Глава 13

Но как такое было возможно? Не совпадали ни имена, ни примерное время бракосочетания. И тем не менее, когда я показала графу портрет Эстер, он, как и экономка, подтвердил, что изображенная на нем девушка очень похожа на Нэнси Мартинес.

Я ничего не понимала. Мне было решительно необходимо обсудить это с Мэтом, но они с Джул всё еще были заняты, и это немного остудило мой пыл.

Если сейчас я расскажу всё Мэтью, он бросит отбор и помчится в поместье Мартинесов. И если мы не хотим, чтобы он устроил скандал и был задержан полицией, нам с Джулией придется поехать вместе с ним. Но я не могла позволить себе пренебречь нашими обязательствами перед его сиятельством — это был слишком выгодный клиент. К тому же, если мы провалим этот отбор, то репутация нашего агентства сильно пострадает.

И я решила промолчать. Через два дня в Монтрезее должен состояться музыкально-поэтический вечер, и Мартинесы были в числе приглашенных, о чём мне любезно сообщил граф. А значит, у нас будет возможность встретиться с Эстер или убедиться, что жена Мартинеса всего лишь на нее похожа. А до тех пор мне следовало получить дополнительную информацию от человека, который наверняка мог рассказать об интересующей нас паре куда больше, чем другие. И я написала письмо месье Тюрену и отправила его срочной почтой, вложив в конверт чек на пять форинтов и просьбу об отправке ответа курьером.

Вечером Мэт и Джул делились впечатлениями о первом конкурсе. Вердон признал, что все девицы недурны, а большинство еще и имеют хорошие магические способности, а значит, есть надежда, что хотя бы одна из них непременно понравится графу.

Он был доволен, а вот Джулия отчего-то хмурилась.

— Тебе что-то беспокоит? — спросила я.

— Да, немного, — призналась она. — Мне кажется странным, что некоторые девушки не проявляют никакого интереса к происходящему. Им словно всё равно, выберет ли граф их или кого-то другого. Как можно при таком отношении надеяться обрести в браке подлинное счастье?

— Ну, ты же знаешь, дорогая, что решение за дочерей часто принимают родители. И то смирение, что ты заметила в девушках, говорит лишь о том, что они послушные дочери. Их отцы и матери посчитали графа Трентильяна достойной партией, и они с этим согласились.

— Но мне кажется, что его сиятельство, — возразила Джул, — ищет в браке совсем другого — искренности чувств, деятельной поддержки и живости общения. Можно ли понравиться подобному человеку, выказывая такое безучастие?

Признаться, я совершенно не думала об этой стороне вопроса и сейчас мысленно попеняла себе за это. Джулия совершенно права! Графу нужен кто-то, кто сможет затронуть его сердце. А девушки, подобные Дженнифер Лассаль, вряд ли на это способны.

Мне следовало задуматься об этом еще до того, как мы стали отбирать участниц. Быть может, нужно было побеседовать с каждой из них и лишь потом рассылать приглашения на отбор. Впрочем, я тут же возразила себе, что реализовать это на практике было бы слишком сложно. Это заняло бы слишком много времени, и отбор растянулся бы на несколько месяцев. К тому же, для нас это было бизнесом, и нам следовало думать и о собственных интересах. А значит, нам всего лишь нужно было убедить его сиятельство, что одна из десяти девушек — именно та, что ему нужна. Осталось только выбрать ту, на которую мы сделаем ставку.

— Я бы сделал выбор в пользу Лизетты Журне, — сказал Мэтью. — Даже если они с графом и не полюбят друг друга, то такая жена будет служить украшением Монтрезея. Хотя, возможно, его сиятельство предпочтет иметь рядом кого-то вроде мадемуазель Вилларе — с ней они могут с утра до ночи обсуждать всевозможные научные теории.

После ужина я отправилась в галерею, дабы полюбоваться портретами предков его сиятельства. И влекла меня туда отнюдь не любовь к искусству — я хотела посмотреть на портрет матушки графа, поскольку слыхала, что мужчины при выборе спутницы часто ищут ту, которая была бы хоть чем-то похожа на их мать.

Но искомая картина, которую я обнаружила на стене между двумя выходящими на парк окнами, мало что смогла мне рассказать. Графиня Трентильян была изображена на ней уже в весьма почтенном возрасте, и по седым буклям уже невозможно было понять, блондинкой она была в молодости или брюнеткой. Она не выглядела надменной или властной и производила очень приятное впечатление.

Картинная галерея была огромной, и когда ведущую в нее дверь кто-то открыл, я находилась так далеко, что не сразу смогла разглядеть, кто это был.

— Простите, мадемуазель Лафлёр! — услышала я тонкий женский голос. — Могу я с вами поговорить?

Девушка — худенькая, светленькая — была одной из конкурсанток, но вот имени ее я вспомнить не смогла.

— Я — Мэрион Мюссон, — торопливо добавила она, заметив мое затруднение.

Кажется, ее отец был простым шевалье — ее происхождение было самым скромным из всех участниц. Я даже сомневалась, стоило ли вообще приглашать ее на отбор, и только замечание месье Тюрена о том, что девушка отличается острым умом и решительностью характера, убедило меня отправить ей приглашение. Я хотела, чтобы у его сиятельства был как можно более разнообразный выбор.

— Рада вас видеть, мадемуазель Мюссон, — улыбнулась я. — О чём именно вы хотите поговорить?

Мысленно я уже подобрала весомую причину для столь приватного разговора. Если девушка и в самом деле не глупа, то она прекрасно понимает, что ее шансы на отборе не слишком велики. И наверняка она намерена хоть как-то их повысить. На то, чтобы подкупить нас, у нее нет средств. А значит, она попытается меня разжалобить.

И первые ее слова в ответ на мой вопрос позволили мне убедиться, что я не ошиблась.

— Должно быть, вы знаете, мадемуазель, что моя семья бедна. У меня четверо младших сестер, и ни за одной из нас отец не может дать хорошего приданого.

Для нее участие в таком отборе было тем шансом, за который следовало ухватиться обеими руками, поэтому я ничуть не удивилась и не возмутилась, что она затеяла этот разговор. И всё-таки, даже испытывая к ней симпатию, я не могла да и не имела права ничего ей обещать. Довольно и того, что на нашем первом отборе мы были не беспристрастны. Теперь же нам следовало соблюдать ту этику, что от нас ожидали и сам граф, и остальные участницы отбора.

— Я понимаю, мадемуазель Мюссон, — кивнула я, — для вас этот отбор — прекрасная возможность выйти замуж и попасть в высшее общество, но…

Я не успела договорить. Глаза девушки округлились от изумления.

— О, мадемуазель, неужели вы могли подумать, что я хоть в малейшей степени надеюсь стать графиней Трентильян? Разумеется, нет! Здесь есть куда более достойные такого титула девушки.

Я растерялась. Теперь я уже решительно ничего не понимала.

— О, должно быть, я ужасно путанно выражаюсь, — расстроилась моя собеседница. — Я начала рассказ о моей семье лишь для того, чтобы объяснить мотивы своего желания. Дело в том, что я решительно не хочу выходить замуж! Но при этом у меня нет средств, чтобы обзавестись собственным хозяйством. Но, поверьте, я старательна, трудолюбива и могу принести вам пользу!

Пользу? Нам? Я нахмурилась и строго спросила:

— Объясните же толком, что вы хотите, мадемуазель Мюссон?

— Я хочу работать в вашем агентстве, мадемуазель! — выпалила она и покраснела.