Глава 16

Месье Тюрен не решился появиться в Монтрезее и остановился в гостинице ближайшего городка. Получив его записку, я предупредила его сиятельство, что мы отлучимся на несколько часов.

— Хотите полюбоваться окрестностями и прогуляться по Монтре? — спросил он и вполне одобрил наше намерение. — Я велю заложить карету. Кстати, мадемуазель Лафлёр, должно быть, вы будете разочарованы, но Мартинесы только что прислали письмо с извинениями — ее сиятельство не очень хорошо себя чувствует, и они не смогут посетить наш поэтический вечер.

Это меня ничуть не удивило и лишь усилило подозрения в отношении Эстер Маршан. А потому, когда мы ехали в Монтре, нас всех переполняло беспокойство. И мы почти ворвались в номер месье Тюрена. Впрочем, сам месье тоже был крайне взволнован.

— Ваше письмо, мадемуазель Лафлёр, чрезвычайно заинтриговало меня, поскольку касалось особы, которой интересовался и я сам.

— Вы говорите о мадемуазель Маршан? — вскричал Мэтью.

Но старик покачал головой:

— Нет, я говорю о графине Мартинес.

Мы расположились на стульях вокруг большого стола, и месье Тюрен приступил к рассказу.

— Нэнси Мартинес, в девичестве — Дагайон, происходит из старинного княжеского рода, проживающего в Лидезии, что граничит с Тавринией на севере. Ее семья знатна и богата, и ее брак с графом Мартинесом стал в какой-то степени мезальянсом. Но не это вызвало возражения ее семьи, а характер ее мужа. Граф считался ловеласом, и отец и братья Нэнси полагали, что брак отнюдь не заставит его перемениться. Но девушка была влюблена и сумела настоять на своем. И тогда ее родные потребовали заключения брачного договора, согласно которому в случае измены со стороны графа Нэнси могла получить развод и вернуть себе всю сумму, которую составляло ее приданое.

— И граф согласился подписать такой договор? — удивилась я.

— Полагаю, его сиятельство находился тогда в весьма стесненных финансовых обстоятельствах, а за девушкой давали очень хорошее приданое. К тому же, возможно, он и сам был в нее влюблен. Взяли ли вы с собой портрет барышни, о которой мне писали, мадемуазель Лафлёр?

Я протянула ему раскрытый на нужно странице альбом. Месье Тюрен нацепил на нос очки и долго разглядывал лицо Эстер Маршан. А потом покачал седой головой.

— Я видел Нэнси Мартинес лишь однажды, но могу заверить вас, что это — не она. Хотя эта женщина немного на нее похожа.

— Простите, сударь, но я ничего не понимаю! — не выдержал Вердон. — Почему вы этим заинтересовались? И с какой целью приехали сюда?

Месье Тюрен ответил не сразу — он долго думал, теребя в руках уже снятые с носа очки. Но всё-таки сказал:

— Полагаю, с вами я могу быть откровенным. Ко мне обратились братья графини Мартинес — их обеспокоил тот факт, что весной сестра не приехала домой на имени отца, как обещала. И письма от нее, по их заверению, стали другими — куда более сухими и лаконичными, чем прежде. К тому же, после того, как они уехали из Ла Шене, она не указывала обратного адреса, говоря, что они с мужем путешествуют по всей Тавринии. Теперь Мартинесы расположились здесь — за сотни лье от той провинции, где проживали прежде. Родные графини хотели бы повидать ее, но напряженная обстановка между нашими странами не позволяет им сюда приехать.

— И они обратились за помощью к вам, — сказала я.

Месье Тюрен отвесил мне поклон:

— Именно так, мадемуазель! И я как раз собирался выяснить, где обосновались Мартинесы, когда получил ваше письмо. И оно меня насторожило.

— Но при чём тут Эстер? — взвился Мэтью. — Если девушки похожи, то, возможно, граф Трентильян и его экономка всего лишь перепутали их. И самый простой способ в этом убедиться, это поехать к Мартинесам и познакомиться с графиней.

— Мне кажется, молодой человек, вы не осознаете, что это может быть опасным, — вздохнул месье Тюрен. — Хорошо, если графиня Мартинес — это на самом деле Нэнси Дагайон. Но если это всё-таки мадемуазель Маршан…

Он не договорил, потому что Мэт снова его прервал:

— С чего бы ей оказаться мадемуазель Маршан? Зачем бы Эстер носить чужое имя?

— Может быть, затем, чтобы все думали, что с графиней Мартинес всё в порядке? — предположила я и удостоилась одобрительного взгляда месье Тюрена. — Если ты готов выслушать меня спокойно, Мэт, то я поделюсь с вами своей версией. Надеюсь, что я ошибаюсь, но боюсь, что нет.

— Да говори же уже! — Вердон вскочил и принялся нервно ходить по комнате.

— После бракосочетания Мартинесы поселились в Ла Шене, и именно там Эстер познакомилась с графом. Возможно, она увлеклась им, и это сильно не понравилось ее отцу, который решил срочно выдать ее замуж за более достойного человека — за тебя. А если о связи мужа с мадемуазель Маршан узнала графиня, то она могла потребовать развод. Для Мартинеса, учитывая брачный договор, это означало разорение. Как ты думаешь, что сделал бы не очень разборчивый в средствах мужчина в такой ситуации?

— Он попытался бы уговорить жену сохранить их брак, — пискнула Джул.

— А если этого оказалось мало? Думаю, к тому времени она уже разочаровалась в супруге — возможно, это была уже не первая его измена.

— Полагаю, что в таком случае граф мог решить заставить свою жену замолчать навсегда, — продолжил мою мысль месье Тюрен. — Но он понимал, что внезапная кончина Нэнси заставит ее братьев примчаться в Тавринию и настаивать на проведении тщательного расследования.

— И он решил заменить Нэнси на другую женщину — на Эстер. Они перебираются на другой конец страны, где никто не знает, как выглядит настоящая графиня Мартинес, и разыгрывают искренне любящую друг друга семейную пару.

— Но это невозможно! — хмурится Мэтью. — Эстер ни за что не согласилась бы участвовать в таком ужасном обмане! Разве что граф ее запугал или подчинил магически.

Я не стала говорить, что ради любимого мужчины женщины иногда идут и не на такие безумства — думаю, в глубине души он понимал это и сам. Но удержать его теперь от поездки к Мартинесам было невозможно, и мы, обсудив наши действия, решили отправились туда все вместе на следующий день, ибо в этот вечер нам нужно было выполнить обязательства перед графом и провести музыкально-поэтический вечер.