41

Отяжелевшие веки. Ставшая липкой от пота рубашка. И тоска. Сердце полное тоски.

Не было сил открыть глаза. Я не отзывалась на зовущие голоса маман и служанок, прорывающихся сквозь толстую пелену. Хотелось погрузиться во тьму, разинувшую передо мной свою бездонную пасть. Затягивающую в тяжёлую глубину.

Что со мной? Может, снова магия, которая вернёт меня домой? В мой, сделавшийся уже таким далёким мир. Далёким и пустым.

Сердце прошило стрелой. Я решительно не хотела домой!!!

Горячие объятия Амира на берегу озера отозвались в памяти. Ладони, бережно скользящие по моим бёдрам и спине. Губы… Чувственные, жадные губы, вкус которых так и не узнала.

Я плавилась от его прикосновений и всем сердцем желала к нему. К тому моему Амиру, которого знала прежде и кем теперь он не являлся. Он — Дракон! Чудовищный ящер! В сознании не укладывалось. Разум не хотел признавать! А ещё и эта Элиза, которая так сладостно вертела перед ним хвостом…

Воспалённый разум отказывался думать, сердце — принимать. Тело бросало то в жар, то в холод от отчаяния.

— Зовите мэтра Валеса, у Александры приступ! — раздался тревожный крик маман. — Стой! Скажи, это у меня приступ! Никто не должен знать, что принцессе плохо! С отбора же выкинут…

Перед глазами по-прежнему стояла тьма. Грудь сдавило чем-то тяжёлым. Сделалось холодно, очень холодно. Казалось, моё тело превратилось в студёный камень: тяжёлое и безжизненное. И только мой любимый Дракон мог бы оживить меня своим огнём.

Мой?! Любимый?! И когда это я стала так считать?! А ну-ка, Саша, вспомни, что Драконище никакой не твой…

— Сандра! — знакомый голос мэтра Валеса ворвался в сознание, прервав мои сложные выяснения отношений самой с собой.

Ноздри защекотал запах хвойных трав и горьких настоек. Шершавые пальцы заскользили по лицу, оживляя, возвращая из темноты.

— Что с моей девочкой?! — хриплый голос королевы прозвучал над ухом.

— Простыла. Лихорадка. Я вылечу принцессу, — уверенно ответил маг.

Не от той лихорадки лечите… Вылечите меня, пожалуйста, от любовной! — хотелось выкрикнуть, но сил даже глаза открыть не было.

— Хорошо, оставлю вас. Там за вещами Элизы пришли, надо проследить.

По коже побежали мурашки. Моё существо отзывалось на магию мэтра Валеса трепетом. Неясным волнением, которое душой я не испытывала, совершенно. Видимо, Александра и правда любила мэтра-лягушонка, сердце так и подпрыгивает. Вот только я не принцесса.

— Просыпайся, Сандрита, — прошептал маг.

— Мэтр… — разлепила ресницы и увидела большие синие глаза, взволнованно глядящие в мои.

— Валес. Называй меня просто Валес, — улыбнулся маг.

В груди всколыхнулось сожаление, что я — не его принцесса. Тревожной птицей забилось отчаяние, что он, сидящий тут, — не мой Дракон.

Эх, мэтр-лягушонок, зачем же вы всё это вытворили?! Вот не провели бы ритуал, сидели бы сейчас перед своей Сандритой! А я бы сейчас дома на своём односпальном диване лежала. И никто бы никому сердце не рвал!

— Вы забылись, мэтр, — прохрипела я. — Я не Сандрита.

Голос сиплый, горло саднило. Да, я, кажется, простыла. Продуло на ветру. Вот только когда именно — пока ночью гуляла в сорочке или утром, на холме перед Величеством?

— Тише, — меня погладили по влажным волосам и подали тёплое питьё. — Попей, дорогая. От всех переживаний у тебя поднялся жар. Но я вылечу тебя. Завтра будешь здоровенькая.

Я сделала несколько жадных глотков. Напиток был вкусным, кисленьким, с ароматом пряностей и цитрусов, слегка терпкий, как вино, — в общем, снова напомнил мне об Амире.

В сердце опять что-то провернулось, надорвалось.

Интересно, он хоть чуточку обо мне думает?