Глава 10

— Ты думаешь, что мадемуазель Маршан сбежала сама? — спросила Джул, когда заглянула ко мне в комнату перед сном. — Но почему? Если бы она не хотела выходить замуж за Мэтью, она могла просто ему отказать.

— Тебе не кажется странным, что шевалье Маршан столь благосклонно воспринял предложение Мэта? — вопросом на вопрос ответила я. — Да, Вердон благородного происхождения, но он не имеет ни титула, ни денег.

— Но сами Маршаны тоже не богаты! — возразила Джулия.

— Вот именно! — подтвердила я. — А выгодный брак дочери мог поправить их положение. Но шевалье отчего-то соглашается отдать дочь человеку, который учит его сына фехтованию!

— Наверняка, Мэт произвел на него хорошее впечатление (и разве могло быть по-другому?), и он решил, что тот станет надежной опорой для его дочери. Что же еще могло побудить его поступить подобным образом?

Она ни о ком не хотела думать дурно, но раз уж она сама начала этот разговор, то промолчать я не смогла.

— Возможно, его дочь влюбилась не в того человека, — предположила я.

— Не в того человека? Что ты имеешь в виду?

— Например, что ее возлюбленный был женат.

— Женат? — Джул пришла в ужас. — Но разве можно влюбляться в несвободного человека?

Я посмотрела на нее как на неразумного ребенка. Кажется, Джулия никогда еще не была влюблена.

— Ну, хорошо, — согласилась я, — допустим, он не был женат. Но он мог быть просто соблазнителем, который добивается благосклонности девушек, а потом бросает их.

Джул испугалась еще больше:

— Но если она связалась с подобным человеком, то ее репутация погублена!

— Именно так, — кивнула я. — Возможно, именно поэтому ее отец готов был выдать ее за любого подходящего дворянина, который бы к ней посватался.

— Но как Мэтью мог не заметить, что Эстер влюблена в другого? И почему в таком случае она согласилась выйти за него замуж?

Я пожала плечами:

— Ты спрашиваешь так, как будто бы я была знакома с мадемуазель Маршан. Всё это — не более, чем предположения. Возможно, она ответила согласием на предложение Мэтью именно для того, чтобы поехать в Бельвиль и сбежать к своему возлюбленному.

— Но она могла сбежать и из дома, — снова возразила Джул.

— Может быть, дома отец приглядывал за ней, а вот тетушка вполне могла быть и на ее стороне — особенно, если тайный обожатель Эстер знатен и богат. И в Бельвиле они могли списать всё на таинственное похищение, оставив подлинного виновника в стороне — если он женат, для него это могло быть важным.

Джулия покачала головой:

— И всё-таки я думаю, Лаура, что ты не права. Но я согласна, что нам нужно проверить твое предположение, даже если его вероятие крайне мало. Если у Мэта есть портрет Эстер, мы сможем показать его девушкам, которые будут участвовать в отборе — если мадемуазель Маршан действительно сейчас где-то там, то кто-нибудь непременно ее узнает.

С этой мыслью мы и легли спать. А на следующее утро отправились в Монтрезей — в поместье графа Трентильяна.

Мы прибыли туда как раз вовремя — приглашенные нами девушки уже тоже начали съезжаться со всей Тавринии, и каждая из них питала надежду стать графиней. Эти десять участниц были разными как по внешности, так и по характеру, но надо было отдать должное месье Тюрену — все претендентки были по-настоящему милы и совсем не глупы, так что можно было ожидать, что хотя бы одна из них сумеет понравиться его сиятельству.

Этот отбор мы решили начать с магического конкурса. Нет, это никак не было связано с проверкой на совместимость, которой граф хотел избежать — мы всего лишь хотели убедиться, что каждая из девушек владеет магией хотя бы в малой степени.

Мы не учитывали наличие магических способностей на нашем первом отборе, но богатый и знатный Трентильян был куда более завидным женихом, чем барон Рошен, и имел право предъявлять повышенные требования к своей невесте. Он был близок ко двору его величества, и его супруга тоже будет появляться в свете, где магии всегда придавалось весьма большое значение.

Тем более, что теперь мы могли провести магический конкурс на законных основаниях — ведь у Джулии Бланкар уже был нужный аттестат.