-13-

Глава 13. Сделка с ведьмой

Аглая еще никогда не была так воинственно настроена. Этот мир постепенно менял ее под себя. Она больше не была той Аглаей, которая отбирала статьи для публикации, зачитывалась наивными женскими романами и планировала отпуск, интересный не ей, а прежде всего маме.

Она встретила своего принца. И он оказался совсем не таким, как она втайне ото всех мечтала.

Это не доктор наук Ванечка, с сальной челкой и поисками «приличной жены». Здесь от нее требуется вовсе не умение обстирывать маменькиного сынка.

И скверный характер не поможет. С самого начала она выбрала неправильную тактику. Выжить тут можно только хитростью.

Аглая легко коснулась другой рукой запястья принца. Он удивленно повернулся к ней и даже немного замедлил шаг. И все этот как раз перед Василиной, на лбу которой проступили недовольные морщины.

— Я надеюсь, раны оказались не очень глубокими?

Он удивился, но тут же спрятал удивление за легкой улыбкой.

— Ваши ногти оставили раны куда серьезнее.

Он пытается флиртовать? Хуже того, что при воспоминании о том, как поцарапала его в читальне, Аглае снова стало жарко.

Дамазы выдвинул для нее стул и помог сесть. Аглая порадовалась, что сидит с краю, но радость была не долгой. Во главе стола рядом с ней устроился князь. Благо, король оказался с противоположной стороны. Там же примостилась и мачеха.

Аглая надеялась, что ее соседкой окажется Жермена, которую вел красивый молодой воин, или на худой конец Элори. Но рядом маячила Василина.

Аглая поняла: сестра выжидает. Пытается понять, какое место выберет Дамазы. А он не спешил уходить. Застыл рядом, как изваяние, и ждал, когда рассядутся остальные дамы.

Василина не растерялась:

— Могу ли я сесть рядом с сестрой? – Она стыдливо опускала глаза в пол и отчаянно краснела.

Вот у кого скромности поучиться! Что она задумала? Зачем садиться рядом? Тебе же нужен принц… И тут Аглая поняла: девчонка просто пытается не дать оборотню сесть рядом с Аглаей.

— Ох уж эта сестринская любовь. – Король наблюдал за ними со своего конца и не скрывал усмешки. – А вот ты, Дамазы, никогда не хотел сидеть рядом со мной.

Аглая еще раз убедилась в своем подозрении: между братьями не было взаимопонимания.

Принц пожал плечами:

— Ты сидел на троне, я – на коне.

Он отодвинул для Василины другой стул:

— У нас не принято, чтобы женщины сидели рядом, княжна. Сегодня вам придется разлучиться с сестрой.

Теперь Аглая остро замечала все, что касалось принца. На этот раз глаза Василины сверкнули недовольством. Но она опять стыдливо склонила голову. Но своей цели мерзавка все же добилась: получила место рядом с принцем.

Он сел между ними. Слуги тут же наполнили бокалы ароматным вином, а король встал со своего места.

— За моих гостей! За прекрасных Невест и их семьи. Пусть этот Отбор принесет красавицам Фьорира достойных мужей, а Волчьим сыновьям – долгожданных жен.

Все подняли кубки. Аглая напряженно следила за тем, что делают другие девушки. Но все оказалось не так страшно. Глоток вина, и слуги уже наполняют тарелки едой.

Аглая лишь прикоснулась губами к прохладному серебру. Ей нужна трезвая голова. Сегодня, как никогда.

Соседство с Дамазы никак не давало сосредоточиться. Он все время легко задевал ее локтем, но делал вид, что не замечает этого. А может, и вправду не замечал?

Обыграть такого противника будет непросто. Он мастерски изображал равнодушие. Неторопливо ел и совсем не спешил вступать ни с кем в беседу.

Аглая начала понемногу успокаиваться. Раскатов грома вроде бы не слышно. И вороны до сих пор не разодрали шатер на лоскуты.

За столом послышался шум разговоров. Оборотни расспрашивали Невест об увлечениях, князь беседовал с матерью Жермены, мачеха искусственно смеялась над какой-то шуткой короля.

Аглая позволила себе расслабиться и насладиться вкусной едой. Она продолжала прислушиваться, но ничего нового и интересного в этих беседах не было.

До тех пор, пока тонкий тихий голосок Василины не спросил:

— Вы сегодня спасли мою сестру от смерти… В одиночку сразились с двумя монстрами. Это очень храбро.

Аглая закатила глаза. Неужели перепуганная тщедушная Василина и вправду нацелилась на принца?

— Я был не один, княжна. Один из наших воинов успел разобраться с ними до меня.

Аглая делала вид, что даже не слышит, о чем они говорят. По примеру Василины усиленно разглядывала свою тарелку. Но вся обратилась в слух. Зачем он врет?

— Но ваши раны… – А сестренка действительно не глупа.

Мягкий бархатистый смех Дамазы был сродни прикосновению его ладоней. Аглая даже не сразу расслышала его ответ.

— Это всего лишь царапина. Не заметил ветку.

Чего он добивается? Пытается изобразить из себя героя-скромника и ждет, что Аглая сейчас начнет рассказывать, как он храбро сражался?

— О-о-о… – Кажется, Василина пыталась найти новую тему для беседы, но совершенно не знала, за что еще зацепиться.

Восхититься храбростью принца не получится. Но упрямая девица не собиралась сдаваться.

— А правда, что это были вовсе не медведи? Ведьма действительно заколдовала их и превратила в жутких чудищ?

— Я бы мог ответить вам, если бы допросил… ведьму.

Аглая замерла. Одновременно со словом «ведьма» ее колено накрыла широкая ладонь.

Она едва не подпрыгнула. Что он задумал?! Попыталась незаметно отодвинуться, но пальцы впились в ее колено, удерживая.

— Но похоже, она уже давно умерла, так и не дождавшись охотников. – Ладонь медленно заскользила вверх, переместившись на бедро.

Аглая тяжело выдохнула и выпрямилась на стуле. Что он творит? Она бросила быстрый взгляд на принца. Он расслабленно откинулся на спинку стула. Одной рукой небрежно держал вилку, второй же… нагло задирал подол.

Аглая безуспешно дернула ногой. Если кто-то увидит…

Помимо воли живот наполнился тяжестью возбуждения. Внизу мучительно заныло. Проклиная собственное безвольное тело, Аглая пыталась совладать с собой. Но ладонь принца неумолимо продвигалась выше.

Он потянул юбку вверх, задирая ее на бедра. Аглая едва подавила желание воткнуть в его плечо вилку.

Чего он ждет? Что она сорвется и на виду у всех откроет себя? Испепелит шатер молнией?

Обнаженной кожи коснулась мужская ладонь. Его пальцы обжигали. Аглае казалось, что на бедре останется алый горящий след. Он жег ее, клеймил. Может, это реакция любой ведьмы на оборотня? Потому палач с такой легкостью справлялся со столькими ведьмами? Убивал одним прикосновением?

Кожа покрылась мурашками. Он несколько раз погладил ее, ласково и нежно провел рукой от колена до бедра и обратно. А потом накрыл ладонью промежность.

Аглая закусила губу. Тело тут же отозвалось на его прикосновение обжигающей волной. Да что же он с ней творит? Еще немного, и она начнет хныкать от этих ласк. Одновременно требовать остановиться и умолять продолжить.

Плотная ткань корсета оставалась единственной преградой. Аглая сжала бедра, то ли мешая его руке двигаться, то ли удерживая на месте и сильнее прижимая к себе. Длинные пальцы погладили низ живота. Плоть тут же ответила на эту ласку. Аглая ощущала, как чувствительные складочки набухают, как к входу в тело устремляется влага.

Бедра и живот сводило судорогами. Это нужно прекратить. Остановить! Но она уже не контролировала собственное тело. Оно полностью подчинялось ласкам Дамазы, стало покорным и послушным. Бедра сами собой сжались. И внутренние мышцы сократились, желая ощутить наполненность.

— А вы будете участвовать в следующих испытаниях?

Голос Василины слышался, как в тумане. Что ж она никак не уймется?! Аглая с трудом дышала, невидящим взглядом уставившись в свою тарелку.

— Не во всех…

Голос Дамазы звучал тяжело и хрипло. Аглая не удержалась и взглянула на него. Он вертел в другой руке кубок с вином и сосредоточенно его рассматривал.

Кажется, он возбужден так же сильно, как и она. И даже не может этого скрыть. Он нажал пальцем на впадинку между лепестками плоти и чувствительно потер.

Аглая не удержалась. Сама не поняла, как это получилось. Но как только его палец сильнее надавил, она легонько прижалась к нему. Просто поерзала на стуле, будто бы ища удобную позу.

Дамазы шумно выдохнул. Краем глаза она видела, как крепко он сжимает кубок. Кажется, на серебре даже появились вмятины от его пальцев.

— А когда мы узнаем, какая из Невест покинула Отбор?

Да что же ты все никак не замолчишь?! Василина отчаянно цеплялась за этот разговор, пыталась привлечь внимание Дамазы. Аглая понимала, что вновь закипает от жгучей ревности.

Неожиданно принц немного повернул руку и накрыл ладонью холмик между ее ног. Жестко втиснул ладонь между ее бедер и сжал. Аглая чувствовала, как становится влажной. Набухшие складочки начало тянуть. Внизу все ныло от неутоленного желания.

Дамазы погладил ее, а потом снова сжал и так в одном неспешном ритме. Погладил, сжал. Погладил, сжал. Аглая ощущала, как трется влажная ткань о лепестки плоти, как все горит от этого раздражения и сумасшедшего контакта.

— В-ваше Высочество?! – Василина чуть повысила голос.

— А?! Простите? – В осипшем голосе угадывалось рычание и раздражение.

Аглая наконец нашла в себе силы взглянуть на него. Она видела лишь по-настоящему звериный профиль. Острые четкие линии, резкие и волевые. Раздувающиеся от тяжелого дыхания крылья прямого носа, сосредоточенно сжатые челюсти, ходящие туда-сюда желваки.

— Я… я спрашивала, когда мы узнаем о решении Его Величества? Кому из Невест повезло остаться в Отборе?

Аглая закусила губу, когда ладонь между ее ног сжалась сильнее в грубом собственническом жесте.

Голос Дамазы звучал еще ниже, утробно. Как будто бы зверь внезапно научился говорить. Он уже освоил многие слова, но речь все еще дается ему с трудом.

Дамазы даже не пытался скрыть раздражения:

— Вон сидит Его Величество. Можете спросить его о принятом решении.

Аглая испытала странное удовольствие от того, что он поставил назойливую сестрицу на место. Эти ласки возбуждали его так же сильно, как и ее. Он не остался равнодушным. Не бездушный механизм для убийств и пыток ведьм, каким казался.

Аглая с трудом сдерживала стоны. Тепло его ладони прожигало ткань и проникало в тело, заставляя ее течь еще сильнее.

С другого конца стола до нее донесся громкий голос короля:

— Княжна сегодня удивляет нас своей молчаливостью.

Аглая с ужасом взглянула на короля. Он неприятно усмехался и рассматривал ее грудь в вырезе платья. Господи… Здесь же полно оборотней, и они могут учуять ее запах. Неужели всем сидящим за столом известно, что с ней происходит?!

Аглаю начало трясти. Зуб на зуб не попадал.

— И своей скромностью… – Король, не стесняясь, шарил глазами по ее груди.

Ладонь Дамазы переместилась и сжала ее бедро. Он словно предостерегал ее вступать в спор с королем.

Кровь прилила к щекам. Аглае казалось, что об ее кожу можно обжечься.

С трудом разлепив губы, она ответила:

— Мне отец запретил говорить.

Если до этого за столом было тихо, то теперь стало слышно, как трепещет ткань шатра на ветру.

— Она еще и послушна! – Король хлопнул ладонью по столу и расхохотался – все равно что залаял. – Идеальная покорная жена.

На языке уже вертелся колкий ответ, но ладонь принца буквально впилась в кожу. Он как будто чувствовал ее состояние, догадался о намерении дать его брату отпор. Но почему-то пытался ее остановить.

Положение спас князь. Он накрыл ее ладонь рукой и легонько сжал.

— Великие Боги, Аглаида! Ты же вся горишь… Ты заболела? Лихорадка?

Кто-то за столом испуганно ахнул. Аглае стало еще хуже. Да, у нее чертова лихорадка, потому что принц не придумал ничего лучше, как забраться ей под платье прямо за столом. А она из-за этого возбудилась, как чокнутая нимфоманка.

От страха и стыда, сердце забилось еще быстрее. Мысли в ужасе метались по сторонам, как застуканные за кражей преступники.

— Я себя… не очень хорошо чувствую…

Чтобы оправдать обжигающий румянец, тихо добавила:

— Кажется, у меня жар. – Перепуганные мысли сбились в кучу и начали, наконец, выдавать объяснения. Ложь уверенно полилась с губ. – В лесу мы попали под дождь. И кажется я промочила ноги. Сначала меня знобило, а теперь наоборот. Такое ощущение, что я горю.

— Но почему ты мне ничего не сказала?! Девочка моя… – Князь снова сжал ее ладонь. На его лице появилась тревога.

— Вы же ей сами запретили говорить. – Король откровенно забавлялся происходящим.

Внезапно принц резко поднялся. Аглая даже не заметила, когда он убрал руку из-под ее юбки – так была напряжена.

— Позвольте проводить княжну к нашим целителям. Если это лихорадка, то медлить нельзя. Они помогут.

— Да, конечно. Конечно… – Князь выглядел обеспокоенными и встревоженным.

— Княжна?..

Принц взял ее за руку и буквально потянул вверх, ловко отодвигая стул. Он увлек ее за собой. Аглая успела поймать полный ненависти взгляд Василины. Казалось, что это змея следит за каждым шагом своей жертвы, выжидая возможность впрыснуть яд.

Принц неуловимым движением подхватил плащ и набросил Аглае на плечи. Он крепко держал ее за локоть и вел за собой, легко лавируя между красивых шатров, воткнутых в землю стягов и костров, вокруг которых сидели шумные компании воинов.

Многие из них поспешно отводили взгляд от принца, а на лицах тех, кто отваживался смотреть, читался страх.

Аглаю вновь начало трясти. На этот раз от дурного предчувствия. Чего они все так боятся? Неужели, знают, кто она, и сейчас ее ждут пытки, от которых леденеет кровь даже у оборотней?

И куда он вообще ее тащит?! Ему ведь прекрасно известно, что никакой лихорадки у нее нет. А единственная причина ее жара – он сам.

Аглая резко остановилась и попыталась вырвать руку:

— Куда вы меня ведете?

Только сейчас она заметила, что они двигались к окраине лагеря. Здесь было намного меньше воинов, никаких костров и почти потусторонняя тишина.

Только ветер завывает. И этот звук действительно напоминает вой животного. Аглая осмотрелась. По земле проходила выложенная круглыми камнями граница. И принц собирался ее пересечь. Что все это значит?

— К целителю, княжна. – Он обернулся к ней.

Бирюзовые глаза опасно сверкнули в темноте, отражая свет. Сейчас он как никогда напоминал зверя. Голос хрипит и едва различим сквозь утробное рычание.

— К целителю, который сможет усмирить… ваш жар…

Нет… Неужели, он все-таки будет ее пытать? Истязать на глазах у всех…

Аглая снова безуспешно попыталась вырвать руку:

— Вы же знаете, что никакого жара у меня нет… Скажите честно, что задумали! Имейте смелость признаться!

Он дернул ее на себя, впечатывая в твердое тело с такой силой, что у Аглаи перехватило дыхание.

— Иметь смелость признаться? Считаешь меня трусом, княжна? Тогда слушай внимательно. Я задумал спрятать тебя в своем шатре и иметь до тех пор, пока не забудешь собственное имя. Чтобы к утру, когда все соберутся уезжать, ты ползала передо мной на коленях и умоляла еще раз вставить член в любое из твоих отверстий.

У Аглаи потемнело перед глазами от этого признания. То, что он говорил, было грубо, грязно и… заставляло ее дрожать от сумасшедшего желания. Она не хотела чувствовать, как тянет низ живота, как еще сильнее набухает плоть. Но тело продолжало предавать. Она ощущала каждую капельку смазки, увлажняющей плоть, чтобы ему было легче исполнить свою угрозу.

Они так и смотрели друг на друга, пока рядом не послышались голоса. Принц развернулся и потащил ее за собой. Аглая перестала вырываться. Она поняла, что обречена. Использовать чары и выдать себя прямо в центре волчьего логова? Или подчиниться палачу и его желаниям?

Аглая зацепилась за один из камней и едва не упала. Дамазы легко подхватил ее и поставил на ноги.

— Что это? – Голос срывался.

Мысли о том, что он угрожал сделать, будоражили и сводили с ума. Ей нужно думать о чем-то другом, иначе свихнется.

— Граница.

— Какая еще граница?

Принц тащил ее за собой, и теперь Аглая отчетливо видела, что эта часть лагеря отличается.

— Та, за которой власть Балаха превращается в ничто.

— Он Король всех Волчьих сыновей. Его власть не может быть ничем.

— Как ты о нем беспокоишься, оказывается.

Глаза принца, когда он к ней обернулся, горели бирюзовым огнем. Настолько ярко, что отсветы бросали тень на лицо, делая его хищные черты еще более резкими, жесткими и звериными. И страшно, и красиво.

— Беспокоюсь? Еще бы! Ведь ты выставил меня перед всеми непонятно кем. Хотел открыть глаза своим собратьям на меня? Очередная Невеста-шлюха, с которой можно развлекаться прямо за столом. Все поняли, что происходит! Все знали…

Аглая только сейчас осознала всю степень своего позора.

— Ты унизил меня…

Он тихо зарычал и навис над ней:

— Ты думаешь, я делал это, чтобы унизить тебя? Чтобы все знали, что происходит?

— А зачем еще? Ведь если ты можешь чувствовать запахи, то и они могут!

— Всерьез считаешь меня таким мудаком и идиотом? Думаешь, я бы позволил тебе приехать сюда, зная, кто ты? Ты себя не контролируешь. Одного слова хватит, чтобы все в стае поняли, кто ты. И ты думаешь, я бы допустил, чтобы ты себя раскрыла?

Аглая не понимала. Ни его самого, ни его слов. Он говорил что-то такое, к чему она совершенно не была готова. И что было подозрительно похоже на заботу о ней. Но этот мужчина не мог о ней заботиться. Потому что он ненавидит ведьм, считает ее шлюхой и следует своим непонятным целям.

— Тебе ведь только это и надо! Чтобы все знали, кто я такая.

— Да… – Он обнажил жуткого вида клыки и улыбнулся. – Ты права. Но это случится только после того, как я наиграюсь с тобой. – Он грубо сжал ее подбородок и обдал горячим дыханием губы. – Сначала приучу твои мокрые дырочки к своему члену. – Он погладил ее губу. – Ты ведь уже мокрая?..

Да что же он с ней делает?! Да, для него она сразу становилась мокрой и жаждущей. Пусть исполнит свои грязные угрозы. Пусть…

Аглая собрала последние силы и уперлась ладонями в его грудь.

— Спроси у тех, кто сидел в шатре. Им лучше знать…

— Какая же ты тва-а-арь… – Он сжал ее волосы в кулаке и потянул, пока Аглая не выдохнула от легкой боли. – Как ты это сделала?

Он сжигал ее взглядом. Пожирал, не оставляя шанса на спасение. Сердце с трудом билось в груди.

Он снова потянул ее за волосы:

— Как ты это сделала со мной? – От тихого рычания завибрировала его грудь, и эта вибрация передалась в ее ладони.

Даже звук его голоса возбуждал. Аглая поняла, что больше всего хочет услышать, как он рычит, когда вбивается в ее тело. Или он будет рычать, кончая? Нет, нельзя думать об этом. Только не в его руках.

— Не могу учуять твой аромат… Ты течешь? Призна-а-айся…

Снова это возбуждающее утробное рычание, от которого внизу все пылает. Ничего она ему не скажет. Ни слова.

— Здесь вы, Ваше Высочество, лучший охотник на ведьм. Вот сами и узнайте, что со мной происходит.

— Не могу… Пришлось рассыпать черный могильник, чтобы никто твой запах учуять не мог. Думаешь, я бы позволил им чувствовать твой аромат? Отвечай! – Он грубо встряхнул ее, оттягивая назад голову, обнажая шею.

— А то что ты со мной сделаешь?

Ну зачем, зачем она его провоцирует? Чего добивается?

Дамазы наклонился и лизнул ее шею. Медленно провел языком от впадинки между ключицами до подбородка.

Колени подогнулись от удовольствия, от ощущения горячего шершавого языка на коже, от покалывания грубой щетины. Как же сладко…

— То, что делаю со всеми ведьмами… Хочешь знать, как пытают ведьм? Или хочешь на своей гладкой белой коже ощутить? Но сначала проверю, насколько узко у тебя между ног. Или ты даешь и в другие отверстия?

Он отпустил ее волосы. Нажал пальцем на нижнюю губу, а другой рукой сжал попку. Возбуждение смешалось с яростью. Он продолжает считать ее доступной шлюхой.

— Не молчи, ведьма… Не молчи-и-и… Мне подставишь все свои дырки! Будешь умолять, чтобы я тебя в них трахнул.

— Ты чокнутый. – Аглая ударила кулаком по каменной груди. – Чокнутый монстр! Кричи еще громче, кто я. Чтобы все слышали.

Он рассмеялся. Низким гортанным смехом, откинув голову назад и вновь обнажив острые клыки.

— Боишься, княжна? Такая храбрая в лесу была… И такая робкая здесь. Не бойся. – Он неожиданно ласково погладил ее по щеке. – В моем клане тебя никто не тронет. Даже если будешь колдовать… Без моего приказа к тебе даже не приблизятся. Здесь никто не властен, кроме меня. Теперь ты в моей власти.

Он, не хотя, отвернулся и увлек ее за собой еще дальше. Его клан… Вот, куда он ее привел. Воздух с хрипом вырывался из легких, между ног горело. Она шла, и складочки плоти терлись друг о дружку, посылая по телу острые импульсы.

Перед глазами мелькали черные и голубые шатры. Трепетали стяги. Аглая пыталась рассмотреть, что на них изображено, но темнота и ветер не давали этого сделать.

Молчаливые воины, которые встречались им на пути, казались каменными изваяниями. Жуткие шлемы скрывали лица, но не могли скрыть хищного мерцания глаз. Их неподвижные фигуры выныривали из темноты и навевали жуткие мысли.

Почему они не сидят у костров и не рассказывают друг другу истории, как в лагере короля? Почему не занимаются своими делами? Зачем они здесь? Для чего? Кого ждут? Сердце сжалось до размера монетки. Это он приказал им ждать. Совершить суд над ведьмой. Или не дать ей сбежать. Или-или-или…

Словно из ниоткуда перед ними вырос величественный шатер в черно-голубую полоску. Золотая вышивка сияла в свете двух фонарей, подвешенных у входа. Закованные в броню и кожу стражники поклонились и отступили в стороны, отодвигая ткань.

Аглая лишь успела заметить вышитый золотой нитью лик луны и крошечные снежинки звезд. Принц втащил ее за собой в шатер, а затем грубо швырнул на пол.

Аглая тихо вскрикнула, падая. Она приземлилась на что-то мягкое и пушистое. Чертов мерзавец! Он ответит за свое обращение! Принц же, как ни в чем ни бывало, что-то сказал воинам у входа, затем одернул вниз полог шатра, скрывая их от посторонних глаз.

Темнота внутри была похожа на живое существо. Поглощала все вокруг, пугала. Что-то тихо чиркнуло, и одна за другой начали зажигаться свечи.

Аглая сглотнула, по-прежнему сидя на полу. Вот оно – настоящее волчье логово.

Она не смогла разглядеть шатер снаружи, но внутри он казался огромным. А притаившиеся в углах тени делали его еще и пугающим. Дамазы стоял возле двух высоких подпорок. Вокруг них вилась искусная резьба с широкими деревянными листьями. На каждом таком «листочке» стояла уже зажженная свеча.

Дамазы, возвышающийся внутри этой горящей арки, казался языческим богом. Древним существом, которое требует кровавых жертв в свою честь. И сегодня он пожелал ее душу.

Дамазы шагнул к ней, на ходу расстегивая ремни, удерживающие его одежду и оружие. С тихим звяканьем на ковер из шкур упали ножны. Аглая и понятия не имела, что на нем столько оружия. Она даже не заметила, где были спрятаны длинные ножи и еще бог знает что. Аглая насчитала шесть… Он мог убить ее прямо за ужином.

Хотя вряд ли ему нужно было оружие, чтобы ее уничтожить.

Он стянул с плеч кожаную куртку и швырнул в сторону. Взялся за низ черной рубахи и стащил через голову.

Аглая сглотнула вязкую слюну. Он раздевался, пристально глядя ей в глаза. Невозможно было не залюбоваться плавными ленивыми движениями. Грация хищника во всей его красоте.

Грудь налилась тяжестью. Соски набухли, упираясь в тугой корсет. По всему телу вспыхивали очаги боли. Все ее тело превратилось в одну сплошную боль от неутоленного желания. Дамазы разжег костер, в котором она теперь сгорала. Костер для ведьмы…

Она не могла отвести взгляд от его сильного мощного тела. Мышцы, одни сплошные мышцы, ни капли мягкости или рыхлости. Твердое сильное тело. Смуглая кожа. Едва проступающие ручейки вен. Темная поросль волос, покрывающая грудь и часть живота. От пупка вниз убегает полоска волос. И шрамы. Повсюду шрамы. Все его совершенное идеальное тело покрывали рубцы. Старые, белесые, кое-где едва различимые, и совсем свежие. Жуткие алые отметины зубов и когтей после схватки с монстром.

Аглая не могла представить, какую боль ему пришлось пережить. Рваная рана, растянувшаяся от шеи до плеча, перетекала на грудь.

От ее вида становилось жутко. Любого другого это убило бы. Но не его… Осталось только страшное напоминание.

Он взялся за ремень мягких кожаных брюк. Они съехали совсем низко на бедра, обнажая еще больше тренированного мощного тела. В нем не было ничего лишнего, никакой болезненной перекачанности, так популярной в ее мире. Только сила и мощь. Натренированное на убийства тело. Закаленное в битвах и сражениях.

До чего же больно было осознавать, что он стал таким, чтобы однажды расправиться с ней.

Дамазы шумно вдохнул:

— Наконец, я чувствую твой запах. Ты течешь.

Он не спрашивал. Он знал это. От стыда к щекам прилила кровь.

Аглая подняла на него глаза и с трудом произнесла:

— Зачем тебе все это? Ты можешь получить любую… и она не будет… не будет такой, как я.

Дамазы криво усмехнулся. Аглая заметила, что его клыки удлинились. И верхние, и нижние. Но он все равно оставался поразительно красивым. Почему звериные черты делали его еще более прекрасным?!

— Ты права… Такой, как ты, не будет… Таких вообще больше нет…

Он плавно опустился перед ней на колени. И все равно возвышался. Рядом с ним она ощущала себя особенно маленькой и беспомощной.

Дамазы тихо рыкнул и дернул в стороны полы ее плаща, вырывая ткань прямо с застежкой.

Сердце Аглаи заколотилось от страха, когда его ногти начали удлиняться и заостряться. Через несколько мгновений там уже были когти.

Она вскрикнула, когда он начал рвать ее платье. Исполосовал когтями лиф и безжалостно разодрал его. Та же участь постигла и корсет. На землю летели клочья ткани.

Аглая осталась перед ним полностью обнаженной. Только ожерелье давило на грудь. Каким-то чудом он не добрался до чулок и сапог.

Когти исчезли. Только теперь Аглая до конца осознала, что оборотни – это не просто название.

Перед ней был зверь… Аглая потянулась к плащу, чтобы прикрыться. Не смотря на ужас происходящего, в голове засела мысль, что ее тело не так совершенно, как его. Если она увидит в его глазах отвращение или презрение, то это лишит ее последних сил.

Аглая с трудом содержала истеричный смех. Она молиться должна, чтобы он считал ее некрасивой! Но в глазах Дамазы пылал пожар. Он улыбнулся самой опасной улыбкой, какую она когда-либо видела.

— Ты же хочешь того же, чего и я…

Она помотала головой, прижимая к груди плащ. Дамазы тихо рассмеялся. Обманчиво мягкий звук был настолько ощутим, что казалось гладил ее кожу. Аглая задрожала.

— Лживая лицемерка… Как бы ты не прикидывалась благочестивой княжной, я знаю о тебе правду. – Он вырвал из ее рук плащ и откинул в сторону. – При первой нашей встрече ты потекла. Твое тело хочет меня. Когда обо мне говорят другие Невесты, ты ревнуешь и злишься. Ты зачем-то пыталась мне помочь в лесу…

Он потянулся к ее волосам, намотал прядь на кулак и дернул, заставляя Аглаю приблизиться почти вплотную. Она задрожала, когда грудь соприкоснулась с его мощным телом. Соски пульсировали от радости ощущать горячую твердую жесткость его мышц.

Дамазы прикрыл глаза и тяжело задышал:

— И я пока не могу учуять твою ложь. Ты не сделала ничего плохого… пока. Поэтому, я предлагаю тебе сделку.

Он прижался бедрами к ее животу. Аглая не смогла сдержать тихий стон от ощущения выпуклой твердости. Она сходила с ума от желания и страха.

— К-какую сделку?..

— Я сохраню твою жизнь. И твой секрет. – На его губах снова появилась жуткая улыбка – волчий оскал. – Уже завтра ты можешь болтаться на веревке, или гореть на костре. Но сначала будут пытки. – Он вдруг отстранился и накрыл горячей ладонью ее грудь, сжал.

У Аглаи закружилась голова, от тех ужасов, о которых он говорил. Но груди было плевать. Соски ныли от потребности в его ласках. Они бесстыдно торчали, стремясь к его рукам.

Дамазы видел это. Зажал один сосок между пальцев и тут же ослабил давление. Но в следующую секунду повторил. Мышцы живота сжались от волны наслаждения.

Аглая ненавидела саму себя за эту реакцию. Как она может плавиться от его прикосновений?! Он же садист!

— Для тебя я особенно постараюсь. Устрою тебе кровавое развлечение. Голос сорвешь, умоляя меня остановиться. Или же… сорвешь его подо мной, моля продолжить…

Аглая уже ни черта не соображала. Ее трясло. Хотелось сбежать отсюда. Она попала в самое логово. Но не волчье. А дьявола. Вот он – настоящий Сатана.

— Но я не сделаю ничего из этого, моя прекрасная княжна. Если ты будешь делать все, что я скажу. Раздвигать ноги по первому моему требованию. Открывать рот, если я решу туда кончить, подставлять зад, если я захочу трахнуть тебя в него. Ползать передо мной на коленях, когда я прикажу. Пить мое семя вместо воды. Все, что я потребую. И пока я не наиграюсь, ты будешь жить. А потом, когда мне станет скучно, или Отбор завершится, я позволю тебе сбежать.

У Аглаи снова потемнело перед глазами. Ее била лихорадка от каждого его слова. Во рту пересохло, а в ушах шумело. Это все неправда. Это происходит не с ней. Это просто сон. Или галлюцинация.

Широкая ладонь накрыла вторую ее грудь.

— Я жду ответа, княжна. Возможность жить в обмен на… дружбу со мной.

— Ты – извращенец… Ненормальный… Вот как… как Катонский палач пытает ведьм? Женщины предпочитают пытки, чем быть с тобой по доброй воле.

Он снова рассмеялся. С утробным рычанием.

— Почему же тогда ты так ревнуешь, когда они говорят обо мне?

Внезапно его лицо стало серьезным. На нем читалась угроза.

— Я не шучу, княжна. У тебя есть выбор. Пытки и смерть. Или полное подчинение мне.

Неужели он серьезно?! Нет, не может быть.

— Я пыталась спасти тебя! И это твоя благодарность?!

Она чувствовала себя преданной и раздавленной. Его поступком и собственным желанием.

— Ты все еще жива. Ради тебя я лгу не просто своему брату. Королю. Вот моя благодарность.

Он сжал ладонью ее подбородок, приблизил свое лицо. Остервенело заглянул в ее глаза. Что он там искал? Аглая не знала. Ее сводил с ума страх. Не столько ужас смерти, сколько обещанные им пытки. Боль. Невозможность вернуться домой. И это дикое желание. Будь оно проклято!

— Что же происходит в твоей хитрой голове? Думаешь, как сбежать от меня? Не трать наше время зря. Тебе не скрыться. Не удастся. Я жду.

Аглая покачала головой, но смогла лишь слабо дернуться в тисках его пальцев.

— Ты не сделаешь этого…

— Я убил сотни ведьм до тебя. Что должно помешать мне на этот раз?

— Я никому не причинила зла! Я ничего не сделала вообще!

Признаться ему, что ведьма лишь пару дней? Открыться? Но тогда он потребует от нее правды. И что она ответит? Что настоящая княжна перетащила ее из другого мира сюда? Этим она только забьет новый гвоздь в крышку своего гроба. Он не поверит. Монстр. Не те страшные медведи в лесу, а он.

— Поэтому я еще не убил тебя. Дай повод сохранить тебе жизнь, княжна. Согласись на мои условия. Я позволю тебе сбежать. Я даже помогу тебе. Ты станешь первой, кто ушел от Катонского палача. Сможешь смеяться надо мной и рассказывать своим сестрам, как обманула меня. Или сгоришь завтра на костре. Ну же… Решай. Для тебя я подготовлю особый костер. Сырой хворост, лишь капля масла, кандалы. Твоя смерть будет длиться много часов…

Аглаю замутило от описания казни. Она чувствовала холод. Могильный холод. И ветер, пробирающийся сквозь преграду шатра.

Она бессильна против этого бездушного животного. Умереть в муках, после всего, что вытерпела и прошла. Или же согласиться на его условия, стать его… его шлюхой. И попытаться обмануть. Тело еще при первой встрече с ним предало ее. И он этим пользуется. А она воспользуется принцем. Той отсрочкой, что он дал.

Подчинит его себе. Станет для него необходимой. Или глупо пытаться получить сердце того, у кого его попросту нет?

— Ну что, княжна? Ты решила? – Он погладил большим пальцем ее губы.

— Откуда мне знать, что ты не обманешь?

— Завтра я объявлю тебя своей невестой. Достаточная гарантия?

Аглая помотала головой:

— Никто не может выбрать невесту прежде короля.

Он опять улыбнулся. Но на этот раз мягко. Лениво растянул губы, погладил ее скулы, очертил подбородок. Там, где он прикасался вспыхивали искры. Горячие и шипящие, как от костра, в котором он угрожал ее сжечь.

— Мой брат надо мной не властен. Я возьму ту женщину, которую захочу. И когда захочу.

Что-то странное было в его словах. Подсказка, которую она никак не могла разглядеть. Он говорил так, словно… словно и в самом деле хотел получить именно ее. Будто она была важна для него.

И эти нежные прикосновения… Так отличающиеся от его грубых слов, от жестокого мерзкого шантажа, которым он загнал ее в ловушку.

— Ну, княжна? Что же ты решила?

— Решила, что ненавижу тебя еще больше, чем раньше.

Голос совсем не слушался – охрип и дрожал, выдавая и без того очевидное волнение.

Принц в который уже раз рассмеялся.

— Ты пахнешь совсем не ненавистью.

Неожиданно его ладонь скользнула вниз. Аглая задрожала, когда почувствовала, как длинный палец раздвигает малые губы и настойчиво гладит ее между ними. В нее как будто снова ударила молния. Ей хотелось ощущать эту ласку вечно.

Аглая заставила себя отодвинуться. Дернулась, стараясь оказаться как можно дальше от него. Она сама загоняет себя в могилу. Но Дамазы удержал ее за плечо и убрал палец. Там, где он касался ее, сразу стало пусто и холодно.

Он лизнул свой палец, покрытый ее влагой и протяжно зарычал.

— Это совсем не ненависть.

Он вдруг оставил ее. Снова поднялся, возвысившись, и превратившись в божество.

— Соглашайся быть моей. Я все равно возьму тебя. Силой. И сделаю это так, чтобы тебе было больно. А потом сожгу. Но одно твое слово, и нам обоим будет хорошо.

Дамазы вытащил ремень и швырнул на шкуры рядом с Аглаей. Расстегнул ряд пуговиц на штанах, обнажая бедра.

Аглая взглянула ему в лицо. Побоялась того, что может увидеть, когда он снимет штаны. Но его глаза… Это была ошибка. Его глаза сверкали и горели, освещая лицо. Черные брови, сошлись на переносице. Ни черта он не шутит и не блефует. Ждет. Ждет, ее ответа.

Аглая знала, совершенно точно знала проклятой женской интуицией: он не обманывает. Каждое его слово – отравленная ядом правда. Он действительно ее изнасилует, а потом сожжет. Просто из-за того, что она посмела отказать.

Отомстит ведьме, которую захотел и которая не покорилась.

— Ты слишком долго думаешь, ведьма.

Это было предупреждение. Больше он не собирался ждать. Его сильные руки пришли в движение, расстегивая оставшиеся пуговицы на кожаных брюках.

Аглая все-таки посмотрела вниз.

Воздух застрял где-то в легких. Просто потерялся там, мешая сделать вдох.

Густые черные волоски покрывали пах. Аглая старалась смотреть именно на них, а не на… Дамазы расстегнул штаны до конца и приспустил с бедер. Аглая тяжело задышала, облизнула сухие губы и впилась ногтями в шкуры.

Черт! Она не могла подобрать слов, чтобы описать то, что видела. Ее одновременно и пугало, и восхищало зрелище его возбужденной плоти. Внизу стало слишком горячо. Настоящий пожар! За это она ненавидела себя еще больше.

У него не просто было совершенное, закаленное в боях тело. Он был убийцей. И Аглая знала: если он будет насиловать ее, она не уйдет отсюда живой. Он просто порвет ее. Его член был слишком большим. Как бы она ни была возбуждена, он все равно причинит ей боль.

И вместе с тем совершенно сумасшедше чувство восторга и предвкушения. В ней словно жили две абсолютно разных женщины: привычная Аглая, дрожащая от ужаса и сражающаяся за свою жизнь, и чокнутая нимфоманка, сходящая с ума от самого жесткого мужчины, которого она встречала. От монстра.

Аглая не знала, что делать. Просто смотрела на его плоть, чувствуя, как собственное тело покрывается испариной.

Его член оказался таким же мощным и крупным, как он сам. Длинный, достающий до пупка, и слишком толстый – Аглая была уверена, что не сможет обхватить его ладонью. Даже не смотря на скудный свет, она разглядела несколько извилистых вен у самого корня – они напоминали ее молнии. Тяжелая на вид мошонка просилась в ладонь. Из щели потемневшей, почти бордовой головки, вытекла капля густой жидкости.

Кажется, ее взгляд подействовал на него. Член несколько раз дернулся, из щели показалось еще несколько капель.

Его возбуждение лишь увеличивалось. Аглая перевела взгляд на лицо Дамазы. Он издевательски ухмылялся, глядя на нее. Кожа блестела от капелек пота, как расплавленное золото. Волосы прилипли к плечам.

И что ей сделать? Как защитить себя? Его взгляд нахально и порочно скользил по ее обнаженному телу. И не смотря на все его жестокие слова и отвратительные условия, она все еще хотела его. Соски как будто нарочно набухли, когда он рассматривал ее небольшую грудь. Они нагло торчали, словно старались вопреки воле Аглаи продемонстрировать себя во всей красе и получить такую необходимую ласку.

— Я не могу больше ждать. – Он шагнул к ней так близко, что Аглая ощутила запах его тела. – Костер или я?

Он пах… морем. Аглая и сама не знала, как это поняла. Но от него исходил солоноватый свежий аромат моря. Пьянящий и будоражащий.

Какой выбор у нее был? Умереть или попытаться выжить? Сохранить свою чертову гордость или доставить ему удовольствие? А может, ему не понравится и он сам от нее откажется?

Аромат моря стал отчетливее.

Аглая взглянула ему в глаза, в исказившееся от страсти и ярости лицо, и шепнула:

— Ты…

Он ничего не ответил. Не улыбнулся. Вообще никак не отреагировал.

Только хрипло и отрывисто приказал:

— Дай руку.

По-прежнему сидя перед ним на коленях, Аглая несмело протянула руку вверх. Дамазы схватил ее за ладонь, сжал и направил к колом стоящему члену. Они, не отрываясь, смотрели друг на друга. Как будто соревновались: кто кого переглядит.

Сердце грохотало, как сумасшедшее. Аглае казалось, что оно просто хочет вырваться на волю из ее груди.

Неожиданно ласково он погладил тыльную сторону ее ладони, провел большим пальцем по костяшкам. Аглая закусила губу. Все ее тело дрожало от страха. А душа билась в неизвестности. Она повторяла себе, что он – враг. Но не могла совладать с возбуждением, мучающим тело.

Дамазы приоткрыл рот и прижал ее пальцы к своему члену. Боже, какой же он горячий… Аглая не смогла сдержать рваный выдох от ощущения его плоти под своей рукой. Горячий, невероятно горячий. Он почти обжигал ее кожу. Она была уверена, что на ладони останется след. От этого жара ее собственная плоть запылала еще сильнее. Предательская влага потекла по бедрам. И это после обещания насилия, пыток и смерти.

Она вдруг поняла, что сейчас нужно быть просто женщиной. Такой, какая она есть. Только это может помочь справиться с сумасшедшим принцем и его безумными фантазиями. А ее желание… Что ж, она просто соврет самой себе, что ничего к нему не испытывает. Что ее штормит от прикосновения к его горячей плоти от страха, а не от возбуждения.

Дамазы распластал ее ладонь на своем члене и снова приказал:

— Сожми ладонь. Сильнее. Мы ведь уже делали это.

Аглая превратилась в безвольную куклу, послушную любым его желаниям. Сжала ладонь сильнее, ощущая, как он еще больше увеличивается в размерах. О, Господи! Он и так был огромен. И такой твердый. Стальной. Жесткий. От этого необычно было ощущать бархатистость кожи.

Принц отпустил ее руку и потянулся к волосам. Запутался пальцами в длинных прядях, а может, специально обмотал вокруг ладоней, и потянул навстречу себе. Аглае пришлось подчиниться. Он тянул до тех пор, пока ее лицо не оказалось всего в нескольких сантиметрах от его паха.

Она была уверена, что он чувствует на своей плоти ее рваное дыхание. На головке появилось еще несколько капель.

Раненой птицей, тем вороньем, которое откликалось на ее зов, забились последние трезвые мысли. Нужно… нужно сделать все, чтобы он кончил от ее рук. Между ними не должно быть секса. Аглая даже представить не могла, как вместит в себя его плоть, если даже пальцы не встречаются друг с дружкой при охвате. И дети… Ведь все может закончиться беременностью.

Он и так считает ее шлюхой – ничего страшного, если она докажет это. Может, это отвернет его от нее. А она применит свой скудный опыт, чтобы довести его до оргазма руками. Или ртом.

Почему-то эта мысль совсем не напугала. Ненавидя себя еще сильнее, Аглая осознала, что хочет попробовать его на вкус. Узнать, как он ощущается на языке. Услышать, какие стоны издает, почувствовать губами бархатистость кожи.

Его голос совсем утратил человечность, превратившись в хриплое рычание:

— О чем ты сейчас думаешь?

Он захватил ее волосы пальцами, ощутимо натягивая. Аглая чувствовала, как напряжены его руки. Кажется, его желания были схожи с ее.

Аглая заглянула в совершенно безумные глаза Дамазы:

— Что… что мне нужно делать?

Он как будто удивился. Неожиданно ласково погладил ее волосы, но тут же снова потянул за них.

— Просто двигай рукой.

В живот словно вонзили горячий металл. Аглаю скручивало изнутри удовольствием, которое больше походило на пытку. Возбужденный и утративший человечность Дамазы, был самым красивым зрелищем, какое она когда-либо видела.

И неожиданно все мысли отступили на второй план. Его грубость, жестокость, ужасные угрозы и их нелепая сделка. Ей просто хотелось доставить ему удовольствие. Искренне хотелось. Она желала быть той женщиной, которая заставит его сходить с ума от наслаждения, рычать, стонать, кричать. Только у нее должна быть власть над ним. Только у нее.

Не взирая на весь ужас происходящего, ей хотелось, чтобы ему было хорошо. Чтобы это было самым потрясающим, что случалось в его жизни. И сколько бы не называл ее шлюхой, не переставал хотеть ее. Пусть мучается от желания к ведьме. Пусть сам сгорает в огне, которым грозит ей.

Аглая осторожно провела ладонью сверху-вниз, растирая по нежной бархатистой коже горячую смазку. Дамазы даже не пытался сдержать стон. Его бедра дернулись навстречу ее руке.

Она разжала ладонь, выпустила его плоть. Член качнулся, словно опять стремился попасть в плен ее пальцев.

Дамазы тут же грубо натянул ее волосы:

— Сожми снова!

В его лице больше не было человечности. Все тело едва заметно дрожало от возбуждения. Мышцы напрягались, на руках вздулись вены. Его тело еще больше блестело от капелек пота.

Аглая ощутила чисто женское удовлетворение от того, что это именно из-за нее он такой. Что это ее ласки доводят его до такого состояния.

Она осторожно сжала ладонью налившуюся кровью головку. Дамазы зашипел, как будто ему больно.

Аглая тут же разжала пальцы:

— Тебе не нравится?

Несколько секунд Дамазы молчал, тяжело вглядываясь в ее лицо. Аглае даже показалось, что он не расслышал вопроса.

Но красивые губы медленно приоткрылись, и он с трудом выдохнул:

— Делай все, что хочешь. Только не убирай рук. Я должен постоянно чувствовать их на себе.

Его взгляд остановился на ее губах. Кажется, он говорил не только о ладонях. Внизу вдруг все болезненно заныло. Аглая ощутила пустоту. Мышцы сами собой сократились, желая сжать горячую плоть Дамазы. Он нужен ей внутри, чтобы утолить ненормальное ощущение боли и неполноценности.

Нельзя об этом думать. Нельзя!

Аглая снова ласково сжала побагровевшую головку. Мужской стон был похож на рык раненого зверя. Она осторожно погладила небольшую щель в центре, и тут же из нее появилось еще несколько густых крупных капель.

Дыхание Дамазы было отчетливо слышно в тишине шатра. Рваные тяжелые вдохи и выдохи еще больше возбуждали Аглаю. Она нежно погладила пальцем гладкую головку, размазывая по ней ароматную влагу. Мышцы его живота несколько раз сократились.

Аглая поняла, что все делает правильно. Ему нравится… Она неторопливо повела ладонью вниз, к самому корню, едва прикасаясь. И тут же убрала руку.

Дамазы зарычал, потянулся за ее ладонью. Член снова качнулся к ней. Аглая тут же обхватила головку другой ладонью и снова провела сверху-вниз. Она меняла ладони, гладя его осторожными медленными движениями. Дамазы хрипло дышал, тянул ее волосы и дергал бедрами, как будто пытался сдержаться.

Все мысли вылетели из головы. Перед ней был только этот мужчина. Опасный и сильный. И его наслаждение. Такое дикое, почти звериное. Порочное.

Аглая размазывала смазку по всему стволу, пока он не заблестел. Стремясь довести его до сумасшествия, она опустила одну руку и осторожно сжала отяжелевшую мошонку.

Дамазы с такой силой дернул бедрами вперед, что коснулся головкой ее губ. Словно обжег. Аглая от удивления тихо вскрикнула, а он что-то зарычал на незнакомом языке.

От этого мимолетного прикосновения все внутри начало плавиться. Она несмело коснулась языком губ, пробуя на вкус влажный след его прикосновения.

О, Боже… На вкус он был невероятен… Солоновато-сладкий, чуточку терпкий, как вино с пряностями. Просто нереальный.

Аглае стало противно от самой себя. Она точно чокнулась. Наслаждается вкусом мужской спермы и пытается придумать повод, чтобы попробовать его снова.

Но Дамазы не дал долго думать. Он сжал ее волосы с такой силой, что Аглая ощутила боль.

— Не останавливайся… – Сейчас с ней говорил не человек, а зверь – так хрипло и рычаще звучал его голос. – А иначе трахну твой красивый рот до самого горла.

От грубых слов ей снова стало страшно. Но тело ответило почти лихорадочным жаром. Соски едва ли не лопались от боли и напряжения, пульсирующих в них.

Аглая снова сжала тяжелую мошонку и погладила чувствительный шовчик по центру. Дамазы резко ударился в ее руку. Другая ладонь заскользила по стволу, сжимаясь все крепче. Аглая все быстрее двигала рукой. Пальцы легко скользили по влажной и горячей плоти. Дамазы дико рычал и бился в ее ладонь.

Его руки переместились на ее плечи. Не позволяя отстраниться, он двигался в ее ладони, притягивая Аглаю так близко, что с каждым движением, головка ударялась о ее губы.

Аглая дрожала. Она понимала, что он делал это специально, но сил отвернуться не хватало. Она слабовольно тянулась к нему ртом. И всякий раз, когда его член рвался вперед, старалась обхватить головку губами.

Она ощущала его поразительный винный вкус и с трудом дышала. Боялась облизнуть губы, хотя хотела этого больше всего на свете.

Неожиданно Дамазы остановился и толкнул ее на спину. Тихо вскрикнув, Аглая упала на мягкие шкуры. Ожерелье лаской скользнуло по груди.

Невнятно Дамазы прорычал:

— Не могу больше…

Он навис над ней, перемещаясь вперед, пока не оказался над ее грудью. Он резко сдвинул ожерелье, прижавшись членом к ложбинке между ее грудей.

Отрывисто приказал:

— Сожми их!..

Аглая послушно накрыла влажными ладонями собственную грудь и прижала к вздыбленному члену.

Дамазы опять зарычал так, что стало жутко:

— Сильнее!

Аглая надавила, зажимая его в плен собственной груди. Соски терлись о мокрые от его смазки пальцы, доставляя какое-то нереальное наслаждение.

Дамазы начал двигаться. Аглая не смогла сдержать стоны, рвущиеся из груди. Это больше походило на попытку насадить ее на кол. Дамазы нависал над ней черной скалой. Опирался руками на шкуры, за ее головой и все равно умудрялся тянуть за волосы.

Зажал ее в тисках между бедер и с дикой ожесточенностью и скоростью бился членом между ее грудей.

Это было сродни сумасшествию. Аглая уперлась пятками в пол. Ее бедра неконтролируемо поднимались в ответ на каждый толчок Дамазы. Он издавал дикие звуки, не имеющие ничего общего с человеческой речью.

В какой-то момент Аглае начало казаться, что над ней действительно зверь. Но страха не было. Было только чокнутое желание, как отрава, наполняющее тело, каждый уголок. Между ног было мокро и горячо. Безумно пусто.

По-животному рыча, Дамазы с невероятной скоростью и силой бился бердами между ее грудей. От скользких звуков трения кружилась голова. Его горячий член пылал. Такое впечатление, что до крови сдирал кожу, раскаленный и твердый. Жесткий.

Аглая сильнее надавила на грудь, сжимая его так, чтобы ему было труднее двигаться.

Он громко зарычал, почти взвыл. Раскаленным железным колом член прошелся по коже. Горячий густой поток спермы выстрелил на грудь Аглаи. Дамазы продолжал грубые толчки в рваном темпе, снова и снова орошая ее кожу влагой. Как будто брызги лавы, капли попали на подбородок, губы и щеки.

Аглая громко застонала от его последних толчков. Он все еще кончал, покрывая спермой ее грудь. Да сколько же еще?..

С трудом дыша, Аглая почувствовала, как новый поток влаги скользнул по губам. Поймала языком несколько капель и жадно проглотила. Он действительно походил вкусом на шорячий глинтвейн. Пряный и сладкий. До безумия пьянящий.

Дамазы замедлил движения. Застыл над ней, дрожа крупной дрожью. Аглая не видела его лица – только сокращающийся живот и покрытую потом грудь. Она видела, как он тяжело дышит. Как будто задыхается. А у самой перед глазами все плыло от его вкуса и только что пережитого.

Его наслаждение эхом отзывалось в ее теле. И Аглае хотелось, чтобы так было вечно. Чтобы это мгновение растянулось на многие сотни лет. Сейчас они не были врагами – только мужчиной и женщиной, разделившими нереальное сумасшедшее наслаждение.

Дамазы скользнул вниз, прижавшись к ее телу. Аглая безвольно опустил руки на шкуры, а он потерся губами о ее шею и неразборчиво начал что-то шептать.

Она не понимала ни слова. Какие-то мягкие гортанные звуки, в которых угадывались незнакомые слова. И он все время повторял одно слово… Элль… Элльлеле. Аглая начала различать в путаном шепоте «Ма элль. Ма элльлеле». Она не знала перевода, но от этих слов сердце наполнялось странным теплом.

Он царапал ее шею зубами и немного жестковатой щетиной. А потом слизывал языком капельки испарины. Терся о нее всем телом и гладил волосы. Ей еще никогда не было так хорошо.

Аглая не удержалась и накрыла ладонями его плечи. Дамазы вздрогнул и еще отчаяннее прижался к ней. Вдавил ее тело в свое, впечатываясь между ее бедер и продолжая шептать «Ма элль».

Аглая бессознательно погладила его плечи. Скользнула ладонями по спине, узнавая на ощупь длинные шрамы, выступающие рубцы. Он был твердым и жестким. Но и гладким. Сильным. Мощным. Таким, на которого можно положиться и который решит все проблемы, который защитит.

Аглая запретила себе об этом думать. Он ее ненавидит. И при первой же возможности отправит на костер. Но оторваться от него было выше ее сил. Она безостановочно ласкала исполосованную рубцами спину, крупные лопатки и длинное русло позвоночника.

Накрыла ладонью упругие ягодицы. Даже тут он был совершенен. Гладкая влажная кожа, впадинки по бокам. Аглая жадно гладила их, пока Дамазы пьяно ласкал шею, то целуя, то царапая зубами и щетиной.

Аглая сжала пальцы и откинула голову, открывая доступ к горлу. В следующую секунду ее пронзило болью. От шеи до лона прокатилась огненная вспышка. Она закричала. Острые зубы вонзились в кожу.

Он укусил ее! Аглая выгнулась, пытаясь сбросить с себя тяжелое тело Дамазы, но невольно прижалась к нему еще крепче. Практически сплавилась с ним в один кусок металла. Потому что ее тело было раскалено до предела неутоленным желанием и болью от укуса.

Она снова вскрикнула, когда его челюсти сильнее сомкнулись на ее шее. Всадила ногти в его твердые ягодицы, оставляя длинные царапины. Уперлась ногами в мягкость шкур. Но все напрасно.

Он не отрывался от ее шеи. Шумно дышал, двигал бедрами, скользя по ее животу и держал ладонями за волосы, чтобы она не металась из стороны в сторону.

Неужели, он и вправду стал зверем?! Сейчас растерзает ее, оставив только кровавые ошметки.

Но неожиданно по ране скользнул влажный шершавый язык. Аглая застонала, от странного ощущения. Ее трясло от боли, и в то же время внутри разливалось то самое горячее вино. Теперь ее охватывала самая настоящая лихорадка. Аглая дрожала настолько сильно, что судорожно дергалась под Дамазы, все настойчивее потираясь о его тело.

Сжала его плечи до боли в пальцах. С новой вспышкой боли его зубы покинули ее плоть. Аглая не могла контролировать свое тело. Руки дернулись, оставляя глубокие царапины на его плечах и спине.

Она тяжело дышала, пока Дамазы скользил по укусу языком. Он зализывал его, как животные зализывают раны, и продолжал что-то шептать.

Невероятно, но боль начала проходить, уступая место новому потоку возбуждения. На каждое движение его языка, тело реагировало, как на долгожданную ласку. Мышцы влагалища жадно сокращались. Аглае показалось, что она сойдет с ума от этих ощущений.

Она тихонько захныкала.

Дамазы наконец оторвался от ее шеи, приподнялся над ней на руках и тяжело взглянул на нее.

— Ни тилхерер мээр ма элль эйльрфэ.

Аглая тяжело сглотнула, и взгляд Дамазы переместился на ее шею, на укус. Она ни слова не поняла из его гортанного рычания. Но нутро подсказывало: эти слова важны. Он сказал ей что-то важное. Что-то настолько важное, что сердце судорожно забилось в груди. Затрепетало, как крылья пойманной в силки птицы.

Пальцы Дамазы нежно прикоснулись к укусу. Аглая вздрогнула.

— Больно?..

На этот раз она все поняла. Вот только ответить сил не было.

С трудом вспоминая слова, Аглая выдохнула:

— Я не знаю…

На секунду он прикрыл глаза, спрятав яркое сияние. Но тут же пристально на нее посмотрел, пожирая взглядом.

— Как же сладко ты пахнешь…

Только сейчас Аглая различила на его губах пятнышки ее крови. Дамазы облизнулся. Кадык дернулся, когда он сглатывал капельки.

Перед глазами потемнело от непонятных ощущений. Все это было настолько дико для нее, первобытно. И в то же время правильно.

Дамазы наклонился и повел носом от ее шее к груди, где все еще блестели следы его семени. Жадно обхватил губами твердый сосок и втянул его в рот. Аглая не смогла подавить стон.

— Теперь на тебе и мой запах.

В его тоне звучало удовлетворение. Как будто он был рад этому. Как будто только это и было для него важным.

Аглая не знала, что сказать. Она изо всех сил пыталась совладать с собственным неутоленным возбуждением, когда почувствовала, как он упирается в ее плоть чем-то твердым и горячим. Влажные складочки ощутили обжигающее давление.

Он снова был возбужден! Аглая закусила губу. Так быстро?! Прошло ведь несколько минут.

Но ее бедра начали покорно раскрываться. Аглая не сразу поняла, что медленно разводит ноги, позволяя ему быть еще ближе.

Как только осознала, что предлагает ему себя, тут же попыталась отодвинуться. Снова коснулась сильных плеч, покрытых царапинами от ее ногтей.

В сиплом шепоте едва узнавался собственный голос:

— Ты получил, что хотел. Отпусти меня.

Дамазы сжал челюсти. Желваки отчетливо заходили на впавших щеках.

— Нет. Хочу знать, какая ты на вкус.

Он так стремительно опустился вниз, что Аглая не успела даже выдохнуть. Дамазы замер между ее ног. Напротив судорожно дрожащего живота. Наклонился и запустил язык во впадинку пупка.

Аглая не сдержалась. Застонала и подняла бедра. Дамазы лизнул пупок, обвел кожу вокруг и слегка прикусил зубами. Аглая не смогла совладать с новым стоном. Они рвали ее горло, стремясь наружу.

Но разум продолжал отчаянное жалкое сопротивление. Аглая приподнялась на локтях и попробовала отползти от оборотня. Но Дамазы сразу же понял, что она пытается сделать.

Прижал ее бедра к полу и властно рыкнул:

— Лежи смирно!

— Что тебе еще нужно? – Помимо воли голос звучал томно и умоляюще. – Отпусти меня…

Дамазы опустился ниже и поцеловал кожу над тонкой полоской волосков. Его взгляд замер на ее лобке. Звериное рычание завибрировало в воздухе. Он погладил пальцем гладкую кожу, повел вниз.

— Так красиво… – Словно говорил сам с собой.

Щеки Аглаи начали гореть. Дамазы поднял голову и, прищурившись, заглянул ей в глаза:

— Почему ты так сделала?

Его пальцы невесомо скользили по тонкой дорожке волосков, вверх и вниз, не доходя туда, где она хотела их ощутить. Голову заполнил черный туман. Она совсем перестала соображать.

— Как… как сделала?

Дамазы наклонился. Аглая видела, как он хищно обнажил зубы, разглядывая ее тело, словно что-то невероятно вкусное.

Горячий язык мазнул по коже. Аглая всхлипнула и задрожала. Он начал облизывать плоть вокруг дорожки волос. Оставлял влажные поцелуи, втягивая в рот кожу так, что она тянулась за ним.

— Сбрила тут… – Он погладил пальцем справа. – …И тут… – Прикоснулся слева.

Аглая опять дернулась, отстраняясь. Руки Дамазы моментально переместились на ее колени. Он ловко стянул с нее сапоги и чулки, а затем прижал ее ноги к своим бокам, заставляя обхватить его за талию. Против воли Аглая послушно сцепила лодыжки на его пояснице, захватывая оборотня в колыбель ног.

— Для кого это? – Дамазы надавил ладонью на ее живот. – Для кого ты это сделала?

Аглая опустила ноги и умудрилась отодвинуться. Ей даже удалось встать на колени.

— Ни для кого.

Дамазы не торопился. Он лениво наблюдал за ней. Аглая поднялась на подгибающиеся ноги. Ее не покидало ощущение, что он ПОЗВОЛИЛ ей встать.

Дамазы потянулся, ни капли не стесняясь своей наготы. Аглая не могла отвести взгляд от его плавных уверенных движений. Он был огромным, но грациозным. Хищник. Это слово отчетливо билось в голове.

В его руках появился длинный пояс от штанов. Что он задумал? Сердце учащенно билось то ли от страха, то ли от… предвкушения. Аглая отчаянно отступала назад, слабо осознавая, что идти-то некуда. Она обнажена, платье разорвано.

Но Аглая продолжала упрямо двигаться.

— Ты забыла о нашем уговоре, княжна? Или решила прогуляться?

Дамазы выпрямился во весь рост, и Аглае пришлось сглотнуть жадную слюну при его виде. Не смотря на весь ужас происходящего, ее безумно к нему влекло. К силе, мощи и опасности, которые он излучал.

С ней точно что-то не так. Пора это признать. Она получала удовольствие, просто глядя на него. На крадущуюся походку, которой он к ней подходил. На жесткую ухмылку красивых губ. На гладкую от пота кожу. На широкие плечи, покрытые шрамами. На рельефный живот. На колышущийся от каждого шага член.

Аглая до боли закусила губу. Надеялась, что это отрезвит. Но нет. Она не могла не смотреть, как он к ней походит. Как огромный вздыбленный член подрагивает.

— С тобой невозможно сдержаться. – Он видел, куда она смотрит, и ни капли этого не стеснялся. – После встречи с тобой у меня постоянно стоит.

За секунду он преодолел разделявшее их расстояние. Сильными руками прижал ее к себе, сметая все отвоеванные ею сантиметры. По бедру скользнула прохладная кожа пояса.

— А после сегодняшнего… – Горячее дыхание овеяло ее щеки. – Теперь мне нужно только это… Только ты…

От его слов в ней что-то надорвалось. Как будто до этого она умудрялась балансировать на краю бездонной пропасти. Но он подошел сзади и безжалостно столкнул ее вниз. И сейчас она летела в темноту. В неизвестность. Задыхалась от страха и неотвратимости.

— Ты получил, что хотел… Отпусти меня. – Самые глупые слова после его признания.

Но Аглая не могла их не произнести, все еще отчаянно борясь за свою жизнь. И свое сердце.

— Нет. – Его глаза смотрели зло и свирепо. – Не-е-ет… Ты не уйдешь, пока я сам тебя не прогоню.

Он даже не подозревал, что случилось с сердцем, когда Аглая услышала эти слова. Все нутро затопило кровью из разорванной его жестокостью мышцы. Как будто он разодрал ее грудь когтями и вырвал сердце, чтобы с ним поиграть. Пока он не прогонит…

Он всего лишь животное! Как она может..?

— Ложись.

От его приказа кожа покрылась мурашками, а между ног стало настолько влажно, что смазка потекла по бедрам. Так стыдно за собственную реакцию ей никогда еще не было. Да с ней вообще никогда такого не происходило.

Ненавидя саму себя за дрожь предвкушения, Аглая медленно опустилась на мягкие шкуры и легла. Взгляд Дамазы путешествовал по ее телу, грудь тяжело поднималась и опадала от дыхания. Быть желанной таким мужчиной – в обычной жизни Аглая не раздумывая бы бросилась в его объятия и подчинилась его приказам. Просто провести с ним ночь, осознавая, насколько сильно он ее желает. Понимая, что может утолить его жажду и исполнить самые потаенные фантазии. Даже если бы у них не было будущего. Просто одна ночь, о которой потом можно вспоминать. Которая будет ее согревать от стужи в душе.

Но в этом мире… Он даже не человек. И он ее презирает. Возможно, даже ненавидит. Ведь она ведьма. И не девственна. И наверное есть еще тысяча причин для его ненависти.

Она тоже должна его ненавидеть. Обязана! А не дрожать от желания…

— Разведи ноги.

Дамазы опустился рядом с ней на колени. Аглая покачала головой.

Он снова повторил.

На этот раз угрожающе и свирепо:

— Разведи и подними ноги.

— Нет…

Неожиданно он улыбнулся и наклонился. Скользнул по ее губам языком. Аглая почувствовала чуточку солоноватый привкус. Ее собственная кровь.

— Я надеялся, что ты откажешься…

Он силой развел ее колени и устроился между ног. Аглая застонала. Не было ничего настолько же возбуждающего, как этот невероятный мужчина между ее ног. Внутренний голос шептал: «Ты должна его ненавидеть».

Но дыхание срывалось от его восхищенного голодного взгляда, когда он смотрел на нее.

Она была пьяна от него. Так сильно, что даже не осознавала, что он творит. Очнулась только когда поняла, что он затянул пояс вокруг ее колена. Поднял ее ногу и ловко привязал выше локтя.

Аглая протестующе вскрикнула:

— Стой! Что ты делаешь?

Он протянул другой конец поперек ее груди, зацепив взбудораженные соски. И сделал то же самое: привязал колено к локтю. Теперь она была бесстыдно раскрыта. С задранными к плечам ногами и беззащитной плотью. Полностью в его власти. Полностью подчиненная и доступная ему.

Дамазы сполз вниз, оказываясь напротив ее промежности. На лице появилось странное выражение. Суровая сосредоточенная маска. Уголок рта заметно подрагивал, а глаза горели еще ярче. Крылья носа дрожали, раздуваясь.

Аглая несколько раз подергала ногами, но безрезультатно. Он лишил ее даже малейшей возможности спрятаться.

Хуже того, она возбуждалась от его горящего взгляда. Кадык на мощной шее несколько раз судорожно дернулся, когда он тяжело сглотнул и наклонился еще ниже.

Аглая ощущала, как ручейки влаги покидают ее тело. Плоть жадно набухала, как будто тело обладало собственной волей и хотело показать, как он действует на хозяйку.

Дамазы выдохнул, и Аглая дернулась от горячего воздуха, опалившего нежные складки. Он нагнулся и уткнулся носом в полоску волос. Так жадно вдохнул, как будто хотел втянуть ее в себя целиком.

Боже, он нюхал ее. Ее запах… Как она пахнет… там. Дамазы закрыл глаза и застонал. Стон смешался с уже знакомым тихим рычанием.

Его пальцы впились в ее талию, и началось самое настоящее сумасшедшее пиршество.

Оборотень совершенно обезумел. Он сполз еще ниже и, как голодный, накинулся на ее плоть. Аглая еще ни разу в жизни не испытывала подобного. Она даже не знала, что такое возможно.

Он начал облизывать ее влажную плоть, жадно обхватывая губами чувствительные складочки и втягивая их в рот. Играл языком, то жестко надавливая, то быстро теребя из стороны в сторону.

Аглая изо всех сил пыталась сдержать стоны. Но живот сводило болезненными судорогами, а внизу… Мышцы сокращались, жаждая его член. Но находя лишь пустоту, посылали по телу импульсы боли.

Дамазы обхватывал ртом и большие и малые губы, устремляясь языком так глубоко в нее, что едва ли не поглощал целиком.

Он тяжело дышал, мучая ее своим дыханием. Из горла постоянно вырывалось звериное рычание, из-за которого Аглаю начинало трясти. Она уже не понимала, кто ее ласкает: зверь или человек.

Но это был так хорошо… Ее тело молило об освобождении. Она была на самой грани. Еще чуть-чуть, и…

Он вошел языком в тесное влагалище, собирая с гладких стеночек всю влагу, какую мог получить.

Аглая не смогла сдержаться. Совладала со стоном, но мышцы сократились, обхватывая его язык, пытаясь удержать в плену. По шатру разлетелись влажные звуки.

Дамазы отстранился, чтобы в следующее мгновение медленно и осторожно ввести в нее палец. Голова Аглая заметалась по мягким шкурам. Она подняла бедра, то ли пытаясь отстраниться, то ли желая вобрать его еще глубже. Она и сама не знала.

Дамазы снова утробно зарычал. Другой рукой развел малые губы в стороны и жадно лизнул клитор.

Она просто не смогла задавить низкий тяжелый стон, который рвался из самого нутра.

Дамазы подвигал пальцем, превращая Аглаю в такое же дикое животное, каким казался сам. Она была одержима лишь одной мыслью: получить его в себя. И его размеры, и возможная жестокость уже не пугали.

Он убрал руку, и она едва успела проглотить всхлип отчаяния, когда перестала чувствовать такую необходимую сейчас наполненность. Дамазы облизал собственный палец, покрытый его соками. От этой картины, она едва не задохнулась.

Бедра подрагивали, стремясь к нему. Он не собирался мучить ее долгим ожиданием. Аглая подняла голову и увидела, как он направил в нее уже два пальца.

Медленно ввел их на всю длину. Перед глазами потемнело. Он снова наклонился и набросился на клитор, медленно двигая рукой, то вперед, то назад.

Голова заметалась по шкурам, но Аглая отчаянно сдерживала стоны. В то время как больше всего на свете ей хотелось орать и вопить от безумного наслаждения. Дамазы забавлялся с ее клитором, втягивая в рот и обводя языком по кругу.

Оргазм подступил совсем близко. Внутренние мышцы дрожали от предвкушения. Еще немного… и он отстранился. Убрал руку.

Аглая едва не взвыла от ярости. Сколько же женщин у него было, если он научился такому. Смог почувствовать… Аглая была готова разорвать на части каждую. А потом и его.

Он снова наклонился и принюхался. Желанное освобождение отступило, и Аглая снова оказалась заперта в клетке неутоленного желания.

— Ты снова ревнуешь…

Она с трудом разобрала его слова. С его губ срывалась череда низких рычащих звуков.

— Как же сладко ты пахнешь… Ревностью и желанием… О чем ты думаешь?..

Он снова наклонился, нюхая ее. Пальцы гладили нижние губки, размазывая ее сок по всей промежности.

Аглая не могла удержать бедра на месте. Наслаждение оборачивалось сокрушительной волной, которая могла снести все на своем пути.

— Ты ведь снова меня ревнуешь... К кому?

От него ничего невозможно скрыть. Но Аглая продолжала отчаянно сопротивляться.

— Ты ошибся.

Он улыбнулся. Ласково. Нежно.

Втянул в рот набухшие складочки и тут же выпустил.

— Я не ошибаюсь в запахах… Никогда…

И он снова набросился на ее плоть. Мучил языком, лаская везде, кроме клитора и узкого входа. Тяжелое дыхание и отчетливое хлюпанье звучали совсем бесстыдно. Слишком возбуждающе. Аглая даже не поняла, что стремится прижаться к его рту, поднимает бедра. Как же хорошо… Жарко и сладко…

Еще совсем немного… Он ведь понимает, что ей нужно. Почему не сделает?

Да, очень хорошо понимает. Дамазы осторожно вставил в нее два пальца и покрутил ладонью. Аглая задохнулась, с трудом хватая ртом воздух. Тело выгнулось. Ее подкинуло над мягкими шкурами.

Дамазы надавил на заднюю стеночку, растягивая ее под себя, расширяя.

Аглаю трясло от желания свести ноги вместе. Сжать его внутри. Ее снова начала бить дрожь. Оргазм подкатывал сокрушительной волной.

Дамазы резко убрал пальцы:

— Кто здесь был до меня?

Аглая непонимающе заглянула в его глаза. Господи, о чем?

— Как его звать? Назови мне все имена.

Угроза в его голосе была ощутимой. Тяжелой и удушающей.

— З-зачем? А-а-а-ах…

Аглая все-таки не сдержалась. Он резко ворвался в нее пальцами.

— Насажу их головы на копья. Чтобы все знали… – Он наклонился к ее складочкам. – …кому ты принадлежишь…

Он быстро и жестко двигал пальцами, вбивая их в ее тело. Другой рукой гладил малые губы, сжимал и легонько оттягивал. Его язык ударял по клитору, потом начал обводить его по кругу. Всосал чувствительный узелок плоти, врываясь пальцами в горящее отверстие.

Внутри взорвался вулкан. Лава и облака пепла заполнили каждую клеточку ее тела.

Рваные судороги прокатились по нервам. Внутренние мышцы жадно сжались вокруг его пальцев. Так сильно, словно это действительно был его член, и она хотела почувствовать его горячую влагу внутри.

Аглаю трясло в самом потрясающем оргазме в ее жизни. Он продолжал врываться пальцами в ее тело и гладить языком клитор. Эти ласки затуманили разум. Потоки лавы затапливали с ног до головы.

Аглая задыхалась. Хватала ртом воздух, дрожала, билась в судорогах и безмолвно умоляла о продолжении. Бедра не прекращали своих движений ему навстречу.

Дамазы обхватывал ртом чувствительную плоть, не прекращая жесткие движения пальцами. Лизал и сосал, жадно втягивая и сжимая губами. От этого ее тело превратилось в сотни извергающихся вулканов. Каждый взрыв оргазма – извержение лавы.

Ее как будто избили. Голодные звери изорвали зубами и растянули в стороны истерзанное тело. Измученная и обессиленная.

Ненавидя саму себя, Аглая взмолилась:

— Не могу больше… Перестань…

— Нет. Еще.

Он слизывал влагу с ее плоти и жадно глотал.

Ей ужасно хотелось запустить пальцы в его волосы, растрепать их, спутать. Сжать ногами его бедра, обернуть вокруг талии. Притянуть к себе, чтобы тереться сосками о колючую от волос грудь. Вжиматься в него.

— Стони… Ты же хочешь…

Его ладонь в собственническом жесте опустилась на ее живот. И по телу прошло еще несколько спазмов.

Аглая больше не могла кончать. Он выпил ее досуха, оставив беспомощной и слабой.

Вдруг резко выдернул пальцы из ее лона и вошел языком. Мышцы снова сжались, и Аглая крепко зажмурилась. Ее тело было одним сплошным оголенным нервом, через который пускали ток. Как же хорошо. Но в этом блаженстве рождалась почти нестерпимая боль.

Дамазы облизывал ее с голодной поспешностью и жаждой. Рычал и тяжело дышал. От прикосновений его языка Аглая все еще мелко дрожала. Кожу щекотали капельки испарины, а перед глазами все плыло.

Наконец Дамазы отстранился. Снова навис сверху, заглядывая в ее лицо. Его волосы растрепались, выбились из хвоста. Влажные от пота пряди падали на лоб и щеки. Аглая потянулась, чтобы убрать их, но лишь слабо дернулась, все еще накрепко связанная.

Вернулся позабытый стыд от безобразной позы.

— Развяжи меня.

Голос звучал слабо и жалко.

Он облизнулся, проведя языком по влажным губам. Улыбнулся, как хищник, загнавший наконец добычу в ловушку.

— Как прикажете, княжна.

Всего пара секунд, и она оказалась свободна. Опустила затекшие ноги вниз, невольно обхватывая его бедра.

Дамазы уже привычным движением наклонился и уткнулся носом в ее шею, во впадинку между ключицами, понюхал рану, оставленную его же зубами.

Его голос нежной лаской скользнул по коже. Мягко, как шел.

— Ты такая вкусная… Мне понравилось пить из тебя…

От его слов ее снова охватил жар. Аглая уперлась ладонью в его плечо. Как он это делает?! Почему, только что пережив невероятный оргазм, она снова его хочет?

Может дело в том, что он был единственным мужчиной, сумевшим ее довести до предела наслаждения? От этой мысли стало неожиданно больно. Он вряд ли оценит.

— Тебе же лучше, если ты уже готова…

Аглая непонимающе взглянула на него. На скулах Дамазы появился странный, почти болезненный румянец. На лбу выступил пот. Он горел в лихорадке.

Она попыталась оттолкнуть его:

— Готова к чему?

Он нахмурился, став как никогда похожим на разъяренного волка:

— Принять мой член в свое узкое горячее отверстие.

Неожиданно он перевернул ее на живот. Дыхание перехватило. Мягкий мех защекотал грудь, прилип к влажной коже.

— Я больше не могу терпеть. – Его пальцы снова коснулись ее складочек. – Вот эта мокрая дырочка сегодня станет моей.

Аглая уперлась ладонями в землю. Ее охватила дикая паника.

— Пусти меня! Тебе что, мало?!

— А ты как думаешь? – Он прижался членом к ее попке, надавливая на расщелину и устраиваясь между разошедшихся половинок. – Неужели не чувствуешь?

Аглая начала дергаться и вырываться. Ее просто погребло под лавиной страха. Нельзя этого допустить. Былое наслаждение пропало без следа.

Между ними не должно быть никакого секса! А что если она забеременеет?! Нет…

— Слезь с меня! – Она уже сама рычала, как волк.

— Нет… – В его голосе плескались предвкушение и удовольствие. – В первый раз я возьму тебя именно так. Как спариваются дикие звери. Волк со своей самкой.

Аглая гневно зарычала и всхлипнула. Будь он проклят! И она тоже. Потому что от его слов внутри нее что-то изменилось. Как будто… как будто появилось странное ощущение счастья, уверенность, что все правильно, что именно так все и должно быть.

Но она знала, что все происходящее неправильно. Их сделка – не более чем фарс. Он уничтожит ее, лишь бы потешить свое эго и в очередной раз доказать всем, какой он непобедимый охотник на ведьм. Поймал не просто ведьму – княжну.

Аглая начала сопротивляться еще отчаяннее. Она чувствовала, как он сдвинулся на ней, потираясь всем своим сильным телом о ее спину. Горячий твердый член скользнул по складкам. К входу в ее тело прижалась скользкая от их смазок головка. Жесткая, она настойчиво упиралась в ее малые губы, раздвигая их.

Аглая понимала, что бой проигран задолго до его начала, но ничего не могла с собой поделать. Ей было до безумия хорошо в его объятиях. Настолько, что реальность стиралась, и она забывала обо всем.

Но почему-то казалось, что большее допускать нельзя. Это будет шаг на костер. По собственной воле. Она не верила никаким его обещаниям. Он сожжет ее, как только получит свое и вдоволь наиграется.

Аглая собрала все свои силы. Упираясь локтями в землю, прикрытую шкурами, она попыталась выползти из-под Дамазы. Так дергалась, стараясь его сбросить с себя, что стесала кожу на коленях и бедрах.

Но сдвинуть его – все равно что сражаться с горой. Дамазы придавил ее к земле каменной плитой. Сжал сзади шею и наклонился к уху.

— Не дергайся, моя сладкая княжна, иначе я тебя порву. А мне бы очень этого не хотелось.

— Оставь меня…

Из глаз полились слезы бессилия и злости. Она ничего не могла поделать. Где вороны, когда они так нужны?! Почему не остановят этот ужас?

— Ты уже получил, что хотел…

— Нет!

Разъяренное рычание опалило шею. Дамазы резко потянул ее за волосы, заставляя подняться вверх. Аглая вскрикнула от боли и неожиданности. Он сунул ей под живот и бедра две пухлых подушки и снова толкнул на шкуры. Швырнул, как ненужную вещь.

Аглая вцепилась пальцами в мягкий ворс. Ее бедра оказались приподняты высоко вверх, открывая полный доступ в ее тело.

Дамазы грубо развел в стороны ее ноги. Устраиваясь между ними, он вдруг начал тихо рычать. Каждый выдох – низкий хриплый рык.

В слезах, сходя с ума от страха, Аглая повернулась к нему, заглядывая через плечо. Она пыталась сопротивляться, но он снова навалился на нее и опустил руку вниз. Обхватил вздыбившийся член, из которого, не переставая, текла густая смазка и приставил к ее складкам.

От резкого жесткого толчка перед глазами потемнело. Дамазы свирепо зарычал. Аглая не смогла сдержать крик боли. Она вся сжалась вокруг его плоти. Это был настоящий таран, ворвавшийся в тело. Он растянул ее, почти разрывая тупым концом. А ведь не вошел даже наполовину. Внутри все пекло от боли. Она так тесно обхватывала его, что почти ощущала налившуюся кровью головку. Та сплавлялась со стенками влагалища, своим жаром испаряя всю влагу, которая была в ее теле.

Аглая слабо хныкала и судорожно дрожала.

— Не сопротивляйся… Я все равно сделаю это…

От его рычания кожа покрылась мурашками, а в животе стало слишком горячо.

Мышцы дрожали вокруг его члена, сжимаясь тугим кольцом. Она инстинктивно сопротивлялась его вторжению и мешала проникнуть дальше.

— Расслабься…

— Мне больно!.. – Она даже говорила с трудом.

— Чем больше сопротивляешься, тем будет больнее. Прими это. Прими меня… Тебе может быть хорошо… Просто позволь мне это сделать…

Он снова прижался губами к ее шее, к самому основанию, где выпирают позвонки. Опалял горячим дыханием кожу. Аглае казалось, что она уже обуглилась, как сожженный труп. Одержимый шепот царапал кожу наравне с его щетиной и зубами, которые он снова выпустил на волю.

Она упрямо помотала головой, едва не задыхаясь от боли и забившихся в рот волос.

— Мне же больно!..

Ладонью он прижал ее голову к земле. Щеку щекотал мех шкур, и Аглая с трудом уже дышала. Из почти ласкового любовника от превратился в грубое животное. И это было хуже всего.

Другая ладонь сжала ее ягодицу. Пальцы впились в кожу.

— А под другими больно не было?! Под ними ты стонала и просила еще? А?! Маленькая шлюха. Отвечай!

Он хлестнул ее по ягодице, обжигающе больно. Аглая вся содрогнулась. Попка горела от унижения удара.

— Не-ет…

Дамазы снова вонзил в ее шею зубы. Теперь с другой стороны. Она не смогла сдержать крик. Он прокусил кожу, загоняя зубы невозможно глубоко.

Аглая скорчилась от муки. И в этот же самый момент он протаранил ее членом.

Крик превратился в бессвязное рыдание. Она впилась пальцами в мех, изогнула спину и натянулась, как тугая струна.

— Вот так… Я внутри… Чувствуешь?.. Чувствуешь?!

Дамазы дернул ее за волосы, но Аглая могла только слабо всхлипывать от боли и глотать ртом воздух.

Кажется он и вправду насадил ее на кол. На толстый, раскаленный кол. Влагалище пульсировало и сжималось от боли. Кажется, она ощущала каждую вену на его члене. Они впечатывались в гладкие стенки и перетекали в них пылающей лавой. Она ощущала рельеф мощного ствола. Он был слишком глубоко в ней. Проник так далеко, что задел внутри что-то чувствительное.

Помимо воли она стискивала его изо всех сил, мешая проникнуть дальше.

Он лизал ее шею, оставаясь неподвижным. Но Аглаю все равно трясло. Между ног горело от боли.

Он снова повторил, стягивая в кулаке волосы на затылке:

— Чувствуешь мой член внутри?

Аглая сглотнула вязкую слюну. Сейчас она ненавидела его как никогда сильно:

— Я чувствую… только боль… Ты – урод…

Он дернулся на ней. Натяжение волос стало еще сильнее.

— Вот как? А те, кто имел тебя до меня, были не уродами?

Он резко выдернул из нее член. Аглая вскрикнула от нового витка боли, когда стеночки влагалища терлись о кожу его члена. Когда он растянул узкий вход слишком крупной головкой.

Пожалуйста, хоть бы на этом все закончилось… Лоно пульсировало, сокращаясь от странного ощущения боли и пустоты внутри. Аглая не позволяла себе думать о том, что это могло значить.

— Привыкай к этому ощущению, моя привередливая шлюшка. – Его язык нырнул в ушную раковину, поиграл с мягкой мочкой. – Теперь у тебя буду только я. И скоро тебе начнет нравиться. Будешь умолять взять тебя.

Она нашла в себе силы прохрипеть:

— Никогда!..

Дамазы зарычал, и Аглая снова ощутила прижимающийся к складкам член.

— Нет! Хватит! Пожалуйста…

— Уже умоляешь.

В его голосе смешались злость и удовольствие. А еще Аглае слышалась странная боль.

Он снова лизнул рану на шее. Неожиданно ласково начал гладить головкой нижние губки. Его грудь и живот вибрировали, дрожали, прижимаясь к ее спине.

И снова зазвучала незнакомая гортанная речь, слишком похожая на рычание, чем на какие-то слова. Он что-то говорил. Мягкие звуки обволакивали, гладили ее кожу и успокаивали раны. Они возбуждали почти так же как прикосновения. И Аглае снова казалось, что рядом с ней другой человек. Совершенно иной мужчина. Он говорил, говорил и говорил, гладя ладонями спину, невесомо трогая шею.

Аглая и сама не поняла, как начала расслабляться. Его голос и непонятные слова действовали как гипноз.

Внезапно он напрягся. Замер над ней и грозно зарычал. Аглаю напугало, с какой легкостью она вдруг начала различать оттенки его эмоций. Неужели, он снова хочет продолжить?

Снаружи послышался странный шум. Незнакомый мужской голос что-то пролаял теми же гортанными звуками.

Дамазы отпустил ее волосы, уперся ладонью в землю возле ее лица. Его пальцы сжали мягкий мех, безжалостно выдергивая ворс. Он что-то ответил невидимому собеседнику. Яростно, зло, отрывисто.

Аглая замерла, боясь дышать. Больше всего ей сейчас хотелось знать, о чем они говорят.

С той стороны снова что-то сказали. Дамазы рыкнул и саданул кулаком по земле. Отчаянно прижался к ее ягодицам раскаленным членом. Вдавил так, словно хотел оставить отпечаток на ее коже, и гневно выплюнул какое-то слово.

Рывком поднялся с нее, и Аглая тут же перевернулась на спину, садясь и прижимая колени к груди. Низ живота тут же прострелила боль. Она взглянула на свои бедра. На внутренней стороне виднелось несколько мазков крови. Он все-таки порвал ее! Причинил боль и унизил.

Аглая взглянула на оборотня. Дамазы смотрел туда же. Но его глаза абсолютно ничего не выражали. Холодные и бесчувственные.

Он равнодушно бросил:

— Не бойся. Заживет.

От его бесстрастного голоса внутри все заледенело. Даже не верилось, что совсем недавно она пылала огнем от его ласк. Аглая обхватила себя руками за талию.

Она была полностью растерзана. Сил не хватало даже на то, чтобы прикрыться. А зачем? Он и так все уже увидел.

Аглая горько улыбнулась и бросила:

— Ты все испортил.

Его глаза сверкнули. Дамазы отвернулся и принялся собирать одежду, разбросанную по шатру. И на что она надеялась? Он ведь зверь. Бесчувственное бездушное животное. Вряд ли он испытывает к ней хоть что-то. И наслаждение, которое он ей до этого так горячо и неудержимо дарил, было всего лишь спектаклем. Или игрой... Потешал свое самолюбие, развлекаясь с ведьмой.

Аглая видела, как он поморщился, заправляя в штаны все еще стоящий член. Даже разглядела следы собственной крови на головке и стволе.

Его собственное неудобство вызвало у него гримасу. А ее боль – лишь равнодушное «Все заживет».

За считанные секунды он оделся и обмотал вокруг бедер пояс, которым ее связывал. Показалось, или его пальцы действительно ласково прошлись по полоске кожи?

Аглая старалась не думать об этом. Только вздрогнула, когда увидела, как он закрепляет за спиной огромную секиру, а к поясу крепит топор.

Столько оружия… Зачем? Это и есть ее конец? Сейчас он схватит ее за волосы и выкинет из шатра на потеху своим воинам? Потом будут пытки и...

— Даже не пытайся сбежать. Тебя охраняют и никуда не выпустят. Отцу скажут, что ты осталась у лекаря. Если я не успею вернуться, перед испытанием тебя доставят обратно в замок. У шатра дежурит Коноган. Он исполнит любой твой приказ.

Дамазы обвел пристальным взглядом ее обнаженное тело и сжал челюсти. Аглая видела, как заходили желваки на впалых щеках. Его взгляд вдруг стал… пустым. Поплывшим и бессмысленным.

Прежде чем Аглая успела понять его значение, Дамазы стремительно покинул шатер. Она осталась одна.

Но к одиночеству не нужно было привыкать. Оно сопровождало ее почти всю жизнь.