Глава 15

На следующий день мы все были немного более нервными, чем обычно. Мэт не мог думать ни о ком, кроме как об Эстер, и всю подготовку к музыкально-поэтическому вечеру оставил на нас с Джул. Но даже мы не могли сосредоточиться на отборе. Впрочем, на этом конкурсе девушки всего лишь должны будут показать свои умения в изящных искусствах. Кто-то из них будет читать стихи любимых поэтов или собственного сочинения, кто-то — музицировать, а кто-то — еще и петь. Я надеялась, что талант одной из участниц тронет сердце графа Трентильяна.

Это должен был быть вполне мирный конкурс, но некоторые девушки так жаждали победить, что не погнушались и весьма низкими методами.

Всё началось с того, что Кларис Руссе опоздала к завтраку. За столом собралось чисто дамское общество — хозяин вставал с рассветом, и в это время уже занимался делами, а Мэтью, напротив, еще спал.

Мы уже допивали фруктовый чай с сырными булочками, когда мадемуазель Руссе вбежала в столовую. Щеки ее полыхали, а в глазах стояли слёзы.

— Кто-то сделал это намеренно! — закричала она, ничуть не заботясь о том, что ведет себя неприлично. — И когда я узнаю, кто это был, она пожалеет о том, что так поступила.

Джул, как могла, постаралась ее успокоить — усадила за стол, дала выпить воды.

— Что случилось, дорогая мадемуазель Руссе? Расскажите нам всё, и мы, быть может, сумеем вам помочь.

Но девушка уже рыдала, и прошло несколько минут, прежде чем она снова смогла говорить.

— Мои стихи! Я писала их вчера целый день! Я так хотела, чтобы они понравились его сиятельству! Но их кто-то сжег! Все те листы, что я забыла в библиотеке! Я нашла в камине только обгоревший кусочек!

Лизетта Журне невозмутимо отправила в рот очередной кусочек пирога и пожала плечами:

— Должно быть, их бросил в камин кто-то из слуг. Наверно, им и в голову не пришло, что это что-то важное.

Но мадемуазель Руссе замотала головой:

— Я первым делом вызвала экономку, а она — тех слуг, которые убирались в библиотеке. Но они клянутся, что на столе не было никаких бумаг. И что они ни за что не осмелились бы бросить что-то в камин без разрешения хозяина. Нет, разумеется, это не они!

— А кто же тогда? — брови мадемуазель Лассаль надменно изогнулись. — Уж не думаете ли вы обвинить в этом нас?

Остальные девушки возмущенно зашушукались, а Роуз Девивье примиряюще сказала:

— Стоит ли нам ссориться из-за этого, мадемуазель Руссе? Напишите новое стихотворение, вот и всё.

Кларисс Руссе задохнулась от возмущения, и Джул снова пришлось ее успокаивать.

— Мадемуазели, мне хотелось бы надеяться, что ни одна из вас не имеет к этому отношения, — я посчитала нужным вмешаться в ситуацию. — Напоминаю вам, что если вы попытаетесь навредить другой участнице хоть физически, хоть с помощью магии, вы будете отстранены от участия в отборе, а ваш поступок будет предан огласке.

Дженнифер Лассаль в ответ оскорбленно хмыкнула и громко сказала:

— Было бы из-за чего устраивать такой шум! Всего лишь какие-то стихи! Уверена, что что бы вы ни прочитали, это не произведет на графа Трентильяна ни малейшего впечатления — мне кажется, в его возрасте мужчины уже лишены каких бы то ни было романтических чувств.

— В его возрасте? — переспросила Сьюзен Вилларе. — Что вы хотите этим сказать, мадемуазель?

Мадемуазель Лассаль ничуть не смутилась:

— Его сиятельство уже слишком стар для любви! И все мы здесь собрались отнюдь не потому, что испытываем к нему хотя бы симпатию. К чему скрывать? Нас привлекает его титул и состояние.

Это было так вызывающе-беспардонно, что я на миг растерялась. И вздрогнула, услышав возмущенный голос Джул:

— Как вы можете так говорить, мадемуазель Лассаль? Да, его сиятельство старше нас, но он находится в самом расцвете сил, и его внешности, твердой руке и острому уму может позавидовать любой мужчина. И если вы находите в этом браке только расчет, то не нужно приписывать это же остальным. И хотя я не могу влиять на результаты отбора, я искренне надеюсь, что его сиятельство не выберет вас, мадемуазель, потому что в противном случае мне будет его очень жаль.

Она говорила так горячо, что даже я не осталась равнодушной, а мадемуазель Лассаль, казалось, была смущена.

Мы разошлись по своим комнатам, но даже находясь у себя в апартаментах, Джул не могла успокоиться.

— Как же это мерзко, Лаура! Его сиятельство достоин куда лучшей супруги, чем эта бездушная девица! И как она могла сказать такое о человеке, благородством которого восхищаются и слуги, и соседи. Да-да, я слышала о нём самые лестные отзывы! А то, что он уже не юнец, так это даже хорошо. Он сделает разумный выбор, основанный не на эмоциях, а на опыте, и его жена во всём сможет на него положиться.

Она говорила слишком пылко для человека, который должен был бы в этой ситуации остаться беспристрастным, и это было так непохоже на обычно спокойную и невозмутимую Джулию Бланкар, что я была поражена. Но не стала ничего ей говорить, боясь смутить ее или даже обидеть.