Глава 18

В «Кленовую рощу» — поместье, которое арендовали Мартинесы, мы отправились вчетвером. Мы не решились воспользоваться экипажем его сиятельства, поскольку не хотели впутывать его в эту историю, а отправились в карете, в которой месье Тюрен прибыл в Монтре.

У всех у нас было странное состояние. Я волновалась за Мэтью, так как понимала, что при любом исходе этой поездки он будет разочарован — если графиня окажется не Эстер, то мы будем отброшены на прежние позиции, а если всё-таки Эстер, то это будет значить, что она его обманула. Сам Мэт пытался сохранять спокойствие, но у него это плохо получалось — он всю дорогу молчал, но руки у него дрожали. А Джул, сообщившая утром графу Трентильяну о своем отъезде, переживала из-за того, что ее чувства усложнили задачу нам с Мэтом.

И только месье Тюрен выглядел как человек, просто выполняющий свою работу.

Особняк Мартинесов стоял на берегу реки в окружении той самой кленовой рощи, название которой он носил. Он отнюдь не выглядел мрачным. Правда, дворецкий заявил нам, что их сиятельства не принимают и вознамерился закрыть перед нами дверь. Но Мэтью не позволил ему это сделать.

— Любезный, мы проделали такой путь из самого Бельвиля не для того, чтобы удовольствоваться таким ответом.

Он бесцеремонно отодвинул слугу и переступил через порог.

— Что вы себе позволяете, сударь?

Но мы уже входили следом, и бедняге не оставалось ничего другого, кроме как броситься с докладом к хозяину.

— Что вам угодно, господа, и по какому праву вы врываетесь в наш дом подобным образом? — через пару минут услышали мы звенящий от гнева голос. Мужчина — высокий, статный — спускался по лестнице, держа в руке шпагу. Темные вьющиеся волосы волнами спадали на его плечи, а черные глаза метали молнии.

— Полагаю, вы — граф Мартинес? — его грозный вид ничуть не испугал Мэта.

— Именно так, — хозяин чуть наклонил голову. — И поскольку теперь вы знаете, кто я такой, я хотел бы услышать и ваши имена. Допускаю, что произошла какая-то ошибка, — сказал он, когда мы назвали себя, — и если так, то прошу вас удалиться, и будем считать всё это обычным недоразумением. В противном же случае я буду вынужден использовать право на защиту своего дома и уверяю вас, что я недурно владею шпагой, и первый, кто сделает еще хоть один шаг вперед, сумеет в этом убедиться.

За его спиной стоял дворецкий, а из коридора на первом этаже вышел мужчина в униформе. Наверняка, в доме были и другие слуги, и я с досадой подумала о том, что с нашей стороны было весьма опрометчиво отправиться сюда вчетвером и без оружия. Нам следовало воспользоваться посредничеством графа Трентильяна — уверена, он не отказался бы нам помочь, если бы мы всё ему объяснили.

— Простите нас, ваше сиятельство, — вступил в беседу месье Тюрен, — мы вовсе не хотели врываться сюда. Боюсь, ваш слуга неверно истолковал наши намерения. А нам всего лишь нужно с вами поговорить. Дело в том, что мы разыскиваем одну молодую особу — мадемуазель Эстер Маршан. Она исчезла при весьма загадочных обстоятельствах. А недавно мы получили сведения, что она находится здесь, в вашем доме. Возможно, человек, который сообщил нам об этом, ошибается, и ваша супруга всего лишь похожа на мадемуазель Маршан — к сожалению, мы уже неоднократно получали ложные сигналы. Но мы должны в этом убедиться.

— Полагаю, вам должно быть достаточно моего слова, — холодно сказал граф. — Так вот, заявляю вам, что я не знаю никакой мадемуазель Маршан, а моя супруга Нэнси сейчас больна и потому не может к вам выйти. Я читал в газетах о пропавшей девушке, поэтому вполне понимаю ваше желание ее найти и извиняю вас за этот визит. Могу еще сказать, что к тому времени, когда мадемуазель Маршан исчезла, мы с Нэнси были уже давно женаты, так что она никак не может оказаться той, кого вы ищете. А теперь, поскольку я ответил на ваш вопрос, прошу вас удалиться.

Повинуясь его жесту, лакей распахнул входную дверь, но мы продолжали стоять на месте, и граф нахмурился.

— Мне не хотелось быть невежливым, поскольку с вами дамы, но, боюсь, я вынужден буду велеть своим слугам выставить вас вон.

— Простите, ваше сиятельство, — проскрипел месье Тюрен, — но если ваша супруга не выйдет к нам, мы вынуждены будем обратиться в полицию, обвинив вас в похищении человека. Мне кажется, для всех будет лучше, если вы позволите нам убедиться, что она — не та особа, которую мы ищем.

Костяшки пальцев графа, сжимавших эфес шпаги, побелели. А на лице его явственно проступили следы отчаянных раздумий.

Возможно, если бы он находился в своем собственном доме, в окружении слуг, которые знали его много лет и были преданы ему, он бы повел себя по-другому. Но здешняя прислуга была нанята им вместе с домом, и эти люди ради него не пошли бы не преступление.

— Хорошо, — наконец, сказал он, — я поговорю со своей женой, и если она согласится выйти к вам и ответить на ваши вопросы, то так тому и быть. Но после того, как она подтвердит мои слова, надеюсь, вы уберетесь отсюда?

— Как вам будет угодно, сударь, — поклонился месье Тюрен.

Граф удалился, а я тихонько спросила у старика:

— На что он надеется, приглашая сюда свою супругу? Что Мэтью не узнает ее?

— Возможно, мадемуазель Маршан сильно переменилась с тех пор, как месье Вердон видел ее. К тому же, пока он еще не знает, что мы ищем не только ее, но и его настоящую супругу, и не ждет удара с этой стороны. А кроме того, возможно, мы на самом деле ошибаемся, и тогда нам придется извиниться перед их сиятельствами.

Прошло не меньше получаса, прежде чем мы снова услышали скрип лестничных ступеней. Всё это время мы так и простояли в холле, так как дворецкий не счел нужным предложить нам присесть.

На сей раз граф спустился к нам не один, а в сопровождении молодой дамы. Лицо ее было весьма похоже на то, которое Мэт изобразил на альбомном листе, но всё-таки я не решилась бы с уверенностью утверждать, что это было именно оно. Ее кожа была более бледной, а волосы имели другой оттенок и были уложены по-другому. И на ее щеках не было россыпи веснушек, которые были у мадемуазель Маршан. Словом, это могла оказаться как она, так и не она, и я растерялась и посмотрела на Мэтью.

Ему же тоже потребовалось некоторое время, прежде чем он воскликнул:

— Мадемуазель Маршан! Эстер! Ну скажите же, что это — вы!