Глава 7

— Как ты могла позволить ему уйти, Лаура? — в зеленых глазах Джулии стояли слёзы. — Ты должна была перед ним извиниться!

Мэт не пришел домой ночевать, и мне пришлось рассказать Джул правду. И хотя у меня самой на сердце было скверно, я возмутилась:

— А тебе не кажется, что это он должен был перед нами извиниться? Он втянул нас во что-то странное, и это уже угрожает нашему бизнесу. Между прочим, именно из-за него ты едва не осталась без аттестата!

Но этот факт ничуть не переменил ее настрой. Хотя накануне вечером, когда я принесла ей новенький, еще пахнувший чернилами документ, она прыгала от радости.

— Но он же не думал, что всё получится именно так! Он всего лишь хотел найти свою пропавшую невесту! Наверно, он подумал, что какую-то зацепку он может найти именно в этом доме, потому и предложил его купить. Но в этом же нет ничего дурного!

— Он мог рассказать нам правду! — возразила я. — Пусть не сразу — тогда он нас совсем еще не знал. Но потом, когда мы стали друзьями (а я надеялась, что мы ими всё-таки стали!) А он продолжал всё отрицать, даже когда я спросила его напрямик. Тебе не кажется, что друзья себя так не ведут?

— Возможно, он не хотел нас пугать, — предположила Джул. — Он мог подумать, что если он расскажет нам эту историю, то мы не захотим покупать этот дом. И он не мог знать, что тот человек, который написал ему письмо, на самом деле станет вредить нашему агентству. А вот мы с тобой, Лаура, поступили ужасно! Читать чужие письма недопустимо!

— Ах, вот как? — рассердилась я. — Да если бы мы не прочитали то письмо, то мы бы до сих пор не знали правду. И ты бы до их пор рыдала у себя в комнате из-за проваленного экзамена.

— И всё-таки мы поступили нехорошо, — продолжала упорствовать Джулия. — Но что сделано, то сделано. Но мы должны хотя бы извиниться перед Мэтью и предложить ему свою помощь. Он же совсем один! А его враг, кажется, не слишком разборчив в средствах. Надеюсь, Мэт еще придет сюда — хотя бы для того, чтобы забрать свои вещи.

Но я даже в этом не была уверена. С него вполне станется прислать за вещами кого-нибудь другого. Или вовсе про них забыть. Если он уже понял, что сам дом не даст ему никакой подсказки по поводу исчезновения Эстер Маршан, то ему не было смысла возвращаться на Ратушную площадь. Но я не стала расстраивать Джул своими мыслями.

На следующий день я отправилась на встречу с месье Тюреном. И поначалу была шокирована, когда в назначенное место пришел седобородый старик. Но уже после нескольких минут разговора с ним я поняла, что он — именно тот, кто нам был нужен.

— Если не возражаете, мадемуазель Лафлёр, — сказал он, водрузив на нос очки в золоченой оправе, — мы пойдем по вашему списку, и вы сразу сможете отмечать в нём тех, кого я порекомендовал бы пригласить на отбор, и вычеркнуть тех, кого приглашать решительно не стоит.

В своих суждениях он был весьма самоуверен, но, кажется, имел для этого основания. Несмотря на почтенный возраст, он держал в голове столько информации, сколько не было во всём каталоге аристократических семейств Тавринии.

— Должно быть, мои познания удивляют вас, мадемуазель, — хихикнул он. — Но дело в том, что моими услугами не гнушаются пользоваться первые вельможи страны, и мне надлежит быть в курсе событий. Я часто бываю и на балах, и в светских салонах — причем, не только в столице. Я не привык доверять портретистам и о каждой барышне или юноше предпочитаю составить собственное мнение. Вот, например, мадемуазель Аржан, — он ткнул крючковатым пальцем в первое имя в моем списке, — на портрете она — трепетная лань, а на самом деле — дикая медведица.

Он имел что сказать про каждую из девушек — кого-то он отвергал из-за недостаточно привлекательной внешности, кого-то — из-за недостатка ума или подмоченной репутации. Стараясь не упустить ни слова, я исписала несколько листов.

Наконец, в списке остались только десять кандидатур, которые устроили месье Тюрена по всем параметрам.

— Если никто из этих прелестниц не сможет тронуть сердце его сиятельства, то тогда следует признать, что оно просто каменное.

После разговора с месье Тюреном я встретилась с графом Трентильяном, который как раз отправлялся в свое поместье, дабы подготовиться к нашему приезду. Я показала ему перечень фамилий, оставшихся в моем списке, и он не нашел никаких возражений. Никто из девушек не был ему знаком, и он заявил, что всех их будет ждать с равным интересом.

Я спросила, нет ли у него особых пожеланий по перечню конкурсов, которые мы должны провести на отборе, и он ответил, что в этом вопросе полностью полагается на наш опыт. Правда, добавил, что он решительно против проверки на магическую совместимость.

— Дело в том, мадемуазель Лафлёр, — пояснил он, — что я являюсь ярым почитателем теории маркиза Эризье, которая утверждает, что полностью магически несовместимых людей не существует в принципе. И иногда как раз при соединении вроде бы противных друг другу магических энергий появляется нечто совершенно удивительное!

Ну, что же, это было нам на руку. Не требовалось тащить в провинцию настоящий магический шар, которого, к тому же, у нас до сих пор еще не было.

Когда я намекнула, что хотела бы получить аванс, граф без малейших колебаний выписал мне чек на пятьдесят форинтов, и по дороге домой я зашла в банк, чтобы получить деньги наличными.

Нам следовало немедленно отправить девушкам приглашения для участия в отборе и надеяться на то, что, доверившись вкусу месье Тюрена, я не ошиблась. А потом придумать два-три конкурса, которые позволят участницам показать себя во всей красе и понравиться его сиятельству.

Мне было безумно жаль, что в имение графа нам с Джул придется ехать вдвоем — ведь никто лучше Мэтью не умел разговаривать с особами женского пола.

Самой себе я старалась не признаваться в том, что отсутствие Вердона беспокоит меня не только в связи с предстоящим отбором. За те пару месяцев, что мы были компаньонами, я уже успела привыкнуть к тому, что он всегда был рядом, и теперь ощущала пустоту. И хотя я по-прежнему считала, что он был виноват перед нами ничуть не меньше, чем мы перед ним, я жалела, что мы расстались так глупо и теперь не имели возможности обсудить всё спокойно за чашкой чая.

На Ратушную площадь я вернулась, когда уже стало темнеть. Я поднялась по ступенькам крыльца, открыла дверь, привычно вздрогнув от звонкого звука колокольчика.

— Лаура, Лаура! — лицо выбежавшей в прихожую Джул сияло. — Мэтью вернулся!