Глава 21

Было грустно возвращаться в Монтрезей одной — я уже настолько привыкла быть рядом с Джул и Мэтом, что чувствовала себя без них одинокой. Впрочем, долго скучать мне не дали — не успел экипаж подъехать ко крыльцу, как мне навстречу выбежала Кларис Руссе.

— О, мадемуазель Лафлёр, как долго вас не было! А я еще утром хотела с вами поговорить!

Я предпочла бы просто пройти в свою комнату и переодеться к ужину. Но работа есть работа, а мы и так уже на этом отборе слишком пренебрегали своими обязанностями.

И вместо того, чтобы подняться на крыльцо, я отправилась гулять по парку с мадемуазель Руссе.

— Как вы полагаете, дорогая Лаура, сделал ли уже его сиятельство свой выбор? Мне кажется, что за те несколько дней, что мы гостим здесь, он уже сумел составить обо всех собственное мнение. Быть может, он что-то говорил вам? Или вы сами что-то поняли по его поведению?

— Простите, дорогая Кларисса, — в тон ей ответила я, — но я не имею права обсуждать с участницами отбора сам отбор до его завершения. Прошу вас правильно меня понять.

— О да, я понимаю, — вздохнула она. — Именно такого ответа я и ожидала.

Она была расстроена, и я посчитала возможным чуточку ее подбодрить:

— Могу сказать вам только то, что вы прелестно выглядели во время поэтического вечера, и ваши стихи произвели на меня сильное впечатление.

Ее щеки заалели.

— Благодарю вас, мадемуазель Лафлёр!

— А теперь пойдемте в дом — скоро подадут ужин.

Мы развернулись и побрели в обратную сторону.

— Хорошо, что вы вернулись к ужину, Лаура! Сегодняшний обед был не похож на предыдущие — его сиятельство пребывал в дурном настроении, и как мы ни пытались его развеселить, у нас это не получилось.

Мне стало не по себе. Должно быть, граф Трентильян сердился из-за нашего отсутствия, и нужно признать, он имел на это полное право.

К ужину я спускалась с нехорошими предчувствиями, ожидая, что его сиятельство выразит свое неудовольствие прямо в столовой зале. Но нет — граф поприветствовал меня хоть и грустной, но всё-таки улыбкой. Но насчет его меланхолии мадемуазель Руссе была права — за весь ужин он не произнес и нескольких фраз, из-а чего обстановка за столом была не самой лучшей. Настроение хозяина передавалось и гостям, а потому, как только десерт был съеден, все предпочли разойтись по своим комнатам.

— Мадемуазель Лафлёр, мне нужно с вами поговорить, — голос графа остановил меня, когда я уже направлялась к дверям.

Сердце ёкнуло. Будучи благородным человеком, он не стал отчитывать меня при всех, но наверняка сделает это сейчас. Ведь мы не только оставили его на целый день в обществе жаждущих его внимания девушек, но и вернулись к нему не в полном составе. И если Джул хотя бы предупредила его о том, что вынуждена уехать в Бельвиль, то Мэтью это сделал без предупреждения.

Тут я решила, что прежде, чем я услышу от его сиятельства слова упрека, мне стоит привлечь его внимание к другому сегодняшнему событию — тому, что случилось в «Кленовой роще». И я торопливо и немного путанно рассказала ему о том, что графиня Мартинес оказалась совсем не графиней, а сам граф пустился в бега, и теперь его разыскивает полиция.

Трентильян выслушал меня очень внимательно и выразил должную степень удивления, но мне показалось, что даже столь захватывающие события не смогли отвлечь его от собственных невеселых мыслей.

— А о чём вы хотели поговорить со мной, ваше сиятельство? — спросила я и замерла, ожидая ответа.

— Скажите, мадемуазель Лафлёр, были ли в вашей практике случаи, когда приходилось прекращать уже начатый отбор? — он задал этот вопрос, глядя мне прямо в глаза.

Если я правильно поняла, он собирался прекратить именно этот отбор и отправить девушек восвояси. Конечно, он не станет требовать назад тот аванс, что выдал нам еще в Бельвиле (это было бы слишком мелочно для такого благородного человека), но вряд ли сочтет себя обязанным заплатить нам что-то еще. Он просто заявит, что ему не понравились те девушки, которых мы пригласили, и это будет означать, что мы не справились со своими обязанностями. При мысли о том, что мы упустили сто, а то и сто пятьдесят форинтов, мне стало трудно дышать.

Граф ждал от меня ответа, и я замерла, не зная, что ему сказать. Не могла же я признаться в том, что тот отбор в поместье Рошенов, благодаря которому он стал нашим клиентом, был в нашей практике единственным.

— Нет, ваше сиятельство, в нашей практике таких случаев еще не было, — сказала я, и это было чистой правдой.

— Понимаю, что огорчу вас, мадемуазель, — вздохнул граф, — но вынужден попросить вас об этом сейчас.