, а во втором нет никакого смысла.
В Райгаре смысл есть, а в моих чувствах к нему — нет.
Тут, словно в ответ на мои мысли, раздался стук в дверь, и внесли дары короля, на что я мысленно застонала. Слал он мне плоды дерева асмар, в своей записке — у короля оказался уверенный, резкий почерк — уверяя, что оно поможет мне побыстрее восстановить силы. К ним вдогонку шли несколько шкатулок с драгоценностями и стопка любовных романов — причем все они были написана на древнем атийском диалекте, а часть еще и руническими письменами — и пожелание хорошенько отдохнуть и отлежаться после вчерашнего.
— Отлично! — пробормотала я мрачно, разглядывая подарки Райгара, в то время как служанки подобострастными голосами заявили, что это, несомненно, знак особого внимания короля. — Да я просто молодец!
Выходит, ему уже доложили о предмете моего интереса в библиотеке!
Пришлось ненадолго задержаться и написать еще одну записку, на этот раз королю. В ней я выразила свою благодарность и упомянула, что чувствую себя вполне хорошо, поэтому отправляюсь гулять по саду. Да-да, в сопровождении Торко, который — я уже знала — не только не пострадал, но и дожидался меня под дверью. Если у короля найдется время ко мне присоединиться, я буду рада его компании.
Написала, и глупое сердце застучало куда быстрее, чем раньше. Под рукой вспыхнул было магический огонек, так как я засобиралась сжечь записку. Но затем я его погасила, убедив себя, что это ничего не значит.
Мое письмо — вовсе не приглашение на свидание, а лишь дань вежливости. К тому же Райгар все равно не придет.
А даже если и придет, то… Тогда я расспрошу его, как чувствуют себя другие девушки и удалось ли что-либо выяснить. Например, кто мог породить того Стихиалия, потому что в случайное его возникновение я нисколько не верила.
А еще мне не помешает объясниться. Рассказать королю вымышленную историю о том, что принцесса Кларисса старательно скрывала свои способности — интересно, зачем?! — но так как все Палинги с рождения обладают очень сильным магическим даром — только вот ей он не достался! — поэтому перед лицом смертельной опасности у меня получилось его проявить.
Наконец, я все же вышла из своих покоев, решив первым делом проведать принцессу Остана. Кивнула Торко, заявив ему, что рада его видеть, но чтобы впредь он вмешивался только тогда, когда моей жизни угрожает реальная опасность.
Пошла по коридору… И тут же ускорила ход, после чего и вовсе побежала. Потому что увидела, как отворилась дверь в покои Анны, и слуги принялись выносить саквояжи.
Это… Это что еще такое?!
Очень скоро я ворвалась в комнаты принцессы, не зная, что меня там ждет. Но, к величайшему своему облегчению, увидела свою подругу — живую!.. Одетая в темное дорожное платье, Анна сидела в глубоком кресле — бледное подобие себя вчерашней — и наблюдала за тем, как вокруг нее суетились слуги.
Я кинулась к ней, и Анна распахнула объятия. Рука у нее была на перевязи, и я вспомнила, как король говорил мне о переломах и ушибах, поэтому обняла принцессу очень аккуратно.
После чего отстранилась, взглянув в ее бледное лицо.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила встревоженно.
Она неопределенно пожала плечами, заявив, что королевские целители знают свое дело. Затем призналась, что уезжает.
— Не могу здесь больше оставаться! — всхлипнув, сказала мне. — Это место просто… Просто ужасное!
— А король? — спросила у нее шепотом. — Райгар тебя отпустил?
Потому что никто не мог уехать с Отбора… просто так.
Анна кивнула.
— Он пришел меня навестить этим утром, и я сказала ему, что не могу выдержать здесь больше ни минуты. Сперва нас с тобой пытались отравить на балу, затем ты чуть было не умерла от укуса змеи. А потом еще и эта песчаная буря!.. Уж и не знаю, вызвал ли ее кто-либо или песчаный шторм наслали на нас Боги, но в Остане поговаривают, что весь драконий род проклят…
— Почему он проклят? — удивилась я.
Анна пожала плечами.
— Неважно, — заявила мне мрачным голосом. — Как бы там ни было, я не собираюсь проверять это на собственной шкуре и тебе тоже искренне не советую! Давай… Давай уедем отсюда вместе?!
Но я, вздохнув, покачала головой. Нет, уезжать самой с Королевского Отбора не было в моем контракте с Тайной Полицией Тотрейна!
Наконец, принялись прощаться. Я сказала, что мне будет ее очень не хватать, и попросила себя беречь. Анна тоже посоветовала мне смотреть в оба и поскорее отправляться домой. Затем она еще раз меня обняла, заявив, что искренне надеется на нашу скорую встречу. Когда мой Отбор подойдет к концу, она бы хотела, чтобы я приехала к ней в гости.
На это я натянуто улыбнулась, понимая, что вижу Анну последний раз в жизни.
И нет, я не стану плакать по этому поводу. По крайней мере, не сейчас!
— Ах да, я совсем забыла тебе сказать, — повернулась ко мне она. — Кларисса, ты ведь прошла это испытание!
— Какое еще испытание?
— То самое, второе, по магии, — улыбнулась Анна. — Кажется, ты серьезно впечатлила нашего короля, поэтому, когда он меня навещал, Райгар сказал, что ты его уже прошла. А остальные — нет. И, судя по всему, они как раз сейчас его проходят, потому что король решил ничего не откладывать.
— Ясно! — пробормотала я, хотя мне ничего не было ясно.
Кроме того, что все запутывалось еще сильнее. Потому что я должна была провалиться на втором испытании и сейчас вместе с Анной смотреть, как слуги складывают наши вещи, чтобы очень скоро отправиться на запад, в Тотрейн!
Вместо этого мы еще раз попрощались, после чего я вышла в сад, вспомнив, что просила Тортона о встрече. С тяжелым сердцем добрела до назначенного места, сопровождаемая молчаливым Торко, по дороге отметив, что мне так и не встретилась ни одна из невест Райгара. Судя по всему, Анна не ошиблась — именно сейчас в Центральном Крыле проходило второе испытание, на которое меня не позвали, и Тортон имел полное право оторвать мне голову.
Но он почему-то не стал.
Терпеливо поджидал меня в условленном месте, затем выслушал мой сбивчивый рассказ, к которому отнесся совершенно спокойно.
— Я все знаю, — сказала ему покаянно. — Да, я вас в очередной раз подвела. Мне надо было провалить испытание, а я не смогла. Но это был вопрос жизни и смерти!.. Вернее, там была Анна, с которой мы подружились, и еще Шала, сестра Бартеха… Там были и другие девушки, в конце-то концов! К тому же в оазисе находилось поселение кочевников, а люди куда более хрупкие, чем драконы!
А еще там был король, но об этом говорить Тортону я не рискнула. Вместо этого призналась, что полностью осознаю свою вину. Замолчала, ожидая небесных кар, но услышала совсем другое.
— Я не собираюсь тебя ни в чем винить, — почему-то произнес он, — но мне стоит хорошенько обдумать подобный оборот. Значит, второе испытание ты прошла?
И я кивнула, кусая губы.
— Судя по всему, да.
— И дары от короля приходят с завидной регулярностью? — продолжал допытываться мой куратор.
Пришлось признать, что именно так.
— У вас было дополнительное свидание, и он лично принес тебя в столицу на крыльях?
На это я пожала плечами, заявив, что свидание у нас было, а вот про крылья я ничего не знаю, потому что меня усыпили противные драконьи целители.
— А что, меня принес именно король?..
Тортон кивнул, после чего установилась тягостная тишина.
— Ничего, — наконец, сказала ему. — Завтра будет третье испытание в Храме Тороса, и я его уж точно провалю! Крылатые Боги меня не выберут. С чего бы Им это делать?
Уверена, Им по душе придется Сирья, потому что проводить испытание будет, по словам Исабель, не кто иной, как Кнеф, Верховный Жрец Бога Тороса, отец той самой Сирьи.
— Ну что же, я не откажусь на это посмотреть, — отозвался Тортон в своей привычной сдержанной манере, но ничего объяснять мне не стал.
Вместо этого принялся выспрашивать о том, что произошло в пустыне, а я…
— Куратор, у вас ведь есть здесь свои связи? — На это он удивленно вскинул темную бровь. — Мне кажется, нападение в оазисе снова было направлено на нас с Анной, — сказала ему. — Вернее, именно нам с ней было куда сложнее выжить под ударами разбуженного Стихиалия, чем остальным девушкам со второй ипостасью.
— Там еще присутствовали принцессы Гемма и Ронья, — напомнил он.
— Да, они присутствовали, но как-то вовремя успели сбежать, и это вызывает у меня множество вопросов. Подозреваю, они обо всем знали заранее — и о том, что появится Стихиалий, и о том, в какую сторону он будет двигаться. Но, конечно же, доказательств у меня нет… Быть может, им просто повезло.
Снова установилась тишина.
— А Шала? — наконец, спросил Тортон.
Пожала плечами.
— Мне кажется, Шала тут вообще ни при чем. Она просто… Просто оказалась в ненужное время и в ненужной ей компании, поэтому все время плачет. Кстати, вы случайно не знаете причины?
Тортон пожал плечами и принялся выспрашивать меня о Стихиалиях.
— Насколько я знаю, их появление дело не подучетное, — начал он.
— Нет, Тайной Полиции Тотрейна они не отчитываются, — усмехнулась я. — Но их все же возможно породить. Правда, сделать это могут лишь очень сильные маги, поэтому…
Тортон молчал, дожидаясь продолжения.
— Поэтому советую повнимательнее присмотреться к сопровождению принцесс Геммы и Роньи, — сказала ему, — и выяснить о них побольше. Правда, я серьезно сомневаюсь, что даже если кто-то из Высших магов и прибыл в Атию, то он здесь под своим именем. Но я бы не отказалась взглянуть на списки их делегаций.
Тортон кинул на меня странный взгляд.
— Хорошо, я раздобуду тебе эти списки.
— И вот еще, я не знаю, стоит ли об этом попросить короля или еще кого, но охрану принцессы Анны до границы Атии нужно усилить. Мне почему-то за нее тревожно, — добавила я.
— Лучше думай о своей миссии, — заявил мне Тортон, но все же пообещал, что решит и этот вопрос. Затем попрощался и ушел, а я осталась думать.
О своей миссии.
Но думалось о ней плохо, поэтому я еще немного посмотрела на плавающих в фонтане золотых карпов, улыбаясь тому, как они тыкали раскрытыми ртами в мою погруженную в воду ладонь, после чего отправилась дальше.
Шла по выметенным дорожкам, нисколько не прячась от летнего солнца, и размышляла, как мне в дальнейшем избежать проблем. Потому что они постоянно меня находили, словно я их притягивала огромным магнитом! И даже Торко, маячивший за мной с недовольным лицом, от них не спасал, потому что очень скоро на моем горизонте появилась новая. Шагнула на дорожку из пышных зарослей гибискуса и пошла мне навстречу.
Это была Сирья, дочь Верховного Жреца Кнефа, которая по неведомой мне причине невзлюбила меня с первого же моего дня на Отборе. Одета она была в привычно вызывающее платье — интересно, есть ли в ее гардеробе одежда другого цвета?.. Уставилась на меня тяжелым взглядом исподлобья.
Зрачки ее карих глаз снова были расширены, глаза блестели, на лбу выступила испарина, несмотря на то, что платье на ней было совсем легкое — держалось оно только на магии и честном слове, — а в руках она крутила ручку солнечного зонтика.
— Ты, бескрылая… — начала Сирья.
И я вздохнула, нисколько не удивившись подобному приветствию.
— А что, ты уже прошла второе испытание? — поинтересовалась у нее.
— Прошла, и еще как! — оскалилась Сирья. — Получше многих, потому что в моем роду всегда рождались очень сильные маги! А вот ты, бескрылая…
— Да-да, я все знаю. Тварь бескрылая, тварь дрожащая… Как там было в ваших стихах?
Стихи Сирью мало волновали.
— Ты — ошибка природы, и твое присутствие на Отборе — тоже ошибка. А то, что Райгар все еще не отправил тебя домой…
— Сирья, — перебила я, — а король в курсе того, что ты больна пустынной лихорадкой?
Она замерла с раскрытым ртом. Затем отшатнулась, уставившись на меня волчьим взглядом.
Впрочем, надо отдать ей должное — Сирья быстро пришла в себя.
— С чего ты решила?! — хмыкнув, заявила мне. — Кто ты вообще такая?!
И, уткнув руки в бока, двинулась в мою сторону.
— С того, Сирья, что я сама переболела пустынной лихорадкой два года назад, — сказала ей спокойно, даже и не подумав отступать. — И прекрасно знаю, как протекает болезнь. Сначала она изматывает тело, а потом берется за душу. Но если тело еще можно излечить, то разум… — я покачала головой. — Нужно обладать железной волей и желанием жить, чтобы, пересилив лихорадку, стать такой же, как ты была прежде. Кстати, как давно ты заболела? Ты понимаешь, что можешь быть заразной?!
Не для меня — повторно болезнь не возвращалась никогда, но для остальных это могло быть крайне опасно.
Вместо ответа дочь Верховного Жреца посмотрела на меня с ненавистью.
— Около двух недель назад, — сделала я свой вывод. — У тебя уже начался жар, поэтому ты больше не заразна. Его сбивают травами, потому что магия тут бессильна. К тому же тебе дают сильные наркотики, чтобы поднять тебя на ноги, хотя, по-хорошему, ты должна лежать в кровати. Отсюда и вспышки ярости, и гнев, который застилает твой разум, и резкие перепады настроения. Ты не можешь себя контролировать, Сирья, поэтому некоторые твои поступки, скажем так, находятся за гранью добра…
Она зашипела, и я кивнула. Именно так.
— Это ведь ты подкинула эйфу в мою ванную?
— Что?! — нахмурилась Сирья. — Какую еще эйфу?
— Ядовитую, — подсказала ей. — Набросила на себя иллюзорное заклинания, чтобы провести охрану, затем явилась в мои покои…
— Терпеть не могу змей! — перебила меня Сирья. — Какие же они все-таки мерзкие твари! — Это дочь жреца произнесла настолько искренне, что я засомневалась в собственных выводах. — Такие же, как и ты, бескрылая!
Впрочем, на обидные слова я не обратила внимания, да и сдаваться так просто не собиралась.
— Значит, не ты сама, а твоя помощница. Кстати, что ты сделала с горничной? Надеюсь, она все еще жива?
— Какая еще горничная?! — взвилась Сирья. — Знать ничего не знаю, я со слугами не общаюсь! Ты бредишь, бескрылая!
И я засомневалась еще сильнее. Впрочем, тут Сирья подняла голову и расхохоталась.
— Значит, тебе подкинули змею?! Вот это да! Ха-ха-ха! Это так весело!
— Я бы так не сказала, — пробормотала я в ответ. — Значит, это сделала не ты. — Ну что же, проверить не мешало, зато я исключила ее из списка подозреваемых. — Но это не меняет сути дела, Сирья! Ты больна, и тебе нужно лечиться. Если запустить лихорадку, то шансов на благоприятный исход очень мало. Ты ведь можешь умереть, как ты этого не понимаешь?!
— Заткнись! — взвизгнула она. — Закрой рот! Ты… Ты ничего обо мне не знаешь! Ты даже не представляешь, о чем говоришь! Я не могу… Я ничего не могу сделать, я не имею на это права!
— Потому что тебя заставил отец, не так ли? Именно он поднял тебя с постели и именно он дает тебе наркотики… Потому что он хочет, чтобы его дочь — здоровая или больная — заняла трон Драконьего Королевства. Не так ли, Сирья?!
В ответ она снова расхохоталась, но смех был нервным, неестественным. Но я продолжала:
— Я знаю, что такое эта болезнь, и мне тебя очень и очень жаль. Но ты должна собраться с силами и обо всем рассказать королю, после чего уйти с Отбора. Только так у тебя появится шанс ее победить. Иначе очень скоро лихорадка сведет тебя с ума, а потом заберет с собой в могилу.
Она смотрела на меня и молчала, и я добавила:
— Если ты это не сделаешь, Сирья, я расскажу обо всем королю сама. Думай, даю тебе время до вечера!
Она все же выдохнула возмущенно.
— Никто не имеет права разговаривать со мной в таком тоне! Никто не может мне указывать!
— Потому что твой отец — Верховный Жрец Кнеф, не так ли? — кивнула я. — Но то, что он с тобой делает, это не от любви к тебе… Наоборот, Сирья! Он тебя использует. Ему плевать на свою дочь, иначе сейчас бы ты лежала дома, борясь с болезнью. Он не заслуживает твоей любви… Подумай об этом, Сирья, и подумай об этом хорошенько. Если, конечно, ты еще на такое способна.
Вместо ответа дочь жреца смерила меня ненавидящим взглядом, затем развернулась и убежала.
А я осталась.
Взглянула на мявшегося неподалеку Торко. Скорее всего, большая часть разговора до его ушей не дошла, но Сирья кричала так, что не услышать ее мог только глухой. Глухим мой страж не был, но, судя по всему, решил не вмешиваться, раз уж мне не угрожала прямая опасность.
Следующие события показали, что очень даже зря.
Король так и не появился — и вообще, с чего бы ему приходить?! — и я, вздохнув, отправилась в сторону Центрального Крыла, решив, что мне стоит еще немного погулять, после чего снова сходить в библиотеку. Поискать… гм… новые любовные романы, а заодно и взглянуть на кары Атии.
Но тут, как назло, на моей дорожке появился Бартех. Окликнул меня, затем прибавил шагу, догоняя. Торко кинул на меня вопросительный взгляд, и я вздохнула. Покачала головой, сказав ему, что все в порядке. Потому что это была моя проблема, мне ее и решать.
Догнал.
Как всегда — удивительно привлекательный, опрятно одетый и гладко выбритый. Улыбался мне, но глаза были встревоженными.
— Клер, как ты? Что произошло в пустыне? Ты не пострадала? — накинулся он на меня с расспросами.
На это я пожала плечами.
— Как видишь, со мной все в полном порядке. Но ты должен звать меня Клариссой, мы же договорились! — дождавшись его кивка, спросила встревоженно: — Как твоя сестра?
— С Шалой все хорошо, правда, она перепугалась до ужаса. Я с трудом уговорил ее остаться на Отборе, — произнес Бартех с досадой в голосе. — Иначе мне бы пришлось уехать вместе с ней.
Так было бы даже лучше, подумала я, но от комментария удержалась. Вместо этого спросила:
— Скажи мне, почему она у тебя все время плачет? Шала ведь здесь не по своей воле?
Помолчав немного, Бартех заговорил:
— Приезд в Атию стал для моей сестры большим испытанием. С детства Шала мечтала посвятить себя служению Богине Маарт. Просила отца дозволения уйти в монастырь, но он не разрешил. Сказал ей, что не станет так бездарно разбрасываться своими детьми и что служек у Богини и так достаточно. На Шалу у него совсем другие планы. Сначала она должна представить нашу страну на Королевском Отборе, затем он выгодно выдаст ее замуж за одного из вождей степного народа, чтобы укрепить наши южные границы.
На это я украдкой вздохнула. Дети королевских кровей слишком часто становились разменными монетами в политических сделках, и браки заключались с позиции выгоды, а не с позиции любви. Мало кто мог позволить себе пойти наперекор воле родителей и государственным интересам.
Вот и Бартех не смог. Тогда, когда я его еще любила.
Зато, как оказалось, сейчас он решил все исправить.
— Клер, — начал он. — Вернее, Кларисса… Ты получила мое послание?
Кивнула, с тоской уставившись на цветущий розовый куст. Потому что Бартех перешел к самому главному, и его беспокойство о моем самочувствии было лишь «цветочками».
Впереди меня ждали «ягодки».
— Надеюсь, ты смогла его прочесть?
Пожала плечами, потому что надеялся он совершенно зря.
— Первую часть Таблички я так и так знаю наизусть, — сказала ему. — Проблем с ней у меня не возникло. А вот со второй, — покачала головой. — Все не так просто, как тебе кажется! Я не занималась переводами больше двух лет, и папин шифр, к сожалению, вылетел у меня из головы. Если ты не в курсе, он довольно сложный.
— Я в курсе, — поморщился принц, и в его голосе мне снова послышалась досада. — Твой отец однажды пытался меня ему научить, но я не особо его слушал, о чем сейчас очень сожалею. Но я уверен, у тебя все получится, если ты хорошо постараешься.
Я взглянула ему в глаза.
— Но зачем? Скажи мне, Бартех, зачем так спешить? Отец прекрасно расшифрует все сам, а потом он обязательно найдет способ с тобой связаться. Уверена, напряженная ситуация на наших границах долго не продержится, и их скоро откроют… К тому же драконье сокровище пролежало в земле семь сотен лет, и с ним ничего не случится за ту пару недель, пока я не вернусь домой и не передам папе полный текст Золотой Таблички.
Своим взглядом Бартех, казалось, вот-вот прожжет во мне дыру.
— Шала не пройдет сегодняшнее испытание, — заявил он. — Ее магический дар слишком слаб, и сестра боится его точно так же, как всего остального. Она уйдет с Отбора, а я буду вынужден покинуть Атию вместе с ней. Но я не собираюсь больше с тобой расставаться! Не хочу тебя оставлять…
«Потому что я могу расшифровать Золотую Табличку», — закончила я мысленно.
— Мы и так с тобой расстались, Бартех! — напомнила ему. — Ты преспокойно меня оставил, когда я отказалась стать твоей любовницей. Уехал в свою страну, заявив, что не можешь предложить мне ничего большего. А теперь, в Атии, ты снова пытаешься раскопать то, что давно уже похоронено в песках Ганар. Неужели ты думаешь, что из-за твоей находки я превратилась в куда более завидную невесту и моим приданым станет неслыханное сокровище драконьей цивилизации?
Он промолчал, а я, не выдержав, добавила:
— Скорее всего, жениться на мне ты не собираешься, потому что твой отец все равно не позволит. Тебя ждет невеста из куда более знатного рода, чем дочь какого-то там ученого из Тотрейна! Но ты хочешь, чтобы я привела тебя к сокровищу, и ради этого ты готов пойти на многое. Даже на обман, Бартех! Даже на то, чтобы убедить меня в своих якобы заново вспыхнувших чувствах. Только вот, видишь ли, стараться тебе нет никакого смысла. Расшифровать Табличку выше моих сил, поэтому… Поэтому я должна в целости и сохранности добраться с ней до дома. Папа прочтет текст, а дальше ты будешь иметь дело только с ним.
Но Бартех покачал головой, отгоняя мои слова, словно прилипчивых, никому не нужных мух. Не захотел их услышать, потому что давно уже все решил — как для себя, так и за меня.
— А если… — начал он, наступая.
Я отшагнула, затем кинула быстрый взгляд на Торко, стоявшего метрах в двадцати от нас. Но, видимо, мой страж решил, что опасность со стороны Бартеха мне не угрожает. Конечно же, кто такой принц Эстара по сравнению со Стихиалием, с которым я справилась в пустыне?!
— Что, если я тебя никуда не отпущу? — продолжал допытываться Бартех. — Ты всегда была моей, Клер, и ты ею станешь!
- Разве? — поморщилась я. — Твоей всегда была, насколько я помню, Асаль из рода Музамаров…
Еще один шаг, и я порядком занервничала. Можно, конечно, было приложить его магией, но мне не хотелось скандала. Не в моем положении и не против принца Эстара, который знал обо все слишком много!
— Бартех, прекрати сейчас же! Король приставил ко мне стража, а твое поведение…
— Вот и пусть смотрит, — перебил меня принц. — Ты ведь хотела уйти с Отбора? Я тебе в этом помогу.
— Хотела, но не таким же образом! Я — пятнадцатая невеста Райгара Дорна, — напомнила ему, незаметно накидывая на себя магическую защиту. От Бартеха можно было ожидать чего угодно. — Это его страна, его дворец и его сад, в конце-то концов. Королю такое не понравится, так что держи себя в руках!
— Твое участие на Отборе такая же фикция, как и приезд моей сестры, — заявил он со смешком, — и Райгару на тебя наплевать. Но то, что было между нами в пустыне… Я напомню тебе, как ты меня любила. Мы сбежим и вернемся с тобой в Эстар, а там я уговорю своего отца…
Открыла было рот, чтобы заявить, что это разговор слепого с глухим. Вернее, Бартех слеп и глух, раз не понимает очевидных вещей — я давно уже его не люблю и тайну сокровищ ему не выдам.
Но так и не успела ничего сказать, потому что в ту же секунду он сократил разделявшее нас расстояние — странно, его даже моя защита не остановила! — и прижал свои губы к моему раскрытому от возмущения рту.
Я выдохнула от неожиданности, затем попыталась его оттолкнуть. Но принц был куда сильнее меня. Тогда я призвала на помощь магию — и опять же бесполезно! На Бартехе явно было что-то надето — то, что помогло ему с такой легкостью преодолеть защиту, а теперь блокировало мое заклинание. Какой-то артефакт, вибрации которого я не почувствовала во время разговора, потому что он заработал только в тот момент, когда принц Эстара решил «воскресить» нашу любовь поцелуем!
Кажется… Он хвастал, что в сокровищнице его отца полно подобных вещиц!
Теперь же он целовал меня, я пыталась вырваться из его хватки, а Торко стоял чуть дальше по дорожке и смотрел на нас. Смотрел и не вмешивался, видимо, решив, что поцелуй принца Эстара не представляет угрозы для моей жизни!..
Впрочем, я довольно быстро сообразила, что артефакт блокирует только основные заклинания из Стихийной Магии. Поэтому принялась стягивать магию, собираясь ударить по принцу Высшим…
Причем таким, чтобы ему впредь было неповадно!
Спешила, понимая, что целоваться с Бартехом в королевском саду — пусть и на одной из дальних дорожек — не самое правильное в моем положении. Вернее, это настолько неправильно, что хуже и не придумаешь.
Но так и не успела ничем его приложить, потому что он сам меня отпустил. Затем еще и попятился.
— Вот и правильно! — заявила ему с ненавистью, демонстративно вытерев губы ладонью. Мне было противно до невозможности. Как же я могла влюбиться в такого слизняка?! — Правильно, что ты меня боишься! Еще раз такое повторится, от тебя и мокрого места не останется! И я не посмотрю, что завтра у нас будет война с Эстаром!
Принц продолжал молча отступать, его лицо побледнело и вытянулось. И я отстраненно подумала, что Бартех как-то подозрительно сильно испугался моих угроз. Неужели его страшит обещанная война? Он всегда был слишком самоуверенным — чего только стоит этот самый поцелуй в королевском саду!
Внезапно по моей спине пробежал недобрый холодок, и я обреченно поняла, что Бартех смотрит вовсе не на меня. Он глядел на того, кто стоял за мною. И я даже знала, кто это мог быть.
Обернулась я в полнейшем ужасе.
Как и думала, позади меня стоял Райгар Дорн и тоже смотрел. На меня, но при этом не спускал цепкого взгляда с Бартеха. И вид у короля был такой… Такой, что я поняла: нам с принцем Эстара несдобровать.
А еще я поняла, что моя игра подошла к концу. Какие уж тут оправдания или ложь во спасение?! Кажется, Райгар сейчас станет его убивать, наплевав на то, что это принц соседней страны, а трусоватый Бартех, вымаливая прощение у короля Атии, все ему расскажет.
Об авантюре, которую затеяли власти Тотрейна, заставив меня в ней участвовать, и о драконьем сокровище, из-за которого он подставил под удар как меня, так и себя.
Пожав плечами, развернулась, чтобы уйти.
— Куда?! — услышала холодный голос короля.
— Складывать вещи, — заявила ему, — куда же еще? Или меня вышвырнут из дворца в одном платье?
Ну что же, тогда я пойду домой в одном платье. А Тортон догонит и прикончит меня по дороге.
— С чего бы это? — холодно поинтересовался король. — Я тебя никуда не отпускал.
Уставился на меня, и я вздрогнула, заметив, что у его глаз вертикальные зрачки. Уверена, через них на меня только что посмотрел его дракон!.. Глядел оценивающе, но в то же время недовольно, словно прикидывал, что со мной сделать за подобное поведение.
— Мы поговорим позже, в библиотеке, — наконец, произнес король. — Торко, отведи ее! Там большая коллекция любовных романов, — добавил он язвительно, — принцессе Клариссе будет чем заняться.
Я нервно пожала плечами, сказав, что так и быть, подожду его в библиотеке, раз там большая коллекция любовных романов. Кто в своем уме способен отказаться от подобного?!
Затем побрела за Торко по дорожке к Центральному Крылу, время от времени ловя на себя осуждающие взгляды своего стража. Шла и думала о том, что смерть в окружении древних книг — Райгар уж точно меня убьет — куда лучше, чем в ванной от укуса песчаной эйфы.
***
В библиотеке, отправив вездесущего магистра Вестора искать незнамо что — древние летописи, содержащие записи о деятельности Хранителей до их исхода из Атии, — я уселась в глубокое кресло и уставилась в полумрак потолка.
Ждала прихода короля, не находя места от изводящей меня тревоги. Искусала губы, пытаясь придумать, как стану объяснять Райгару произошедшее.
Потому что мне очень хотелось, чтобы он меня простил. Пусть не за обман с подменой невесты, то хотя бы за то, что я не успела оттолкнуть Бартеха и Райгар стал невольным свидетелем нашего постыдного поцелуя.
Но король все не приходил и не приходил, поэтому я принялась нервно перелистывать книги, взяв их с ближайших книжных полок. Обнаружила среди них географические карты Атии и попыталась найти ту самую Райскую Долину, где лежали неведомые мне сокровища.
Но буквы прыгали и разбегались, отказываясь складываться в слова.
Наконец, сделав несколько глубоких вздохов, я все же их заставила. Сложила, но Райской Долины так и не обнаружила. Хотя, стоит признаться, рассматривала карты я не слишком внимательно, потому что из памяти постоянно всплывал образ короля. Его красивое, но холодное лицо, ледяной взгляд синих глаз, смотревших на меня так, что по телу разбегались мурашки.
Отложив в сторону карты — бесполезное занятие! — я снова принялась размышлять, что он со мной сделает.
Как король отреагирует на то, что одна из его невест… целовалась с другим, если он не поверит в то, что это произошло не по моей воле?
Конечно же, он вышвырнет меня с Отбора, и это не особо понравится Тортону. С другой стороны, получается, что миссию я свою все-таки выполнила…
Но куда сильнее меня тревожило, как он со мной поступит, когда узнает, что меня зовут Клер Донахью, а вовсе не Кларисса Палинг. Если Бартех ему все расскажет… Или же он не расскажет, побоявшись, что в этом случае не видать ему текста Золотой Таблички?!
Но если Бартех меня все-таки предаст, то… Что сделает со мной Райгар? И что он сделает с принцем Эстара? И где эта проклятая Райская Долина, в конце-то концов?!
Ответов у меня не было, поэтому, не выдержав, я вскочила на ноги. Принялась расхаживать взад-вперед по библиотеке под внимательным взглядом Торко. Мне было, что сказать своему стражу, но я все-таки удержалась от обвинений. Ну что же, ему порядком досталось от меня в пустыне, так что можем считать, что мы квиты.
Размышляла… Быть может, стоит обо всем честно рассказать Райгару? Признаться королю, что Тайная Полиция Тотрейна шантажом и запугиванием заставила меня отправиться на его Отбор?
Но простит ли меня Райгар? И как на это отреагирует… Тайная Полиция Тотрейна?! Что же мне теперь делать?
Додумать я не успела, потому что распахнулась дверь, и в библиотеке появился король Атии собственной крайне недовольной персоной. Направился ко мне с мрачным видом, но я, кинув взгляд на его меч, выдохнула с облегчением.
Потому что с него не текла кровь Бартеха.
С другой стороны, Райгар вполне мог вытереть меч о траву или же откусить алчному принцу Эстара голову в драконьем обличии. Но… Как бы он не откусил голову мне!
Потому что король приближался, и, глядя на его непроницаемое лицо, я попятилась. И пятилась так долго, пока не уперлась спиной в одну из книжных полок.
— Значит, перед лицом Стихиалия принцесса Кларисса не отступила, а короля Атии испугалась? — остановившись напротив, спросил он с легкой усмешкой.
Но глаза были темными, грозовыми.
— Я не боюсь короля Атии, — соврала ему, — но опасаюсь вспышки его беспочвенного гнева.
— Беспочвенного? — удивился он.
— Именно так, потому что, подозреваю, он не знает истинных подробностей произошедшего. И еще он не знает, как сильно мне жаль!
— И о чем же жалеет принцесса Тотрейна?
Райгар сделал еще один шаг и замер совсем близко. Смотрел на меня сверху вниз, не оставив без внимания вырез моего платья, в котором виднелась ложбинка между полушариями грудей.
И это добавило мне беспокойства, а ведь я и так уже была встревожена дальше некуда!
— О том, — сказала ему, — что подпустила к себе Бартеха слишком близко. Не ожидала от него такой подлости и не успела ударить молнией до того, как король Атии стал свидетелем нашего дурацкого поцелуя. Но у меня есть смягчающие обстоятельства.
— И какие же? — вновь полюбопытствовал король с таким же непроницаемым видом.
— На шее у принца Эстара был блокирующий магию амулет, так что воспользоваться Стихийными заклинаниями оказалось проблематично. Я не сразу разобралась, как его обойти.
— И почему же твой возлюбленный впал в такую немилость?
— Какой еще возлюбленный?! — изумилась я.
— Бартех Халид рассказал мне о вашей тайной любовной связи, которая длится вот уже несколько лет. О том, что вы планировали побег, так как твой отец не позволил тебе выйти замуж за младшего принца Эстара. Это была главная причина, по которой ты приехала на Отбор в Атию.
— Что?! — выдохнула я неверяще. — Он рассказал о нашей с ним… тайной связи?! И о том, что мой отец не позволит?! Однако, какая все-таки у него богатая фантазия!
С другой стороны, выходило, Бартех меня не выдал. Вместо этого придумал фантастическую историю, которая могла все объяснить.
На миг я даже почувствовала прилив благодарности, который довольно быстро прошел. Потому что он сделал это только для того, чтобы я добралась до дома в целости и сохранности. Раз уж не согласилась бежать с ним, то хотя бы привезла папе свиток с зашифрованным текстом.
— Все это ложь, — сказала я твердо, — от первого до последнего слова. Неужели ты ему поверил?..
Райгар молчал.
— А он сам хоть… жив? — спросила я, и мой голос дрогнул.
— Жив, — согласился король. — Но только потому, что признал свою вину.
— Вину?..
— Его вина в том, что он покусился на чужое, рискнув взять то, что ему не принадлежит. Потому что на время Отбора ты — моя собственность, принцесса севера! Ты не можешь никуда сбежать, и ты не имеешь права целовать другого.
— Почему это я… не имею?! — спросила у него с вызовом, но запнулась под его давящим взглядом.
— Потому что ты можешь целовать только меня, — заявил мне король.
После чего повернул к себе мое лицо — вот так, взял меня за подбородок и повернул, — а я остолбенела, не пытаясь сопротивляться. Затем потянулся ко мне, и его губы накрыли мои.
Его прикосновение вызвало у меня сдавленный вздох протеста — я не ожидала подобного поворота.
Не ожидала, но потом сдалась… на милость победителя. Не стала вырываться или убегать, понимая, что уже некуда. Никуда мне не убежать, потому что он меня не отпустит. Я его собственность на время Отбора, и именно Райгар решает — уйти мне или остаться.
И еще — кого я буду целовать…
И то, будет ли целовать меня он и как именно станет это делать. Потому что этот поцелуй отличался от всех тех, которые мне довелось испытать ранее.
От того, как целовал меня раньше Бартех.
Это был совсем другой мужчина, снедаемый иными чувствами, и у меня он тоже вызывал другие… Уверенное касание его губ тотчас же погрузило меня в омут новых ощущений. Слишком ярких, слишком сильных, враз лишивших связных мыслей, кроме одной — чтобы этот поцелуй длился как можно дольше.
И огонь, разбуженный его уверенными прикосновениями губ, опасно вспыхнул у меня в груди. Пробежал по венам, пытаясь вырваться наружу. Но я его удержала, и тогда этот огонь вылился в страсть, лишившую меня чувства самосохранения.
Вылился в то, как я смело целовала его в ответ и не менее смело отвечала на его ласки, из-за чего в бешеном ритме бились наши сердца. В какой-то миг мы потеряли над собой контроль. Райгар вдавил меня в книжную полку, та опасно пошатнулась, и на нас посыпались древние, давно забытые на верхних полках фолианты.
Но он прижал меня к себе, защищая своей магией. Затем снова поцеловал, но на этот раз уже по-другому, и я узнала, насколько нежным может быть король Атии. А еще то, что огонь в крови запросто может превратиться в тягучую лаву наслаждения.
Наконец, король отстранился и посмотрел мне в глаза.
— Так целоваться ты будешь только со мной, — заявил он.
— Как скажете, ваше величество! — выдавила я из себя, судорожно пытаясь прийти в себя. Но как это сделать, если по телу все еще растекались, разбегались горячие волны?
Я выдохнула растерянно, пытаясь отстраниться. Он позволил, разжал руки. Отступил, затем снова уставился на меня. По глазам его было видно, что король вполне доволен произошедшим. И он, и его дракон, чей взгляд я снова я заметила в изменившихся зрачках Райгара.
Я же, подумав, что король сменил гнев на милость, осмелилась спросить:
— Что будет с Бартехом?
— Он и его сестра сегодня вечером покидают Занию, — пожал Райгар плечами. — Шала из рода Халидов просила отпустить ее с Отбора, и я дал свое согласие.
— Но… почему?
— Шала призналась, что ее единственным и самым искренним желанием является уйти в монастырь. Поэтому я отправил письмо королю Фартуху, в котором настойчиво попросил сделать свою дочь счастливой…
— И если он не прислушается к твоим словам, то будет несчастен сам, — закончила я. — То есть, ты запугал и его?
Кивнув, Райгар усмехнулся.
Еще раз посмотрев на меня, заявил, что хотел бы запугать принцессу Тотрейна, чтобы она перестала целоваться с другими мужчинами, но, судя по всему, в этом он потерпит поражение. Затем пожелал мне хорошего дня, с сожалением добавив, что вынужден меня оставить.
Государственные дела, сказал мне. Зато вечером… Вечером он будет ждать меня на балу, где не отказался бы, чтобы я подарила ему танец.
Ушел, а я осталась. С легкой досадой вспомнила, что из-за желе, в которое превратились после его поцелуя мои мозги, я забыла рассказать королю о подозрительном поведении Роньи и Геммы в пустыне. (3303c)
Но вечером… Вечером на балу я уж точно не упущу такой возможности!
Тут заметила Торко, смотревшего на меня долгим взглядом. Откуда-то вынырнул старенький библиотекарь со стопкой книг в руках. Вид у него, подозреваю, был настолько же ошарашенный, как и у меня.
И мы втроем принялись складывать упавшие с полок книги.